Страница 6 из 7
Он красноречиво умолкает, давая всем возможность оценить намёк. Я едва сдерживаю усмешку. Вот же павлин напыщенный.
– Неужели вы намекаете на себя, господин Бонапарт? – едко интересуется императрица Китая. – Насколько я помню, ваши предки не славились особым талантом к дипломатии. Скорее, к завоеваниям и узурпации власти. Переговоры под дулом пушек – это единственная дипломатия, которая оказалась им по плечу.
Лицо Наполеона искажается от гнева, но он берёт себя в руки.
– Помнится, ваши предки тоже не брезговали завоеваниями, – парирует он. – И те, кто ещё недавно считались нерушимой частью вашего государства, нынче затеяли самостоятельную игру, – мимолётный взгляд на Масару. – Однако я веду речь о настоящем. Сейчас Земле нужен лидер, способный принимать непростые решения. Лидер с железной волей и государственным умом. Таким лидером могу стать я.
– Вы говорите о лидерстве, но посмотрите правде в глаза, ни у кого из нас больше нет реальной власти, – подаёт голос Эмилиано Альварес, юный император Испании. – Те, кого мы когда-то вели за собой, мертвы либо разбрелись кто куда. Все наши титулы и регалии – просто слова. Наши слова значат столько же, сколько граффити на заборе.
Его голос дрожит, но он упрямо продолжает:
– Мой отец пал от рук кселари на предыдущем саммите. И я не желаю, чтобы его смерть была напрасной. Наш представитель должен быть символом единства и надежды. Маяком, за которым пойдут люди. И я верю, что Егерь сможет стать таким символом.
По залу вновь прокатывается шепоток. Кто-то выкрикивает слова поддержки, другие неодобрительно качают головами.
– Мальчик дело говорит! – рокочет Кастер, лидер Сынов Свободы. – Сейчас не время цепляться за прошлое. Надо смотреть в будущее. А будущее – за такими, как Егерь. За теми, в ком сила и мудрость сочетаются с состраданием и желанием защитить свой народ.
Бррр. Если бы лесть была сладкой, всё помещение затопило бы клубничным вареньем.
– Всё это замечательно, – вклинивается Мартин Кейн, исполняющий обязанности президента США, – но давайте не забывать о слоне в комнате. Егерь, конечно, отличный боец и командир. Но разве он представляет всю Землю? Разве готов выражать волю и чаяния всего человечества, а не только своего альянса?
Несколько лидеров кланов, не входящих в наше объединение, согласно кивают. Вот оно, началось.
– Он прав, – подаёт голос Мате́о Валенсуэ́ла, глава клана «Зов Атака́мы».
Крепко сложенный мужчина среднего роста с бронзовым оттенком кожи, характерным для жителей Южной Америки. Его глубоко посаженные карие глаза излучают природную проницательность, а густые чёрные волосы с проседью у висков небрежно зачёсаны назад. Челюсть с лёгкой щетиной настолько квадратная, что кажется, будто он сбежал из Майнкрафта.
– Я предлагаю свою кандидатуру. В конце концов, мой клан контролирует значительную часть ресурсов в своём регионе. У нас есть вес и влияние.
– Вес и влияние? – фыркает Деклан Флинн из Изумрудного Легиона. – Вы продали задницу Волноходцам. Нам же не привыкать отстаивать свои интересы с оружием в руках. И уж мы-то точно не станем церемониться с инопланетными тварями.
– Вот именно! – рявкает Гарм. – Пока вы тут яйца чесали, мы вскрывали глотки ксеносам.
Чи́ди Нво́ко, лидер южноафриканского клана «Бе́нну», резко поднимается, его глаза сверкают гневом:
– Ты думаешь, только вы там кровь проливаете? Мои люди тоже сражаются! Каждый день мы теряем бойцов, защищая свой Сектор от этих монстров. Но знаешь, что? Мы делаем это не ради власти или привилегий. Мы делаем это, потому что кто-то должен защищать простых людей.
– Наивные сказки для простаков, – сплёвывает незнакомый мне смуглый худосочный мужик с глазами навыкате.
Оценка сообщает, что он Феликс Андриаци́ма – предводитель мадагаскарского клана «Дети Сирра́та».
