— Даже не думайте, я уже выбрала книгу на месяц! — твердо сказала я, вытаскивая из корзинки чудом отбитый у книжной мебели томик «Страсть в пшеничном поле». — Вот.
Книга пошла по рукам.
— Какая обложка… — немедленно оценили Дина Марлоу с ее лучшей подругой Ниной Мау, покрутили в руках и передали дальше.
— Я читала, — сказала Гортензия, не удостоив любовный роман даже секунды своего внимания, передала следующей и презрительно скривилась. — Глупость несусветная.
— И я, — поддержала ее внучка судьи, вчитываясь в аннотацию, на миг задумалась и уверенно кивнула. — Кстати, подсудное дело.
На нее вопросительно уставились все участницы нашего литературного клуба. Даже я, ибо, хоть убей, не помнила в данном шедевре женской мысли ни одной противозаконной строчки.
Девушка шумно выдохнула и скопировала позу дедушки.
— Дамы, ну вы чего? — посетовала она и пустилась в объяснения. — Пшеничное поле из данного романа не на пустом месте выросло. Его кто-то вспахал, засеял и взрастил, а они сперва колосья поломали, пока друг за другом бегали, потом знатно так примяли своими телесами, пока отдавались во власть вспыхнувшей страсти, а на десятой главе так и вовсе едва не сожгли все к демонам. Хозяин вполне мог стребовать с этой парочки идиотов нехилую денежную компенсацию или заставить отрабатывать причиненный полю ущерб.
— И не забудь про комаров и прочих гадов! — напомнила наша дважды вдова с богатым прошлым.
— А что с ними? — не поняла мадам Буше, бывшая столичная актриса с не менее бурной молодостью.
— С ними в полях все как раз нормально, в отличие от авторской логики, — экспертно скривила губы Гортензия Флау. — Кусают, жалят, жужжат над ухом… Все, как и положено.
— И что?
— И то! — назидательно выдала вдовушка, поднимая палец вверх. — Знаешь, как тяжело сконцентрироваться на страсти, если тебя прямо в зад жалят?
— Кхм… — выразительно прочистила я горло, глянула на роман другими глазами и сдалась. — Ладно. Рассказывайте. Что вы там за книгу нашли?
Народ заметно воодушевился. Дамы и девушки принялись наперебой говорить, точнее расхваливать выбранную историю. Шум поднялся такой, что даже старичок библиотекарь не выдержал. Преодолев лень, артрит и усталость, он таки соизволил оторвать зад от продавленного кресла, дошаркать до нас и сделать замечание.
— Милые дамы, я все понимаю, — сказал он строго. — Литература волнует и мое старое сердце, но давайте же соблюдать тишину.
Словно в насмешку из-за стены, где располагался класс для музицирования, раздались первые аккорды расстроенного из-за влажности рояля. Концертмейстер откашлялся и звучным басом пропел:
— До, ре, ми, фа, соль, ля, си…
— Ты колдунью не беси, — дружно грянул хор, что обычно выступал на городских праздниках.
Все покосились в мою сторону. Я смущенно кашлянула. Опустила глаза. И вообще притворилась воспитанной светлой колдуньей без даже тени намека на темный ведьмовской дар.
— Си, ля, соль, фа, ми, ре, до… — вновь подал голос запевала.
— Колдунья знает тхэквондо, — поддакнул хор.
Не выдержав, я вскинула руку и выпустила светлую искру. Та взмыла в воздух, вертким комариком облетела читальный зал, касаясь каждой стенки и делая их звуконепроницаемыми, а после с мелодичным звоном растаяла в воздухе. Комната погрузилась в тишину, которую опасались нарушить все. Ну кроме меня, конечно.
— Продолжим? — вопросительно приподняла я брови, пряча коллективно отвергнутую «Страсть в пшеничном поле» обратно в корзинку. Именно этот момент молоток выбрал для того, чтобы выпасть, кувыркнуться и с победным «шлеп!» упасть на пол.
Библиотекарь впечатлился и предпочел сделать замечание по поводу шума пауку Сереже, что проживал в углу над закутком с конторкой. После чего совершил тихое стратегическое отступление в коридор и беззвучно затворил дверь.
Увы, но дамы из книжного клуба не пожелали проникаться наличием в моей дамской корзинке инструмента для вколачивания здравых истин. И вообще сделали вид, что таскать подобные вещи — это норма. То есть всем своим видом давали понять, что отступать не намерены и будут защищать выбранную книгу до победного конца.
Слово взяла Дина Марлоу, самая отважная любительница женских романов.
— Я предлагаю читать потрясающую новинку этого года. Книгу написали два автора. По слухам, это непробужденная ведьмочка по имени Розетта из городка Доротивилль и самый настоящий демон, которого она призвала из потустороннего мира.
