За пару недель при помощи грубой силы и такой-то матери умельцы отводили лужу в глубокий овраг за городом и с чистой совестью и большим гонораром покидали город.
Лужа на время исчезала с улиц, давая горожанам надежду на будущее без мокрой обуви. Но будущее это всегда оказывалось обманчивым, а надежда тщетной.
Стоило разразиться первой же крупной грозе, как лужа с царственной неумолимостью образовывалась в другой части Страшилвилля, вольготно перегораживая дорогу и поглощая тротуар.
Жителям не оставалось ничего иного, кроме как натягивать резиновые сапоги и отправляться строить переправу из досок и камней покрупнее, а госпоже мэру в очередной раз пить успокоительные капли и писать претензию начальству повыше.
Придерживая подол платья, я резво штурмовала водную преграду, порхая с одного сухого островка на другой, аки грациозная голубая бабочка. Прыжок, быстрая проходка по узкой деревяшке, широкий шаг и снова прыжок. Остановка.
— Да вы издеваетесь? — ругнулась я, обнаружив, что некто не самый умный откатил следующий камень так далеко, что при всем своем желании хрупкая девушка до него не допрыгнет.
Что делать? Как быть? Тихонько колдануть или не стесняться в выражениях?
И тут ручка молотка, припрятанного в корзинке под любовным романом «Страсть в пшеничном поле», ткнула меня в бок.
— Точно.
Выхватив инструмент из корзинки, я присела на корточки и максимально вытянула руку вперед. Подцепила откатившийся камень, перевалила его на бок и приготовилась к тому, чтобы подтянуть к себе поближе, но тут вода в луже разошлась в стороны и аккурат прямо передо мной из мутных глубин всплыла жуткая морда.
Гибрид мерзкой жабы с руками-щупальцами болотного цвета сосредоточил выпученные глазки на моем офигевшем от такого поворота событий лице. Насмотревшись, жабосьминог растянул рот в подобии улыбки и глубоким грудным голосом спросил:
— Госпожа ведьма, у вас закурить не найдется?
ГЛАВА 3. В которой ведьма опаздывает на собрание и приходит последней
Я вздрогнула от неожиданности. Пришла в ужас от того, что меня раскусили. И в результате так разнервничалась, что со всей дури шарахнула молотком по физиономии курильщика.
Последовал влажный звук удара. Молоток спружинил и отскочил от морды, как мяч от стенки. Выпученные глаза жабосьминога едва не вылезли из орбит. Существо с трудом свело их в кучку, выдало нечто непроизносимое и с трагическим «бульк!» затонуло в мутной воде царь-лужи.
Я посидела в тишине и замешательстве, пытаясь переварить случившееся.
М-да… Нехорошо, как-то вышло.
Дело в том, что популярность Страшилвилль получил отнюдь не за свой мировой рекорд по заплыву в тазиках (целых восемьдесят идиотов, в смысле бравых энтузиастов, форсировали огибающую город речку). И не за самую высокую статую короля на боевом жеребце (судя по кривому оскалу его величества, в процессе он парочку раз таки упал и сильно зашибся). И даже не за массовую драку в день дружбы…
Страшилвилль получил свою славу и название задолго до драки, появления памятника и рекорда в тазиках. После окончания последней магической войны между темным и светлым ковенами здесь возник уникальный магический фон, спровоцировавший отвратительную экологию. И эта самая, которая экология, лезла из нижних миров, поражая простых обывателей многообразием форм и размеров.
Массовые прорывы случались редко. В основном диковинки, типа жабосьминога, выползала из мира демонов поодиночке. Пришельцы вели себя с местными вежливо, на рожон не лезли, не наглели и старались как можно быстрее доползти до госпожи мэра и встать на городской учет.
В самом Страшилвилле они обычно долго не задерживались: королевство кишмя кишело нетрадиционно одаренными на парочку извилин учеными и воистину странными коллекционерами, которые заключали с выходцами из нижних миров трудовые договоры и увозили из Страшилвилля в лучшую жизнь.