– Вы просто бережёте свои задницы, – продолжает он, – как и мы все. Оставьте эту пафосную чушь доверчивым идиотам.
– Не согласна, – вклинивается Василиса Агафонова из Серебряных Волков. – Сейчас не время для эгоизма и тщеславия. Наш представитель должен быть самоотверженным, готовым пожертвовать всем ради общего блага. Полагаю, Егерь в полной мере обладает этими качествами.
– Да у него врагов больше, чем блох на собаке! – фыркает глава испанского клана «Багряный Рассвет». – Его же прикончат в течение месяца. Нет, нам нужен кто-то с твёрдой рукой, кто наведёт порядок. Кто-то вроде меня.
– Нужно сделать ставку на молодых и амбициозных! – кричат с задней части зала.
– Зелёные юнцы, которые думают, что могут управлять планетой, – ворчит Наполеон. – Нет уж, друзья, здесь нужны опыт и мудрость. То, что приходит с годами и шрамами.
Спор разгорается с новой силой. Все перебивают друг друга, стараясь перекричать оппонентов. Каждый стремится доказать свою точку зрения, убедить остальных в своей правоте.
Краем глаза замечаю, что некоторые из них, вроде близнецов Сингх или Фариса, стараются держаться в стороне от всеобщей свары. Похоже, они уже определились со своим выбором и теперь просто ждут развязки.
Страсти накаляются. Лидеры кланов вскакивают со своих мест, тыча друг в друга пальцами и перекрикивая оппонентов. То и дело звучит моё имя, но каждый вкладывает в него свой смысл.
– Егерь – наш единственный шанс!
– Убийца и преступник!
– Он спас мою семью!
– Альянсу нельзя доверять!
– Он освободил Бомбей!
– Кого ещё выдвигать, если не его?
Шум нарастает, словно рёв приближающегося шторма. В какой-то момент мне кажется, что ещё чуть-чуть, и дело дойдёт до рукоприкладства.
Поднимаю руку, призывая к тишине. И когда все взгляды вновь обращаются ко мне, неторопливо произношу:
– Благодарю за доверие, Гарм, Кастер, но у меня иные планы, и просиживание штанов на межгалактических совещаниях в них не входит. Предпочту заработать геморрой иным способом.
Гидеон тихонько смеётся. Санта Муэрте улыбается уголками губ.
– Я действительно не политик и не дипломат. Я – Стрелок Гилеада, и у меня совершенно иная миссия. Да, я призывал создать альянс. Да, я побеждал врагов, но не потому, что жаждал власти. Просто кто-то должен был это сделать. Сейчас же я буду говорить не как лидер клана, а как человек, который хочет, чтобы его дом, его планета выжила и процветала.
Опираюсь ладонями о края трибуны и обвожу зал тяжёлым взглядом.
– В одной умной книжке было написано, что человеку, который рвётся к власти, должно быть запрещено занимать любые важные посты. Почти все вы рвали глотки, доказывая, что именно вам нужно возглавить столь желанный пост. Некоторые хотели доверить его мне. Однако несколько человек сохраняли спокойствие, понимая, что криками ничего не решить, – мой голос звучит хрипло, но твёрдо. – Нам нужно выбрать того, кто будет говорить от имени Земли, не имея фаворитов, не думая о собственном кармане или личном могуществе. Что ж, я скажу вам, кто должен занять эту позицию.
Глава 7
– Этим человеком должен стать Владимир Романов.
По залу прокатывается волна удивлённых выдохов и недоумённых взглядов. Краем глаза замечаю, как сам предмет разговора сцепляет руки в замок и стойко выдерживает обратившиеся к нему взгляды.
– Знаю, это может показаться неожиданным, – продолжаю я, игнорируя зарождающийся ропот. – В конце концов, Романов не из тех, кто рвётся к власти. Он не выдвигал свою кандидатуру, не стучал себя кулаком в грудь, доказывая своё право на лидерство. Но, может, именно поэтому он и подходит лучше всех?
Обвожу взглядом притихший зал, встречаясь глазами с каждым из присутствующих. Политики хмурятся, явно не в восторге от моего выбора. Лидеры кланов недоумённо переглядываются, пытаясь понять мою логику.
