Катя Озерова
Двойные неприятности для бывшего
Глава 01
— Расписание у меня полностью забито, — терпеливо объясняю сыну.
— Но сейчас же праздники, — Арсений обиженно поджимает губы.
— Праздники для лодырей, — отклоняю телефонный звонок, кладу телефон на приборную панель. Дорога, что идет через лес, плохо расчищена, нужно быть аккуратным.
— К сожалению, я не смог найти для тебя полноценную круглосуточную няню, но на базе отдыха есть что-то вроде детского сада.
— Детского сада? — сын поднимает бровь.
Арсений в подобном заведении не был никогда. Его обучением занимались строго высококвалифицированные няни и репетиторы.
— Да, — хмурюсь. — Я предупредил персонал, что к тебе потребуется особое отношение.
— Мне не нужно особое отношение, — сын складывает руки на груди.
Посмотрите вы на него, какой самостоятельный стал. Только самостоятельность эту он проявляется не там, где нужно.
— Китайский и остальные занятия будут проходить онлайн.
— Ну вот, — Арсения хмыкает и отворачивается к окну.
— Я видел твои отметки. Меня они не устраивают, — смотрю на сына строго. — Успеваемость упала на двадцать процентов!
— Мне надоел китайский, — буркает Арсений, — и английский. И математика! И статистика!
— Что за бунт? — я закатываю глаза.
Вообще-то, через месяц у него должно добавиться «Банковское дело» и «Теория ведения бизнеса». Нам нужно повышать планку, а не понижать ее.
— А можно мне побыть немножко нормальным ребенком? — Арсений смотрит на меня с надеждой. — Хотя бы на праздники…
Со вздохом качаю головой. Что за непонятное настроение у сына — он и так ребенок. С него спрос минимальный. Вот у меня в детстве все иначе было, гораздо строже. Подъем в шесть тридцать, сбалансированный белковый завтрак, спорт, репетиторы, сон строго в восемь вечера. Для меня десерт раз в неделю наградой был!
И посмотрите, кем я стал. Своя компания, одна из крупнейших застройщиков в стране. Все старания моих родителей окупились.
Мы подъезжаем к огромным кованым воротам, за которыми скрывается база отдыха. Я нажимаю на красную кнопку и сообщаю о своем прибытии. Охранник тут же открывает для нас ворота. Я морщусь — прямо перед главным корпусом, справа, находится высоченная горка, на которой катаются дети на плюшках. Рядом небольшой каток.
— Ух ты! — Арсений приклеивается к окошку ладонями и носом. — Я тоже хочу!
— Вот еще не хватало! — отмахиваюсь. — Кататься на плюшках опасно, можно все себе переломать. Да и на коньках тоже. Арсений, займись лучше настоящим делом, подтяни китайский. Я тебя умоляю.
Останавливаю машину на парковке у главного корпуса, выхожу и вдыхаю кислород полной грудью. Давно я не был так далеко от города. Уже отвык.
Сын спрыгивает со своего сиденья в снег, игнорируя перчатки, оставшиеся в салоне. Он лепит снежок голыми руками! И это при том, что всего месяц назад мы вылечили его от ангины. Сколько я денег вбухал во врачей и обследование, чтобы точно с сыном все было в порядке! И вот, пожалуйста, очередная неблагодарность — голыми руками играется в снегу.
Так и хочется сказать — весь в мать!
Женился ведь вроде на нормальной девушке из хорошей семьи. Ну да, была на вид вся из себя одухотворенной, как будто не от мира сего, но образование отличное, манеры и внешность безукоризненные. Родители уверяли, что она будет идеальной женой.
И что в итоге?
После родов мою фею накрыли депрессия и переосмысление смыслов. Она съехала на Бали вместе с ребенком, где приобщилась к учению какого-то местному гуру, перестала есть мясо и обработанные продукты, выбросила телефон, начала ходить босой. Я с трудом забрал сына из антисанитарных условий, в которых она его содержала. Как вспомню, так вздрогну — мать носила его на спине замотанным в какую-то грязную тряпку и пела песни.
Трэш.
Теперь я несколько раз в год тайно обследую сына у психолога, чтобы убедиться, что проблем с головой от матери он не унаследовал.
— Надень перчатки! Или ты снова хочешь на больничную койку? — смотрю на сына строго.
Тот закатывает глаза прямо как я. Бросает снежок куда-то в сторону.