И вот поэтому, прижав к груди инструмент самозащиты от неглубоководных монстров, я лихорадочно соображала, что светит одной «доброй колдунье» за непреднамеренный удар молотком по темечку.
Штраф? Беседа один на один с госпожой Заленвах? Или что-то похуже?
Интересно, если соврать, что я била не из вредности и уж тем паче не из желания навредить, а тестировала новый инновационный метод отучения от курения, мне хоть кто-нибудь поверит?
Или лучше уйти в несознанку и все отрицать? Мол, ничего не знаю, это вообще не я была, ваш жабосьминог что-то путает. Вы ничего не докажете. Где улики? Где свидетели?
— Ва-а-ау! — выдал нестройный хор из восторженных голосков.
Демоны! А вот и свидетели.
И что ж мне так сегодня не везет-то? Не иначе, как Светлые боги психанули и решили лично проучить одну конкретную ведьму, порочащую доброе имя светлой колдуньи.
Быстро встав, я в расстроенных чувствах обернулась и узрела оживший кошмар любой ведьмы, не обремененной таким важным социальным явлением, как семья и отпрыски.
Да, вы верно поняли. Свидетелями оказались четверо детишек, сгрудившихся на подоконнике открытого окна на первом этаже.
По всей видимости, кто-то из них (а может, и все разом) крупно накосячил, и родители в качестве педагогической меры решили запереть несносное дитятко дома. Но дитятко не растерялось и организовало себе веселый досуг самостоятельно, благо лужа под окнами уже имелась и делать ее заново не было необходимости.
В жилище провинившегося были приглашены друзья-соседи, которые решительным образом пустили в ход очумелые ручки, попутно перевернув весь дом в поисках ниток, пуговиц, красок и прочих жутко нужных в творчестве предметов. В результате сорванцы организовали бардак, обеспечили инфаркт для родителей и, видимо исключительно ради разнообразия, смастерили разномастные кораблики, после чего открыли окно и приготовились спустить на бурные воды царь-лужи свой флот. А тут «колдунья», молоток и рожа жабосьминога.
Я выпрямилась, строго глянула на малолетних капитанов и строгим голосом сказала:
— Вы ничего не видели.
Дети обменялись быстрыми взглядами.
— Да-да, — энергично закивали два брата-близнеца.
— Мы будем молчать, как партизаны на допросах, — подтвердила удивительно серьезная девочка с двумя забавными косичками.
— Рыбы разговорчивее, чем мы, госпожа колдунья, — заверил самый высокий парнишка из банды.
И лица у всей компашки стали такими невинными-невинными, что сразу стало ясно — уже вечером об этом инциденте станет известно всем жителям Страшилвилля от мала до велика.
— Заколдую, — пригрозила я, наставив на них молоток.
Угроза заклятья, подкрепленная молотком, произвела ошеломительный эффект.
Малолетняя банда с корабликами мгновенно скисла. Разочарованно вздохнула. Кивнула.
— Вот и чудненько, — резюмировала я.
«Бульк!» — раздалось с противоположного края лужи, намекая на то, что жабосьминог не только выжил, но и добровольно отказался от мысли стрелять у ведьмы сигаретку.
Мы дружно повернули головы в сторону звука. После чего малолетняя банда переглянулась. Банда просигнализировала друг другу бровями. Банда уставилась на меня с интересом. С нехорошим таким интересом. Прямо скажем — пугающим!
— Тетенька, а вы правда ведьма? — на правах самой смелой спросила девочка с косичками.
— Что вы, дети! — нервно рассмеялась я, поспешно пряча свое страшное оружие массового запугивания обратно в корзинку. — Я добрая колдунья.
Дети глянули на меня с выражением «ты за кого нас держишь, тетя?».