— Что за бред, — не сдержалась я, ибо где это видано, чтобы выходцы оттуда ценили что-то кроме кровавых ритуалов и дармовой силы.
— Нет же, госпожа колдунья. Его зовут не Бред, а Фред! — исправила меня госпожа Гудок, жена отставного вояки, коротавшего законную пенсию в тихом Страшилвилле.
— Какой еще Фред, слепая ты курица, — возмутилась дважды вдова Гортензия Флау. — Демона зовут Федечка.
— Какое однако оригинальное имя для демона… — не удержалась я от сарказма, но его почему-то никто из присутствующих не уловил.
— Вот и мы так подумали! — обрадовалась Дина Марлоу.
— Книга называется «Злодей для моего романа», — подхватила ее закадычная подруженька Нина и вскинула руку с зажатым в ней письмом. — Моя столичная кузина уже прочитала и говорит что это… что это… — Она сделала многозначительную паузу, глянула на Дину, и они с придыханием выпалили:
— Ну полный отпад!
Верила ли я, что это будет восторг, отпад и прочие радости? Ни на грамм.
Хотела ли повторно вытащить из корзинки молоток? Однозначно!
Пустила ли я свое оружие в дело? Конечно нет.
Просто вовремя вспомнила, что вообще-то играю роль светлой колдуньи, а они сострадательны, открыты и, кажется, вообще не обременены такими важными глупостями, как личные границы и собственное мнение.
— Хор-р-рошо, — выдохнула я сквозь плотно сжатые зубы и обратилась к радостной общественности:
— И где мы найдем эту отпадную новинку в нашем захолустье?
— О-о-о! — оживилась эта самая общественность.
Не к добру, скажем честно, оживилась.
— Вот тут самое интересное, госпожа колдунья, — воскликнула Дина Марлоу. — Мы все продумали.
— Этого-то я и боялась, — буркнула я и приготовилась внимать.
Их план был на троечку с минусом. Можно даже сказать — провальным, что я и сказала, но воодушевленной толпе женщин, горящих страстным желанием читать популярную новинку, все было нипочем. Они свято верили, что все пройдет как по маслу, поэтому логика в очередной раз оказалась брошена через бедро на лопатки и всеми забыта. А мне не оставалось ничего иного, кроме как скрипнуть зубами и сдавленно прорычать:
— Ладно. Уговорили.
— ДА!!!
Библиотеку наш книжный клуб покидал в самом приподнятом настроении и ничем не подкрепленной уверенности, что все задуманное пройдет, как надо. И только я с молотком и отвергнутым романом плелась последней, мрачно предвидя неутешительный итог и наше громкое поражение.
— В субботу в пять на главной площади, госпожа колдунья, — наверное, в сотый раз повторила Дина Марлоу, а я не стала врать, что буду вовремя.
Просто молча и максимально убедительно кивнула.
Выйдя из здания, мы разошлись.
Дина и Нина, две неразлучницы-подружки, хихикая о чем-то о своем, побежали домой вместе. Госпожу Гудок ждал ее терпеливый вояка на пенсии. Дважды вдовушка Гортензия взяла под локоток мадам Буше и повела бывшую столичную актрису загадочным маршрутом в неизвестность.
Проводив всех задумчивым взглядом, я немного постояла на верхней ступеньке крыльца и уже занесла ногу, чтобы сделать первый шаг по направлению к дому, как внезапно обнаружила в темнеющем небе… черного пегаса.
ГЛАВА 5. В которой ведьма знакомится с помощником
Пегас? Черный?
Да вы надо мною шутите!
Я так прониклась данным видением, что промазала мимо ступеньки и едва не клюнула носом о кованые перила, рискуя попутно переломать себе ноги. Кубарем слетела со ступенек, метнулась вперед и встала так, чтобы крыши домов не закрывали неба.
Со стороны это выглядело наверняка очень и очень странно. Госпожа светлая колдунья в легкомысленном голубом платье и соломенной шляпке внезапно срывается с места, бежит на площадь, застывает там аккурат посреди и пристальным взглядом буравит облака на небе. Но мне было плевать на частное мнение прохожих.
Черные пегасы — уникальная редкость, и, по слухам, перо из крыла этой чудо-лошади приносит своим обладательницам удачу. Не то чтобы я сильно нуждалась в этой самой удаче, хотя давайте объективно — удача лишней не бывает. Просто сама мысль, что где-то между страничек белого гримуара будет припрятано такое перышко, невероятно грело душу.
Но увы! Всем моим чаяниям не суждено было сбыться. Пегас редкой в природе масти упорхнул в неизвестном направлении, оставив белую ведьму ни с чем.