Я удовлетворенно киваю и уже собираюсь развернуться к главному корпусу, где мне нужно заполнить документы и взять ключи от нашего домика, как в лицо мне прилетает снежок. Он попадает прямо в лоб и разбивается колючими брызгами.
Твою мать!
— Вот это я даю! В десяточку! — доносится тонкий восхищенный голосок неизвестно откуда.
Меня буквально скручивает от бешенства. Какой-то малолетний говнюк угодил мне снегом в лицо, да еще и смеет издеваться? Он хоть знает, на кого посмел замахнуться?!
Стираю ладонью размокшую кашу с лица, оглядываюсь по сторонам в поисках нахала.
За машиной мелькает светлая макушка без шапки. Парнишка встречается со мной взглядом и понимает, что раскрыт. Медленно распрямляется с совершенно невинным видом.
— Я нечаянно, честно. Извините, дяденька! — заявляет нагло.
— Нечаянно? — сиплю сквозь зубы.
— У нас тут снежный бой. Пацан, — подмигивает он моему сыну, — пошли с нами! У нас как раз в команде не хватает одного бойца!
— Пап, — сын сжимает в руках перчатки и смотрит на меня своими глазищами, в которых плещется надежда. — Можно мне?..
— Конечно же, нет! — захлопываю с силой дверь машины. — Ты не будешь связываться с этой шпаной!
— Ну пап… — Арсений со вздохом опускает голову.
Пацан со светлой головой насмешливо хмыкает и убегает в сторону горки. Узнаю, кто его родители, и хорошенько потолкую с ними о правильном воспитании. Что это вообще такое — бросить снежок взрослому человеку в лицо? Не просто человеку, а уважаемому бизнесмену. Да я весь этот курорт могу купить не моргнув глазом.
Вдохнув и выдохнув для успокоения, широким шагом направляюсь к главному корпусу. Навстречу мне вылетает молоденькая администратор. Запыхавшись, начинает рассыпаться в приветственных речах.
Только первое впечатление уже испорчено, этого не исправить. Забираю у нее ключ от своего коттеджа и заказываю обед.
— У нас забронировано место в саду. Через два часа у меня встреча, так что оно понадобится уже сейчас.
— Без проблем, у нас очень хорошие воспитатели.
— Что-то я не уверен, — морщусь, вспоминая снежок. — У вас очень много детей… слишком, — недовольно замечаю. Неужели наша элита так активно плодится? Несерьезно. Как они между кучей детей капиталы свои делить будут? Я вот у родителей один, и этого более чем достаточно.
— Праздники, — вежливо улыбается девушка. — Часть детей это семьи персонала.
— Надеюсь, они находятся в отдельной группе от детей гостей? — хватаю Арса за руку.
— Нет, подобное у нас не предусмотрено, — ее улыбка становится более натянутой, — это же дети. Им только веселее вместе. Плюс точно будут детки, подходящие по возрасту для Арсения.
Что?
— Света, группа на улице? — за спиной раздается запыхавшийся женский голос. Сердце стопорится. Я давно его не слышал, но узнал сразу же.
Аля… Алина...
У мужчины в жизни бывает лишь одна женщина — та самая, роковая. Которая забралась тебе в душу, разворотила там все и свалила в закат. И даже спустя семь лет стоит услышать ее голос, как в груди неприятно ноет старая рана.
— Да, кажется, они на горке, — приветливо улыбается администратор.
— Опять без шапки выскочил, представляешь! И что мне с ним делать?
Медленно оборачиваюсь, натыкаясь взглядом на Алю практически вплотную. Ее глаза расширяются от ужаса, лицо бледнеет.
Ну вот и встретились… А я надеялся, что этого никогда не случится.
— Тимур? Что ты здесь делаешь? — звучит тревожно. Аля оглядывается по сторонам.
А я жадно осматриваю ее с ног до головы. Все такая же тоненькая и привлекательная. Время ни на грамм ее не испортило. Глаза голубые, прозрачные, словно озера. Хоть ты бери и тони в них. Волосы светлые, длинные. Кончики пальцев покалывает, потому что помню, какие они шелковистые на ощупь.
Аромат духов все тот же — жасмин. Простой, без примесей. Она никогда не любила парфюмерные композиции.
Отрава, а не женщина… Подлая предательница!
— Отдохнуть приехал, — выговариваю сквозь зубы. Все же даже спустя семь лет злость за ее позорный побег не отпустила, — с сыном. А что, нельзя?
