Верила ли я, что это будет восторг, отпад и прочие радости? Ни на грамм.
Хотела ли повторно вытащить из корзинки молоток? Однозначно!
Пустила ли я свое оружие в дело? Конечно нет.
Просто вовремя вспомнила, что вообще-то играю роль светлой колдуньи, а они сострадательны, открыты и, кажется, вообще не обременены такими важными глупостями, как личные границы и собственное мнение.
— Хор-р-рошо, — выдохнула я сквозь плотно сжатые зубы и обратилась к радостной общественности:
— И где мы найдем эту отпадную новинку в нашем захолустье?
— О-о-о! — оживилась эта самая общественность.
Не к добру, скажем честно, оживилась.
— Вот тут самое интересное, госпожа колдунья, — воскликнула Дина Марлоу. — Мы все продумали.
— Этого-то я и боялась, — буркнула я и приготовилась внимать.
Их план был на троечку с минусом. Можно даже сказать — провальным, что я и сказала, но воодушевленной толпе женщин, горящих страстным желанием читать популярную новинку, все было нипочем. Они свято верили, что все пройдет как по маслу, поэтому логика в очередной раз оказалась брошена через бедро на лопатки и всеми забыта. А мне не оставалось ничего иного, кроме как скрипнуть зубами и сдавленно прорычать:
— Ладно. Уговорили.
— ДА!!!
Библиотеку наш книжный клуб покидал в самом приподнятом настроении и ничем не подкрепленной уверенности, что все задуманное пройдет, как надо. И только я с молотком и отвергнутым романом плелась последней, мрачно предвидя неутешительный итог и наше громкое поражение.
— В субботу в пять на главной площади, госпожа колдунья, — наверное, в сотый раз повторила Дина Марлоу, а я не стала врать, что буду вовремя.
Просто молча и максимально убедительно кивнула.
Выйдя из здания, мы разошлись.
Дина и Нина, две неразлучницы-подружки, хихикая о чем-то о своем, побежали домой вместе. Госпожу Гудок ждал ее терпеливый вояка на пенсии. Дважды вдовушка Гортензия взяла под локоток мадам Буше и повела бывшую столичную актрису загадочным маршрутом в неизвестность.
Проводив всех задумчивым взглядом, я немного постояла на верхней ступеньке крыльца и уже занесла ногу, чтобы сделать первый шаг по направлению к дому, как внезапно обнаружила в темнеющем небе… черного пегаса.
ГЛАВА 5. В которой ведьма знакомится с помощником
Пегас? Черный?
Да вы надо мною шутите!
Я так прониклась данным видением, что промазала мимо ступеньки и едва не клюнула носом о кованые перила, рискуя попутно переломать себе ноги. Кубарем слетела со ступенек, метнулась вперед и встала так, чтобы крыши домов не закрывали неба.
Со стороны это выглядело наверняка очень и очень странно. Госпожа светлая колдунья в легкомысленном голубом платье и соломенной шляпке внезапно срывается с места, бежит на площадь, застывает там аккурат посреди и пристальным взглядом буравит облака на небе. Но мне было плевать на частное мнение прохожих.
Черные пегасы — уникальная редкость, и, по слухам, перо из крыла этой чудо-лошади приносит своим обладательницам удачу. Не то чтобы я сильно нуждалась в этой самой удаче, хотя давайте объективно — удача лишней не бывает. Просто сама мысль, что где-то между страничек белого гримуара будет припрятано такое перышко, невероятно грело душу.
Но увы! Всем моим чаяниям не суждено было сбыться. Пегас редкой в природе масти упорхнул в неизвестном направлении, оставив белую ведьму ни с чем.
С другой стороны, вот увидела я пегаса — и что дальше? Кричать и размахивать руками, привлекая внимание экзотической «птички»? Бить по нему белой искрой? Бежать в особняк за метлой и пускаться в погоню?
— Госпожа колдунья?
Я вздрогнула от неожиданности, выплыла из задумчивого созерцания неба и обернулась.
В пяти шагах от меня стояла озадаченная госпожа Заленвах, мэр нашего славного города. Темные волосы с широкой проседью на висках, классический пиджак, легкое платье насыщенного зеленого цвета, удобная обувь, в которой усталым ногам комфортно бегать весь рабочий день.
Дамочке было уже хорошо за пятьдесят, но она уверенной рукой наводила порядки и держала местное население в узде. Ее опасались. Ее уважали. К ней бежали в случае чего.
Идеальная ведьма. Только без темного дара.
И вот эта самая почти ведьма сейчас смотрела на меня тяжелым немигающим взглядом. Этот взгляд заставлял бездельничающих сотрудников проявлять трудовой энтузиазм, рабочих — срочно сворачивать шестичасовой перерыв, а ссорящихся просителей — мгновенно затыкаться. Самые неустойчивые при этом начинали молиться и писать чистосердечные признания, в цифрах и деталях сдавая все свои секреты. Но я была закалена дворцовыми интригами и учителями из тайной канцелярии, поэтому выдержала взгляд, вежливо улыбнулась и изобразила радушие.
