И расплылась по нему, чтобы впитаться.
– Вот же, – тэр Трувор сунул палец в рот, потом сообразил, наверное, что это недостойно – тэра Урсула очень огорчалась, когда мы свои раны в рот совали – и вытащил. – Острый, однако…
И зачарованный.
Зачарованное оружие – это ещё та зараза. Никогда не знаешь, что у него там на уме. Я хотела сказать, но раздался сухой протяжный треск.
– Что…
И трещина рассекла каменную глыбу, выпустив облако сине-серебристого света, которое окутало тэра Трувора. А коварный Дух Зари, пользуясь растерянностью, выпал прямо в руки коменданта. И лёг, зараза этакая, аккуратненько, сияющей полосой, на которой проступили тёмные руны, подозреваю, исключительно для красоты и сотворённые.
– Это… это как понимать? – комендант посмотрел на меч.
На меня.
На трещину.
Пыльца в воздухе медленно таяла, не оставляя иных толкований. Феи. Вот… куда нам ж без фей?
Глава 10
Пара слов о любящей родне и девочках
На троне сидел А., полуголый и окровавленный, но неудержимо великий. Величественный своей внутренней силой, что буквально изливалось из него, светилась аура величия
О поддержании правильного образа величия в глазах подданных
– Как-то давно их нет, – Киара нервно расхаживал перед лестницей. Быстро. Широко. Резко останавливаясь у самой статуи, чтобы развернуться и двинуться в противоположную сторону. Юбки развевались, порой даже поднимаясь, и тогда становились видны грубоватые ботинки.
– Всего-то два часа прошло, – матушка Нова сменила наряд на другой, тоже мужской, но попроще. И вышла на крыльцо.
Наверняка по какой-то своей надобности.
Может, на розы посмотреть.
Может, на горизонт, который оставался чист и пуст, чем и нервировал.
– Надо было пойти с ними.
– И как бы ты это объяснила, дорогая?
– Не знаю, – Киара взлетел на ступеньки и поморщился. Нога давала о себе знать.
А с ней и беспокойство.
Поэтому он осмотрелся и, заметив коноплянку, что спряталась в зарослях, коротко свистнул. Птаха выпорхнула и, опустившись на плечо, засвистела. Нет, коноплянка – это не то. Птичка, конечно, юркая, но крылышки малы, да и голова тоже. В ней больше одной мысли за раз не удерживается.
Вот и сейчас, начав жаловаться на жизнь – суетно, бестолково – она резко замолчала и переключилась на пролетавшую мимо мошку. Коноплянка сорвалась в полёт и, подхватив мошку, снова исчезла в кустах. Да уж, совершенно бестолковая.
Ворона бы…
Но в доме остались только мёртвые.
Ворону?
Сороку на худой конец!
– Никогда не верила в эти глупости с предчувствиями, – матушка Нова проводила птичку взглядом. – А теперь и самой как-то неспокойно. Главное, я ведь всерьёз думала, что мне мерещится… кстати, кабанчика видела. Соседского. Но смотрел явно не он. И…
Она щёлкнула пальцами, высекая искру.
– Явно не с добром. Надо было сжечь эти заросли к лешему!
– Во-первых, деревья не виноваты, что в них кто-то прячется, – Киара заставил себя выдохнуть. Вот в самом деле, чего он разволновался.
Чужой же человек.
Посторонний.
И второй не ближе. А он о братьях так не переживал. И не переживает. С другой стороны, братья, пусть и с придурью, но куда сильнее этих двоих. Их так просто не убить.
А гвардейцы, они же обычные.
И вообще…
– Во-вторых…
– Во-вторых, – спокойный голос матушки Анхен сбил с мысли. – В этих кустах мог оказаться какой-нибудь твой давний поклонник, дорогая, томимый ревностью. А сжигать поклонников – это чересчур.
Матушка Нова фыркнула.
– Скажешь тоже…
– Скажу. Или думаешь, я не замечаю, сколько писем тебе приходит.
Матушка Нова скривилась.
– Это не поклонники. Это женихи.
– Женихи? – Киара обернулся. – Матушка, а у вас есть женихи?!
Новость была несколько неожиданной. Одно дело герцог, который к матушке Анхен наведывается. К нему Киара так-то привык. Вообще свой человек, если подумать.
А тут какие-то женихи неизвестные.
– А то как же. Кузен Рави, двоюродный брат второго мужа моей матери. Сорока двухлетний юноша, полный сил, милая матушка которого готова закрыть глаза на некоторые мои недостатки в обмен на передачу моей вдовьей доли её сыну, – матушка Нова загнула палец. – Ливай Морен, достопочтенный вдовец и владелец собственной лавки, всего лишь на тридцать три года меня старше. Помимо лавки у него пятеро детей, но он надеется, что я не настолько стара и рожу ещё парочку. Можно больше. Ещё есть Сааби Мор, но тут уж мои тётушки выступают против. Считают, что ему можно подыскать невесту получше.