— С сыном? — она растерянно переводит взгляд ниже.
— Мам! Ну где моя шапка? Меня с площадки отправили! — воздух разрезает возмущенный детский голос. — А мои сейчас бой продуют! Нас и так мало!
В холл влетает расстроенный мальчуган — тот самый — и прямиком к Але направляется.
С виду они с Арсом одного возраста. Вот, значит, почему она сбежала и даже не удосужилась объясниться, — к любовнику своему торопилась. Взгляд падает на ее руку. Кольца нет…
Глава 02
Аля
— Мишка, вставай, — щекочу сладкую пяточку сына.
Он недоволен, дергает ногу под одеяло и укутывается сильнее.
— Мишута, вставай.
Разворачиваю одеяло и опять нахожу пяточку, опять щекочу.
— Мне на работу, — говорю чуть мягче.
— Сегодня каникулы… — доносится из-под одеяла ворчливо.
— Да, милые каникулы, — вздыхаю я. — Ну ты же сам видишь, какая ситуация. Маме каникул никто не выдал.
Я присаживаюсь на краешек детской кроватки, аккуратненько убираю одеяло и глажу сыночка по светлой голове. Самой хочется дать ему поспать подольше, но что поделать — работа.
— Я возьму тебя сегодня с собой. Проведешь время с другими детками, будешь гулять сколько захочешь.
Мишка недовольно откидывает одеяло и садится, складывая руки на груди.
— Без дневного сна, — ставит ультиматум.
— Мишута, дневной сон очень полезный. Ты когда спишь, тогда и растешь, — стараюсь быть как можно более убедительной, — мы с тобой это уже сто раз обсуждали. Я бы и сама с удовольствием ушла на дневной сон, но кто меня отпустит? — улыбаюсь.
— Ну конечно, — Мишка закатывает глаза — не верит. Затем решительно откидывает одеяло и шлепает в сторону ванной.
Мишута у меня очень самостоятельный: сам умывается, зубы чистит, одевается, бутерброды может сделать легко. При этом характер упрямый до безобразия — весь в отца.
Со вздохом поднимаюсь с детской кроватки и иду на кухню готовить завтрак. У нас традиционные омлет, тосты, полезные овощи.
Ощущаю неясное волнение. Чем ближе день рождения моего Мишуты, тем чаще я вспоминаю о его отце — таком же упрямом и своенравном мужчине.
Нет, я не собираюсь с ним встречаться или рассказывать ему о нашем сыне, но на меня накатывает легкая ностальгия по тому периоду, когда мы были вместе.
Три месяца я была безумно счастлива. Любила и была любима. Мне казалось, наше взаимное чувство настолько сильное, что его никому не разрушить. Сейчас даже думать смешно о собственной наивности.
Хотя в восемнадцать разве могло быть иначе?
Отмахиваюсь от воспоминаний и ставлю завтрак на стол. Мишута появляется на кухне уже одетым в теплые штанишки и курточку. Он с хмурым лицом садится за стол, всем своим видом показывая, что мой план на каникулы его не устраивает.
У Мишуты много друзей, и он с удовольствием провел бы каникулы во дворе. Но получилось так, как получилось — год закончился, все отчеты я сдала. Однако второй наш бухгалтер ушла в декрет, и текучку вести некому.
А с другой стороны, мне обещали очень неплохую премию. И я смогу потратить ее на мечту для моего Мишки. Он хочет заниматься хоккеем, а форма дорогая, и за тренера платить надо.
Как бы я ни пыталась храбриться и тянуть все самостоятельно, но нехватку денег иногда очень ощущаю.
— А может, ты меня у бабули Анфисы оставишь? — вдруг спрашивает сын, и в его глазах появляется надежда. — Ну пожалуйста, мам! Я буду вести себя очень-очень хорошо и даже буду кушать ее котлеты.
— Нет, малыш, — качаю головой решительно.
Анфису Андреевну мы используем только для крайних нужд. Она хоть и очень добрая и детей любит, но уже очень слаба в своем возрасте. Не хочу ее нагружать без особой необходимости. Мишка только обещает, что будет хорошим, а потом заскучает и потащит сговорчивую бабулю ползать с ним по горкам по всей округе вместе с остальной ребятней. Анфиса Андреевна потом сляжет, не дай бог, с простудой или ногами — они у нее больные.