— Госпожа мэр, добрый вечер.
И, видать, немного переборщила с этим самым радушием, ибо госпожа Заленвах прищурилась, поравнялась со мной и тоже с подозрением уставилась на небо.
— Заметили что-то, госпожа Вайт?
— Да так… по звездам гадаю, — соврала я.
И, надо сказать, отвратительно. Никогда не врите настолько плохо, как это сделала только что я.
Мэр не обнаружила в подступающих сумерках даже намека на далекие небесные светила, выразительно хмыкнула и глянула на меня с выражением «ты за кого меня держишь?»
Ох, блин! Шарлотта, срочно меняем тему, пока эта акула из администрации не вцепилась в тебя мертвой хваткой и не оторвала кусок посочнее.
— А как ваши дела, госпожа мэр? Все ли в порядке? Много ли за день набежало просителей? Как продвигаются работы по подготовке к празднованию дня города?
Госпожа Заленвах скривилась так, будто я встала на ее свежую мозоль и хорошенько потопталась.
— Вам честно или вежливо, госпожа колдунья? — уточнила она.
— Как сами сочтете нужным.
— Ужасно! — неожиданно взорвалась обычно сдержанная госпожа Заленвах. — Просто хуже некуда!
— В бухгалтерии опять не сошелся годовой отчет?
— Если бы… — трагично выдохнула мэр, став просто задерганной женщиной.
— Даже так? Признаюсь, я заинтригована.
Госпожа Заленвах подняла глаза к небу, словно искала у него сил, ну или хотя бы поддержки, и с горечью выдохнула:
— Ко мне приехали внуки.
— Это вы так бесхитростно пытаетесь завуалировать слово «монстры»?
Мэр выразительно промолчала. И этого печального молчания оказалось достаточно, чтобы я прониклась к ней капелькой сочувствия.
А что такого? Я хоть и ведьма, но тоже женщина. И ничто человеческое мне не чуждо. Вот!
Даже подумала о том, чтобы перетрясти стратегические запасы с баночками и предложить нашей строгой градоправительнице убойную микстуру от кашля, которую сварила одна из моих коллег по зельям. К слову, сварила неудачно, ибо кашель микстура не лечила. Зато оказывала стопроцентный успокоительный эффект даже на самых буйных. Я в свое время проверяла на принце Каллиане и знаю о чем говорю.
Одна маленькая капелька, подмешанная в напиток, и пожалуйста! Следующие двадцать четыре часа спокойны внуки и счастлива бабушка.
Но предложить чудо-микстуру я не успела.
Тихий вечер прорезал полный отчаяния вопль:
— Госпожа Заленва-ах!
К нам бежал высокий, широкоплечий мужчина моего возраста. Светлые волосенки по столичной моде зализаны назад, на длинном носу очки в тяжелой черной оправе, в руках куча каких-то бумаг, аккуратно перевязанных красной лентой.
С нескрываемым интересом оценив бегуна, я наклонилась к плечу госпожи Заленвах и тихонько уточнила:
— Тот самый внук?
— Нет, — устало вздохнула та. — Это Теодор, мой новый помощник. Прислали на практику из самой столицы.
Очень захотелось спросить «За что?» и вообще разобраться, кого конкретно хотели наказать этим назначением? Несгибаемую госпожу Заленвах? Юнца, не нюхавшего жизни? Или сразу обоих? Но я не стала сыпать соль на рану.
А тем временем Теодор стремительно приближался.
— Госпожа Заленвах, подождите же меня! — выкрикнул он с таким отчаянием, словно госпожа мэр уже подхватила юбку и приготовилась драпать от нового помощника в противоположную сторону.
Мэр в сердцах ругнулась и буркнула под нос неразборчивое проклятье, видимо желая столичному практиканту провалиться сквозь землю. И вот так чудо! Теодор сделал еще один широкий шаг, и брусчатка под ним вздрогнула.
— А-а-а!!! — Помощник издал нечто среднее между визгом терьера и брачным криком снежного барса, нелепо взмахнул длинными руками и по пояс ушел в получившуюся дыру.
Выпущенная стопка с документацией подлетела высоко вверх. Ленточка, удерживающая листы, лопнула, и ценные для города бумаги непослушной стаей разлетелись по всей площади.
Я моргнула и повернула голову к потрясенной госпоже Заленвах.
— Скажите, он всегда такой везучий? Или это просто сегодня не его день?
— Полагаете, этим вечером звезды для Теодора сложились в одну исключительно неприличную фразу? — с холодной ехидцей уточнила госпожа мэр.
Я полагала, что звезды имели наглость грешить и не такими заковыристыми комбинациями, но благоразумно не стала развивать эту тему. Мало ли… Вдруг еще подслушают, обидятся, придумают план мести… Оно мне надо?!
Тем временем помощник с зализанными волосенками попытался самостоятельно справиться с возникшей проблемой. Дернулся один раз, другой. Не помогло. Края получившейся ямы плотно держали его талию, а болтавшиеся снизу ноги никак не могли отыскать опору для рывка наверх.