– Лучше, чем ты? – удивился Киара, почти позабыв о беспокойстве.
– Конечно. Невинную девочку из приличной семьи, которая не запятнала себя браком с иноверцем и, тем паче, некромантом, – матушка Нова нервно постучала веером по ладони. – Нет, Ани, это не поклонники. И в кустах тоже не поклонник сидел. Нет у меня поклонников.
– Не было, – поправила матушка Анхен. – До недавнего времени. И успокойтесь. Живы ваши гвардейцы. Хотя, кажется, наше вмешательство не прошло бесследно.
– Мам?
– Я кинула небольшой заговор, – она не выглядела виноватой, да и не считала себя таковой. – Подумалось вот, что если вдруг что-то случится, нам нужно будет как-то их найти и вообще…
Она разжала пальцы, и Киара увидел два зернышка.
– Подкинула в карман, – он улыбнулся. – Как нам когда-то…
– Вы тоже вечно норовили куда-то сбежать и потеряться.
– Я не терялась! Не хватало…
Чтоб эльф, пусть и полукровка, в лесу заплутал.
– Ты – нет, не терялась. Но кто провалился в волчью яму?
– Там волк был!
– На него и ставили. А вот эльфов охотники встретить не ожидали, – матушка улыбнулась.
– И не только эльфов. Братья тогда со мной пошли, – поправил её Киара.
И пошли.
И нашли яму, а в ней волка. И вытаскивали вместе. Пытались. И провалились тоже вместе. А потом вместе и сидели до самой ночи, пока не пришёл отец.
Киара потёр задницу, которая тоже откликнулась на воспоминания, и проворчал.
– И это не охотники были, а браконьеры! Волки, между прочим, полезные! И стая та на наших землях давно жила! И никого не трогала! Я им ещё когда объяснил, что людей трогать нельзя… а эти вот…
– Тише, – на плечо легла тёплая матушкина рука. – Мы с вашим отцом тогда перепугались.
– Да уж, – матушка Нова поёжилась. – Я забыла, признаться, каким он может быть… злым.
Зернышки лежали на ладони, только одно почему-то оставалось обычным, а второе проклюнулось, причём росток был совершенно точно не пшеницы.
– Это… – Киара протянул руку, и матушка Анхен осторожно переложила росток.
– Проклятье крепко его зацепило.
Жирный белый корень завиточком, а с другой стороны петелька стебля с парой листьев, пока склеенных друг с другом и семенем. Но уже видно, что стебель толстый, а листочки, даже не развернувшиеся, покрыты сероватым нежным пушком.
– Оборотная трава? – Киара поднял ладонь. – Он… оборотень?
– Думаю, его организм пытался восстановиться. И использовал все доступные ему возможности… не переживай, если он жив, то оборот прошёл нормально. А значит, и обратно вернём. Зелье сварить несложно.
– А как тогда… он же почует, что я не девица.
Одно дело платья, а вот запах – совсем иное. Тут не спрячешь.
– Не почует, – матушка Анхен протянула флакон.
– Что это?
– Духи. Помнишь, Карлу прислали…
– О нет!
– Да. Я немного изменила состав…
– И они не будут вонять? – Киара не спешил брать флакон.
– Обязательно будут. И так, что другие запахи перекроет полностью. Но в целом получилось немного смягчить, так что…
– Вонять будет не столь интенсивно? – догадалась матушка Нова.
– Именно. Скажешь, что это новый аромат. Модный. Столичный.
Что было абсолютной истиной. Но легче не становилось.
– А может, просто… правду расскажем? – Киара поднял флакон.
– Обязательно расскажем. Но немного позже. Траву сам высадишь? – матушка Анхен указала на росток, который стал чуть больше.
– Сам!
Вот только куда? Место нужно особое, чтобы точно принялась. Редкая ведь. Как бы не реже лотоса, потому что рождается вместе с новым оборотнем. Память земли, память силы… уже к утру станет обычным ростком пшеницы, так и будет жить, скрывая истинное обличье, разве что на полную луну, когда ночная хозяйка силу обретет, скинет маску.
– В теплице попробуй. Там у меня горсточка заговорённой земли есть, в красном глиняном горшке. Высыплешь в ямку, – матушка не мешала, улыбалась только. – На первое время хватит. А там попросишь пару клочков шерсти, крови…
Верно.
В трактате писали, что ей нужна кровь того оборотня, сила которого и изменила семя. Согласится ли Даглас? Должен… можно будет предложить взамен… что предложить?
Эликсир.
Из оборотной травы варят оборотное зелье, которое помогает молодым оборотням обуздать зверя. Да и разум способно вернуть. Или его же лишить.
Зависит от того, кто пьёт.
И сколько.