– Вспомните его речь на прошлом саммите, – киваю я в сторону дальнего родича покойного императора. – Разве в его словах не звучала искренняя забота о судьбе нашей планеты? Разве он призывал к войне и распрям, а не к единению перед лицом общей угрозы? Романов радеет за будущее Земли, и не на словах, а на деле. Многое из того, что он тогда предлагал, мы воплотили в жизнь, был создан альянс, силами которого Земля набрала нужный процент контролируемых территорий.
По залу вновь прокатывается шепоток, но на этот раз в нём слышатся одобрительные нотки. Похоже, не я один тогда обратил внимание на пламенную речь Владимира.
– К тому же, – продолжаю я, вновь перехватывая инициативу, – Романов не политик по своей природе, иными словами, не лицемер и не лжец, готовый ради власти пойти по головам. При этом у него есть необходимое образование и связи в высших кругах. Из него не придётся лепить дипломата и государственного деятеля, он уже им является.
Кто-то из политиков недовольно фыркает, но я не обращаю внимания. Моя цель не угодить им, а донести свою мысль.
– Ещё один важный момент, – я многозначительно обвожу взглядом лидеров кланов. – Владимир Романов не связан ни с одной из наших группировок. Он не станет тянуть одеяло на себя, лоббируя чьи-то интересы. Его задача – представлять всю Землю, и я верю, что он справится.
Главы кланов задумчиво кивают, обмениваясь быстрыми взглядами. Похоже, этот аргумент попал в цель. Никому не хочется, чтобы представителем Земли стала чья-то карманная собачонка.
– И последнее, но не менее важное, – я перевожу взгляд на Владимира, который уже взял себя в руки и слушает с напряжённым вниманием. – За время, прошедшее с момента Сопряжения, Романов никак не запятнал свою репутацию. Он не совершал сомнительных поступков, не был замечен в грязных делишках. Напротив, он всегда действовал открыто и честно. Разве не такой человек должен представлять нас перед лицом галактического сообщества?
В зале воцаряется тишина. Все обдумывают мои слова, примеряя их к реальности. Я же пользуюсь паузой, чтобы мысленно вернуться к тому моменту, когда сам обдумывал возможные кандидатуры.
Первым на ум приходит Одиссей. Опытный военный, талантливый стратег и компетентный лидер. Он – прирождённый полководец, все его навыки заточены под войну и сражения. Сможет ли он вести хитрые переговоры, заключать многоходовые сделки, лавировать между интересами разных сил? Вряд ли. Это не его стихия.
Была ещё Медичи. Умница, красавица, с тонким политическим чутьём и изворотливым умом. Она бы точно с лёгкостью очаровала галактических лидеров, обведя их вокруг пальца. Но можно ли ей доверять? Все эти интриги с попыткой натравить друг на друга Гарма и Винченцо, о которых когда-то разузнал Шелкопряд и от которых Изабелла, видимо, отказалась… Нет, Медичи слишком себе на уме. Она всегда будет преследовать свои интересы или интересы своего клана, а не всеобщее благо. Да и способности её нужны здесь, на Земле. Целителей её уровня по пальцам пересчитать можно.
Хотэй – тоже вариант. Уважаемый в определённых кругах, к тому же Квазар. Но чем он лучше других? Никаких особых качеств не показал. Нет, не тянет он на земного представителя.
Ну и моя правая рука – Девора. Уж в её-то интеллекте я не сомневаюсь, как и в преданности нашему делу. Она бы точно блюла интересы Земли, действуя с холодным расчётом и логикой. Но вот незадача – Бекка не слишком хороша в общении с людьми. Ей сложно находить подход, очаровывать, вызывать симпатию. А представителю Земли без этого никак. Тут нужен кто-то с развитыми социальными навыками и природным обаянием.
Вот так, методом исключения, я и пришёл к фигуре Романова. Надеюсь, интуиция меня не подводит… По крайней мере, уж в чём-чём, а в искренности его намерений я уверен на все сто. Всё-таки Струны сердца всегда меня выручали в подобных ситуациях.
Мои размышления прерывает скрипучий голос Артура Виндзора:
– И всё же, Егерь, не кажется ли вам, что безусловно уважаемый господин Романов слишком… слаб для такой роли? Он ведь даже не Квазар.