Тогда Теодор решил найти эту самую опору на земле нашей грешной. Он уперся ладонями в брусчатку, надул щеки, покраснел от натуги и… И был вынужден затравленно покоситься в нашу сторону.
— Помогите? — жалобно пропищал помощник из ямы, впрочем без всякой надежды на успех и наше великодушие.
— Госпожа колдунья, подсобите чуток? Или мне за мужиками в таверну идти?
Громко вздохнув, я таки решила явила этому миру чудо. Ведь где это видано, чтобы уважающие себя ведьмы причиняли добро и выручали слабых за бесплатно?
Кольцо на пальце нагрелось, тоже не особо радуясь перспективе работать за спасибо. Белая искра уже готова была сорваться с ободка, но Темные боги видимо решили уберечь свою непутевую дочь от бесплатного расточительства искр и бескорыстной помощи.
— А-А-А!!! — внезапно заголосил на всю площадь помощник в лучших традициях опытной истерички.
— Что? — перепугались и мы.
Краски покинули и без того далекую от свежего румянца кожу помощника, глаза расширились от ужаса. Он ткнул пальцем вниз и заорал во всю мощь испуганных легких:
— Меня там кто-то потрогал!!! — И задергался еще активнее.
Так и вышло, что в деле высвобождения мэрских помощников самым действенным оказалось не заклинание, а банальная паника и мысль, что в следующий раз неизвестный кто-то может не только потрогать, но и сожрать.
Не успела я даже рукой взмахнуть, а Теодор с шумом вырвался из оков ямы, оказался на четвереньках и бодрым тараканчиком драпанул прочь, так споро работая всеми четырьмя конечностями, словно в прошлой жизни не был прямоходящим и память предков вовремя подкинула забытый навык.
Что делают хрупкие женщины в таких ситуациях? Зовут на помощь мужчин и впадают в панику.
Что сделали мы с госпожой мэром? Мы бросились к яме и заглянули в ее темные глубины с бесстрашием молодой ведьмы и бабушки, закаленной внуками.
На дне канализационной шахты сидело пучеглазое нечто с щупальцами из царь-лужи. На голове монстра набухала здоровенная шишка, свидетельствующая о том, что встреча с ведьмой и ее ручным молотком не прошла для пришельца из нижних миров бесследно. Жабосьминог прикладывал большой пакет с замороженным горошком к больному месту и смотрел на нас большим грустным глазом.
Почему глазом? Да потому, что второй оказался подбит в процессе экстренной эвакуации помощника из ямы, и теперь не открывался от слова «совсем».
— Да я же просто помочь хотел! — с обидой прогудел жабосьминог, по всей видимости окончательно разочаровавшись в нашем недоброжелательном мире.
ГЛАВА 6. В которой ведьме затыкают рот
Я говорила, что жители Страшилвилля жутко гостеприимные? А что-нибудь насчет их врожденного любопытства? Тогда никто не удивится, что уже через три минуты после происшествия с Теодором к площади начали подтягиваться зеваки.
В доме напротив вспыхнули окна, к которым тут же прильнули заинтригованные дамы, прячущиеся за пестрыми занавесочками. Вахтер, стерегущий здание мэрии, вышел на улицу и замер, издалека наблюдая за случившемся. Подойти и лично поприсутствовать ему мешало наличие госпожи Заленвах в гуще событий: та жуть как не любила, когда сотрудники отлынивали от работы.
Двое мужиков, идущих из таверны, бросились поднимать и отряхивать обескураженного Теодора, все еще бегущего куда-то на четвереньках. Их третий товарищ промчался мимо и начал собирать разлетевшиеся по площади документы, но одурманенное выпивкой тело, слушалось с большим опозданием и неохотой, отчего он больше топтал и мял листы, чем реально их спасал.
— Ты что, ирод, творишь?! — возмутилась госпожа Заленвах и ринулась на защиту ценных бумаг.
Игнорируя всеобщий ажиотаж, к яме подошел хозяин лавки по ремонту и починки. Присел у края. Осмотрел пришельца. Констатировал:
— Эк тебя угораздило.
— Да вот… — беспомощно развел щупальцами жабосьминог и жалобно попросил: — Мужик, дай закурить, а? Такой паршивый денек выдался, что хоть ты обратно в нижний мир ползи…
Хозяин лавки сочувственно кивнул, похлопал себя по карманам и кинул мученику всю пачку. Я же воспользовалась моментом и бочком-бочком поспешила улизнуть с площади. А то знаю я местных — не успеешь вовремя слинять, как и сама не заметишь, что уже швыряешься искрами направо и налево, восстанавливая брусчатку на площади и попутно заговаривая кому-то простуду, чирей и разболевшийся зуб.
И не то чтобы жалко людям помочь. Просто в умах большинства светлые колдуны и колдуньи работали за «спасибо». Чего я себе ни как ведьма, ни как женщина в бегах позволить не могла.
А если завтра в город нагрянет куча стражников с приказом возвратить захотевшую свободы белую ведьму, а у меня нулевой резерв и дырка от бублика в кармане?