— Просто не выспалась, — поставила я мрачную точку в этом неутешительном для себя разговоре, решительно отвернулась и
бодрой козочкой поскакала вперед.
Одолев царь-лужу, пересекла городскую площадь, вежливо кивнула целеустремленно шагающей куда-то госпоже Заленвах, мэру нашего города, и взбежала на крыльцо. Ворвавшись в двухэтажное здание, совмещающее в себе библиотеку, начальную школу и класс для музицирования, торопливо сорвала с головы соломенную шляпку и, не сбавляя скорости, промчалась мимо библиотекаря, скучающего за стойкой.
— Опаздываете, госпожа светлая колдунья, — сказал подслеповатый старичок, всю жизнь проживший в окружении книг.
— Знаю! — коротко и зло выдохнула я, пересекая узкий зал и хватаясь за ручку двери, что вела в предоставленный для собрания читальный зал.
Распахнув створку, я с извиняющейся улыбкой ступила за порог.
— Добрый де… — начала я и запнулась.
Сидевшие тесным кружком женщины всех возрастов и социальных положений, как по команде, повернули ко мне головы.
— Не-е-ет… — в ужасе выдохнула я.
Но было поздно.
По радостным взглядам и заговорщическим улыбкам присутствующих стало понятно: случилось непоправимое.
Они начали собрание клуба без меня и уже выбрали книгу!
ГЛАВА 4. В которой ведьма вновь хочет пустить молоток в дело
— Госпожа Вайт! — попыталась изобразить бурный восторг по случаю моего появления Дина Марлоу, самая позитивная любительница романов в нашем маленьком книжном клубе.
— Вы как никогда вовремя, госпожа колдунья, — кивнула Гортензия Флау, дважды вдова с туманным прошлым.
Остальные дамы дружно кивнули, и стало очевидно: эта книжная банда сговорилась за моей спиной.
С трудом подавив в себе острый приступ профилактических проклятий светлыми искрами, я от души хлопнула дверью, прошла в притихший круг из стульев и села на заботливо оставленное для меня местечко.
— Даже не думайте, я уже выбрала книгу на месяц! — твердо сказала я, вытаскивая из корзинки чудом отбитый у книжной мебели томик «Страсть в пшеничном поле». — Вот.
Книга пошла по рукам.
— Какая обложка… — немедленно оценили Дина Марлоу с ее лучшей подругой Ниной Мау, покрутили в руках и передали дальше.
— Я читала, — сказала Гортензия, не удостоив любовный роман даже секунды своего внимания, передала следующей и презрительно скривилась. — Глупость несусветная.
— И я, — поддержала ее внучка судьи, вчитываясь в аннотацию, на миг задумалась и уверенно кивнула. — Кстати, подсудное дело.
На нее вопросительно уставились все участницы нашего литературного клуба. Даже я, ибо, хоть убей, не помнила в данном шедевре женской мысли ни одной противозаконной строчки.
Девушка шумно выдохнула и скопировала позу дедушки.
— Дамы, ну вы чего? — посетовала она и пустилась в объяснения. — Пшеничное поле из данного романа не на пустом месте выросло. Его кто-то вспахал, засеял и взрастил, а они сперва колосья поломали, пока друг за другом бегали, потом знатно так примяли своими телесами, пока отдавались во власть вспыхнувшей страсти, а на десятой главе так и вовсе едва не сожгли все к демонам. Хозяин вполне мог стребовать с этой парочки идиотов нехилую денежную компенсацию или заставить отрабатывать причиненный полю ущерб.
— И не забудь про комаров и прочих гадов! — напомнила наша дважды вдова с богатым прошлым.
— А что с ними? — не поняла мадам Буше, бывшая столичная актриса с не менее бурной молодостью.
— С ними в полях все как раз нормально, в отличие от авторской логики, — экспертно скривила губы Гортензия Флау. — Кусают, жалят, жужжат над ухом… Все, как и положено.
— И что?
