Читать «Жена - калека дракону (не) нужна» — Кристина Юраш онлайн
Страница 10 из 20
— Не торопись, — попросила я, хотя от боли перед глазами уже плавали мутные круги.
— Я сейчас. Сейчас всё сделаю.
Пробка нашлась. Мелли отсчитала капли в стакан, приподняла мою голову и поднесла воду к губам. Я пила медленно, жадно глотая прохладную жидкость. Каждое глотательное движение отдавалось в позвоночнике тупым толчком.
— Вам давно нужно было принять лекарство? — тихо спросила она, не глядя мне в глаза.
Я не ответила. Она сама всё поняла. Ей не нужно было объяснять.
— Простите меня, госпожа Флорис.
— Ты не виновата. Мама отправила тебя по делам.
— Я могла сказать ей…
— И что тогда?
Мелли опустила глаза. Мы обе знали ответ. Мама повысила бы голос. Обвинила бы ее в лени. Возможно, пригрозила увольнением. А Мелли некуда было уходить. Она сирота. Даже здесь ей уже два месяца не платили жалованья, но хотя бы позволяли спать на узкой кровати в кухне и есть объедки.
— Я постараюсь больше не опаздывать, — прошептала она. — Буду вставать раньше. Сделаю всю работу до того, как хозяйка проснется.
— Ты и так почти не спишь.
— Ничего.
Она улыбнулась, но тут же поморщилась, втянув воздух сквозь зубы. Только сейчас я заметила ее руки.
На подушечках пальцев темнели свежие порезы. Один был глубоко перетянут тонкой полоской ткани, уже пропитавшейся кровью. Кожа вокруг покраснела и воспалилась, а ноготь на большом пальце треснул почти до середины.
— Что с тобой?
Мелли спрятала руки в складках грязного передника.
— Ничего, госпожа…
— Покажи! — настаивала я.
— Госпожа… Не надо, — выдавила из себя Мелли.
— Мелли.
Она нехотя протянула ладони.
Глава 26
— Я торопилась нарезать овощи, — призналась она, глядя в пол. — Потом хозяйка велела почистить серебро. Там край у одного подноса острый, как бритва. А еще я перестилала постель, переворачивала матрас, а там дырка… И я случайно зацепилась за пружину.
— Тебе нужно обработать порезы.
— Потом, — отмахнулась Мелли.
— Они воспалятся.
— Не успеют.
Она сказала это с такой серьезностью, с такой привычной покорностью, что я не выдержала. Горло сдавило спазмом, и из глаз потекли слезы.
Мелли испуганно подняла голову.
— Вам больно? Лекарство не помогает?
— Помогает.
— Тогда почему вы плачете?
Я отвернулась к стене, глядя на пыльный плинтус.
Потому что человек с изрезанными, гноящимися пальцами стоял передо мной и извинялся за то, что не успел вовремя облегчить мою боль. Потому что она была младше меня и уже привыкла считать собственные раны чем-то, что может подождать. Потому что я лежала в мокрой, остывшей постели и боялась признаться ей, что белье снова нужно менять. Что я терпела до последнего. До боли.
— Я не держу на тебя зла, — выговорила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Слышишь? Ни капли. Ты делаешь всё, что можешь. Если бы мать не пожадничала, то давно наняла мне сиделку. Но, как видишь… Деньги ушли Эвелин.
— Я должна была прийти раньше. Я знала, что вы ждете.
— Ты не можешь разорваться на две части, — спорила я. — Я и так очень благодарна тебе. Очень. Слышишь.
Мелли сжала губы.
— Я постараюсь работать быстрее. Тогда у меня останется время на вас.
«На вас». Словно я была еще одной обязанностью. Такой же, как серебро, белье, пирог с грушами и спор с мясником. Но в ее голосе не было раздражения. Только отчаянное желание успеть.
Мелли откинула одеяло и замерла. Я увидела, как изменилось ее лицо. Она сразу отвела глаза, стараясь не выдать ни жалости, ни брезгливости.
— Прости, — прошептала я, жмурясь так, словно темнота спасет меня от позора.
— За что?
— Я не смогла дождаться. Я очень терпела… Мне очень… очень неловко…
— Вы не должны извиняться. Я сейчас всё поменяю и уберу…
Она сказала это слишком быстро. Потом закатала рукава и принялась менять простыню. Одной ей было трудно. Чтобы вытащить мокрую ткань, нужно было хотя бы немного повернуть меня на бок, не сгибая позвоночник. Мелли подсовывала под спину руки, приподнимала меня, тянула простыню, снова укладывала. Я кусала губы до крови, чтобы не стонать.