С другой стороны, вот увидела я пегаса — и что дальше? Кричать и размахивать руками, привлекая внимание экзотической «птички»? Бить по нему белой искрой? Бежать в особняк за метлой и пускаться в погоню?
— Госпожа колдунья?
Я вздрогнула от неожиданности, выплыла из задумчивого созерцания неба и обернулась.
В пяти шагах от меня стояла озадаченная госпожа Заленвах, мэр нашего славного города. Темные волосы с широкой проседью на висках, классический пиджак, легкое платье насыщенного зеленого цвета, удобная обувь, в которой усталым ногам комфортно бегать весь рабочий день.
Дамочке было уже хорошо за пятьдесят, но она уверенной рукой наводила порядки и держала местное население в узде. Ее опасались. Ее уважали. К ней бежали в случае чего.
Идеальная ведьма. Только без темного дара.
И вот эта самая почти ведьма сейчас смотрела на меня тяжелым немигающим взглядом. Этот взгляд заставлял бездельничающих сотрудников проявлять трудовой энтузиазм, рабочих — срочно сворачивать шестичасовой перерыв, а ссорящихся просителей — мгновенно затыкаться. Самые неустойчивые при этом начинали молиться и писать чистосердечные признания, в цифрах и деталях сдавая все свои секреты. Но я была закалена дворцовыми интригами и учителями из тайной канцелярии, поэтому выдержала взгляд, вежливо улыбнулась и изобразила радушие.
— Госпожа мэр, добрый вечер.
И, видать, немного переборщила с этим самым радушием, ибо госпожа Заленвах прищурилась, поравнялась со мной и тоже с подозрением уставилась на небо.
— Заметили что-то, госпожа Вайт?
— Да так… по звездам гадаю, — соврала я.
И, надо сказать, отвратительно. Никогда не врите настолько плохо, как это сделала только что я.
Мэр не обнаружила в подступающих сумерках даже намека на далекие небесные светила, выразительно хмыкнула и глянула на меня с выражением «ты за кого меня держишь?»
Ох, блин! Шарлотта, срочно меняем тему, пока эта акула из администрации не вцепилась в тебя мертвой хваткой и не оторвала кусок посочнее.
— А как ваши дела, госпожа мэр? Все ли в порядке? Много ли за день набежало просителей? Как продвигаются работы по подготовке к празднованию дня города?
Госпожа Заленвах скривилась так, будто я встала на ее свежую мозоль и хорошенько потопталась.
— Вам честно или вежливо, госпожа колдунья? — уточнила она.
— Как сами сочтете нужным.
— Ужасно! — неожиданно взорвалась обычно сдержанная госпожа Заленвах. — Просто хуже некуда!
— В бухгалтерии опять не сошелся годовой отчет?
— Если бы… — трагично выдохнула мэр, став просто задерганной женщиной.
— Даже так? Признаюсь, я заинтригована.
Госпожа Заленвах подняла глаза к небу, словно искала у него сил, ну или хотя бы поддержки, и с горечью выдохнула:
— Ко мне приехали внуки.
— Это вы так бесхитростно пытаетесь завуалировать слово «монстры»?
Мэр выразительно промолчала. И этого печального молчания оказалось достаточно, чтобы я прониклась к ней капелькой сочувствия.
А что такого? Я хоть и ведьма, но тоже женщина. И ничто человеческое мне не чуждо. Вот!
Даже подумала о том, чтобы перетрясти стратегические запасы с баночками и предложить нашей строгой градоправительнице убойную микстуру от кашля, которую сварила одна из моих коллег по зельям. К слову, сварила неудачно, ибо кашель микстура не лечила. Зато оказывала стопроцентный успокоительный эффект даже на самых буйных. Я в свое время проверяла на принце Каллиане и знаю о чем говорю.
Одна маленькая капелька, подмешанная в напиток, и пожалуйста! Следующие двадцать четыре часа спокойны внуки и счастлива бабушка.
Но предложить чудо-микстуру я не успела.
Тихий вечер прорезал полный отчаяния вопль:
— Госпожа Заленва-ах!
К нам бежал высокий, широкоплечий мужчина моего возраста. Светлые волосенки по столичной моде зализаны назад, на длинном носу очки в тяжелой черной оправе, в руках куча каких-то бумаг, аккуратно перевязанных красной лентой.
С нескрываемым интересом оценив бегуна, я наклонилась к плечу госпожи Заленвах и тихонько уточнила:
— Тот самый внук?
— Нет, — устало вздохнула та. — Это Теодор, мой новый помощник. Прислали на практику из самой столицы.
Очень захотелось спросить «За что?» и вообще разобраться, кого конкретно хотели наказать этим назначением? Несгибаемую госпожу Заленвах? Юнца, не нюхавшего жизни? Или сразу обоих? Но я не стала сыпать соль на рану.