— И то! — назидательно выдала вдовушка, поднимая палец вверх. — Знаешь, как тяжело сконцентрироваться на страсти, если тебя прямо в зад жалят?
— Кхм… — выразительно прочистила я горло, глянула на роман другими глазами и сдалась. — Ладно. Рассказывайте. Что вы там за книгу нашли?
Народ заметно воодушевился. Дамы и девушки принялись наперебой говорить, точнее расхваливать выбранную историю. Шум поднялся такой, что даже старичок библиотекарь не выдержал. Преодолев лень, артрит и усталость, он таки соизволил оторвать зад от продавленного кресла, дошаркать до нас и сделать замечание.
— Милые дамы, я все понимаю, — сказал он строго. — Литература волнует и мое старое сердце, но давайте же соблюдать тишину.
Словно в насмешку из-за стены, где располагался класс для музицирования, раздались первые аккорды расстроенного из-за влажности рояля. Концертмейстер откашлялся и звучным басом пропел:
— До, ре, ми, фа, соль, ля, си…
— Ты колдунью не беси, — дружно грянул хор, что обычно выступал на городских праздниках.
Все покосились в мою сторону. Я смущенно кашлянула. Опустила глаза. И вообще притворилась воспитанной светлой колдуньей без даже тени намека на темный ведьмовской дар.
— Си, ля, соль, фа, ми, ре, до… — вновь подал голос запевала.
— Колдунья знает тхэквондо, — поддакнул хор.
Не выдержав, я вскинула руку и выпустила светлую искру. Та взмыла в воздух, вертким комариком облетела читальный зал, касаясь каждой стенки и делая их звуконепроницаемыми, а после с мелодичным звоном растаяла в воздухе. Комната погрузилась в тишину, которую опасались нарушить все. Ну кроме меня, конечно.
— Продолжим? — вопросительно приподняла я брови, пряча коллективно отвергнутую «Страсть в пшеничном поле» обратно в корзинку. Именно этот момент молоток выбрал для того, чтобы выпасть, кувыркнуться и с победным «шлеп!» упасть на пол.
Библиотекарь впечатлился и предпочел сделать замечание по поводу шума пауку Сереже, что проживал в углу над закутком с конторкой. После чего совершил тихое стратегическое отступление в коридор и беззвучно затворил дверь.
Увы, но дамы из книжного клуба не пожелали проникаться наличием в моей дамской корзинке инструмента для вколачивания здравых истин. И вообще сделали вид, что таскать подобные вещи — это норма. То есть всем своим видом давали понять, что отступать не намерены и будут защищать выбранную книгу до победного конца.
Слово взяла Дина Марлоу, самая отважная любительница женских романов.
— Я предлагаю читать потрясающую новинку этого года. Книгу написали два автора. По слухам, это непробужденная ведьмочка по имени Розетта из городка Доротивилль и самый настоящий демон, которого она призвала из потустороннего мира.
— Что за бред, — не сдержалась я, ибо где это видано, чтобы выходцы оттуда ценили что-то кроме кровавых ритуалов и дармовой силы.
— Нет же, госпожа колдунья. Его зовут не Бред, а Фред! — исправила меня госпожа Гудок, жена отставного вояки, коротавшего законную пенсию в тихом Страшилвилле.
— Какой еще Фред, слепая ты курица, — возмутилась дважды вдова Гортензия Флау. — Демона зовут Федечка.
— Какое однако оригинальное имя для демона… — не удержалась я от сарказма, но его почему-то никто из присутствующих не уловил.
— Вот и мы так подумали! — обрадовалась Дина Марлоу.
— Книга называется «Злодей для моего романа», — подхватила ее закадычная подруженька Нина и вскинула руку с зажатым в ней письмом. — Моя столичная кузина уже прочитала и говорит что это… что это… — Она сделала многозначительную паузу, глянула на Дину, и они с придыханием выпалили:
— Ну полный отпад!