«В отличие от меня», – невысказанная фраза повисает в воздухе. Британец действительно сильно продвинулся с прошлого раза.
По залу прокатывается одобрительный гул. Похоже, эта мысль посетила не только монарха Альбиона.
– О, в этом ты прав, – киваю я, не скрывая сарказма. – Куда ему тягаться с матёрыми Квазарами и Суперновами с других планет. Только вот незадача – а что Квазар-то сделает, если дело дойдёт до конфликта? Боюсь, против тамошних акул даже Кваз не выстоит, а лишних Нов у нас нет. Так что уровень силы тут не так уж важен.
– То есть вы предлагаете отправить на заклание, прошу простить мой французский, слабака, которого растопчут при первой же возможности? – уточняет с сарказмом Артур.
Некоторые из участников смотрят на меня с вызовом, явно разделяя озвученные сомнения. Что ж, пора всё прояснить.
– Не совсем, – качаю головой я. – Во-первых, как бы грубо это ни звучало, Романова будет не жалко потерять. Нет смысла ставить представителем того, чья утрата окажется невосполнимой для Земли. Это риск, свойственный данной позиции, и Владимир осведомлён о том, что его пребывание на посту может выйти очень коротким. Во-вторых, не стоит недооценивать Романова. Он, может, и не боец, но свои таланты есть и у него. Политическое чутьё, например, или умение находить нужные слова. А, в-третьих… скажем так, он там будет не один.
Британец удивлённо вскидывает брови.
– Я сам составлю ему компанию, – бесстрастно продолжаю, сверля взглядом присутствующих. – И не просто так, а чтобы до всех этих галактических упырей дошло: нашего представителя лучше не трогать. Если кто-то там решит, что землянин – это лёгкая добыча, то я быстро объясню, почему это хреновая идея. Причём объясню доходчиво, с первого раза, – на этих словах я молниеносно вгоняю нож в трибуну, заставив лезвие с дребезжанием завибрировать.
Последнюю фразу я сопровождаю красноречивым оскалом, и по рядам проносится одобрительный гул. Всем прекрасно известно, что я слов на ветер не бросаю.
Слово берёт китайская Императрица. Окинув меня оценивающим взглядом, она проникновенно произносит:
– Вынуждена признать, в словах Егеря есть резон. Однако остаётся вопрос опыта. Не слишком ли велика ноша для человека, который всю жизнь был лишь одним из многих? Дипломатия и умение вести переговоры – всё это требует отточенных навыков и хватки. Господин Романов слишком молод и неопытен. Это прекрасные качества, но не в политике.
Что ж, замечание резонное. Пора и на него ответить.
– Всё так, – вежливо киваю я ей. – Опыта у Романова и впрямь маловато. Но знаете, что? По-моему, это даже хорошо. Он пока не успел научиться лицемерить, изворачиваться и предавать. Не успел замарать руки в грязных политических играх. А значит, ему будет проще действовать честно и открыто, отстаивая интересы Земли, а не своих покровителей.
Юйлань прищуривается, но возражать не спешит. Похоже, мои слова её если не убедили, то заставили заткнуться.
Бросаю быстрый взгляд на Владимира. Тот сидит, выпрямившись в кресле, и во всей его позе читается напряжение. Он явно не ожидал, что обсуждение его кандидатуру будет происходить так. Однако взгляд его не выдаёт паники. Что ж, по крайней мере, малодушием товарищ не страдает.
Поток моих мыслей прерывает негромкий голос Мангуста:
– А что насчёт представительства кланов? Разве не логичнее отправить кого-то из наших? Тех, кто уже доказал свою силу и лидерские качества? Взять хоть Гарма, Санта Муэрте, моего доброго друга Одиссея или меня, в конце концов…
Обвожу взглядом предводителей кланов, многие из которых согласно кивают. Да, не им не хочется упускать возможность получить дополнительную власть и влияние. Что ж, пора их разочаровать.
– Логика мне понятна, – спокойно встречаю его взгляд. – Но скажи мне, Шен, разве можем мы сейчас позволить себе отправить куда-то наших лучших бойцов и командиров? Тех, на ком держатся оборона и безопасность Земли? Чёрта с два. Лидеры кланов нужны здесь. Чтобы помогать выжившим и отстраивать Землю. Чтобы защищать наш дом, пока политики будут отстаивать наши интересы на галактической арене.