Мы обе вспомнили ту первую ночь. Я закрыла глаза и попыталась снова нащупать под рёбрами холодную нить.
— Может, вы попробуете, как тогда? — осторожно произнесла Мелли.
По просьбе Мелли я попыталась подняться снова. Напрягалась до головной боли, представляла, как становлюсь легче, искала внутри холодную нить. Но воздух оставался воздухом, а матрас по-прежнему давил на спину.
Ничего не произошло. Моё тело осталось тяжёлым и неподвижным.
— Не получается, — выдохнула я.
Глава 27
Мелли кивнула и снова просунула руки мне под спину.
Из пореза на ее пальце выступила кровь. Тяжелая красная капля сорвалась и упала на чистое, накрахмаленное белье.
Мелли побледнела.
— Ох, нет… Хозяйка увидит.
Она попыталась стереть пятно краем передника.
— Оставь, — сказала я. — Скажем, что это моя кровь.
Она посмотрела на меня. Наверное, в другое время мы обе рассмеялись бы. Теперь Мелли только опустила голову, и ее плечи дрогнули.
— Я быстро вас умою, — сказала она. — И волосы расчешу.
Она протерла мое лицо прохладной тканью, поправила подушку. От умывания мне стало легче. Но до волос дело не дошло.
Из коридора донесся голос матери:
— Мелли! Где тебя носит?
Горничная вздрогнула, словно от удара.
— Я помогаю госпоже! — крикнула Мелли.
— Бросай всё! Немедленно спустись! Посыльный из банка уже ждет!
Мелли посмотрела на мои спутанные, слипшиеся волосы. Потом на дверь.
— Я только расчешу госпожу! — отозвалась Мелли.
— Посыльный ждать не станет! Мелли! — донесся голос матери.
Она сжала щетку так сильно, что побелели костяшки пальцев.
— Иди, — сказала я. — Я сама расчешусь… Просто оставь расческу…
— Я быстро вернусь. Прямо сейчас отнесу бумаги и вернусь, — прошептала Мелли, когда я стала расчесывать волосы, чувствуя, как они путаются и вьются.
— Я знаю, Мелли. Иди, — кивнула я.
Дверь закрылась.
В тот день Мелли забегала еще трижды. В первый раз принесла холодный бульон, но мама тут же позвала ее проверить счета прачки. Во второй взбила мне подушку и пообещала принести воды.
В третий уже стемнело.
— Ешьте, пожалуйста, — попросила она, ставя на столик тарелку с бульоном. — Вы с утра почти ничего не ели.
Желудок сводило от голода. Во рту пересохло, на языке появился горький привкус. Я хотела пить так сильно, что готова была проглотить воду вместе со стаканом. Но потом подумала о мокрой простыне. О том, как Мелли будет одна поворачивать меня, кусая губы от напряжения. О том, как снова закричит мама. О том, сколько часов мне придется ждать, если Мелли не сможет прийти.
— Я не хочу, — произнесла я, чувствуя такое унижение, что пришлось стиснуть зубы, чтобы не заплакать.
— Хотя бы бульон, — прошептала Мелли, поднося ложку к моим губам.
— Меня тошнит, — солгала я, проглатывая горечь во рту.
Мелли нахмурилась.
— Тогда воды? Или чая? — спросила она.
Я покачала головой.
Она смотрела на меня несколько секунд. Кажется, начала понимать.
— Госпожа Флорис… Я очень стараюсь. Я не бросила вас. Вы ведь не думаете, что я…
— Не думаю, — тихо перебила я. Я протянула руку и коснулась ее изрезанных пальцев. Кожа была горячей, воспаленной. — Иди… Лучше обработай порезы.
В коридоре что-то тяжелое упало на пол.
Мама немедленно закричала:
— Мелли! Иди посмотри, что там упало!
Горничная закрыла глаза.
— Иди, — шепотом повторила я.
— Я вернусь перед сном, — кивнула Мелли, выскакивая из комнаты.
— Хорошо, — вздохнула я, видя, как закрывается за ней дверь.
Но перед сном она не вернулась.
Глава 28
Я лежала в темноте и слушала звуки дома. Шаги на втором этаже. Хлопанье дверей. Звон посуды. Голос матери, которая требовала найти красивую ленту для перевязки писем. Постепенно боль снова начала возвращаться, ползти по нервам, словно ледяные пальцы.
Я не знала, сколько времени прошло с последних капель. Наверное, еще не так много. Можно потерпеть.
Нужно было привыкать терпеть.