По залу вновь прокатывается одобрительный гул. Краем глаза замечаю, как щурится Вьюга, соглашаясь, как задумчиво поглаживает подбородок Кастер. Да, кажется, этот аргумент пришёлся им по душе.
Пользуясь паузой, обвожу взглядом собравшихся. Политики, генералы, лидеры кланов – все они сидят, погружённые в размышления. Обдумывают мои слова, прикидывают варианты. Где-то в глазах мелькают сомнения, где-то – искорки интереса. Никто не спешит открыто возражать, но я прекрасно понимаю – это ещё не конец.
Голос подаёт Санта Муэрте. Окинув меня пристальным взглядом своих тёмных глаз, она произносит низким, чуть хрипловатым голосом:
– Значит, Романов… Интересный выбор, Егерь. Не думала, что ты решишь довериться аристократу, да ещё и из бывших. Но, признаю, в твоих словах есть резон. Если он и впрямь так искренен в своих намерениях, то может стать достойным представителем Земли.
Она на мгновение умолкает, будто взвешивая свои следующие слова, а затем добавляет:
– Однако не забывай – там, наверху, свои правила игры. Сможет ли Романов быстро освоиться? Сумеет ли отстоять наши интересы, когда на кону будут стоять судьбы миров? Это большая ответственность, Егерь. Очень большая.
Матео, лидер Зова Атакамы, до этого сидевший с непроницаемым лицом, подаёт голос:
– А что если Романов не справится? Если окажется, что он не готов к такому грузу? Что тогда, Егерь?
В его вопросе мне чудится скрытый подтекст, но я предпочитаю не заострять на этом внимание. Вместо этого пожимаю плечами и отвечаю прямо:
– Тогда мы сменим представителя. Выберем другого, более подходящего. В конце концов, Владимир не незаменимая фигура. Он лишь тот, кто, по моему мнению, лучше всего подходит под текущие задачи.
Матео кивает, удовлетворённый ответом. На его губах мелькает едва заметная хищная улыбка. Возможно, спит и видит, что в следующий раз порулить дадут ему. Ничего, однажды длинная рука закона доберётся до каждого. Особенно до тех, кто сотрудничал с ксеносами во вред интересам Земли.
Неожиданно со своего места поднимается Эмилиано Альварес. Юный император Испании ещё никогда не выглядел таким решительным.
– Я согласен с Егерем, – звонко произносит он, глядя прямо перед собой. – Сеньор Романов – достойная кандидатура. Несколько раз я пересекался с ним на публичных мероприятиях ещё до Сопряжения. Он искренен, честен и предан своему делу. Таких людей сейчас слишком мало, особенно среди власть имущих.
Эмилиано обводит взглядом притихший зал и добавляет:
– К тому же он понимает, что значит потерять близких. Знает боль утраты, когда враг отнимает у тебя самое дорогое, – голос парня слегка дрожит. – С таким грузом на сердце не станешь разбрасываться чужими жизнями. А значит, и нам можно на него положиться.
На миг в зале воцаряется тишина. Все пытаются осознать тот факт, что мальчишка, которому едва ли исполнилось шестнадцать, говорит мудрее и взвешеннее, чем иные матёрые политики. Невольно проникаюсь к нему уважением. Быть может, не всё ещё потеряно для будущих поколений.
Последним своё мнение озвучивает Мартин Кейн. Исполняющий обязанности президента США в своём привычном тёмно-синем костюме сидит, сцепив руки в замок, и о чём-то напряжённо размышляет. Когда он всё же заговаривает, его голос звучит глухо и отрешённо:
– Мистер Романов, по всей видимости, не самый очевидный выбор. Он непубличный человек, не слишком опытный дипломат и политик. Однако, вероятно, в этом-то и кроется его сила. Кому, как не такому вот неприметному, но искреннему человеку пытаться объединить наши расколотые ряды? Сплотить уцелевших землян перед лицом невиданных раннее угроз?
Он переводит усталый взгляд на Владимира и заключает:
