– Ну почему же… Мне очень важно точно знать, где именно она находится. И надеюсь, что вы были со мной откровенны, леди ректор. Очень мне все же нравится верить в чистое и честное! А то я так разочаровываюсь, когда мне лгут… вот вы просто не представляете, как расстраиваюсь. Да и сам уже не особо представляю, я однажды так сильно расстроился, что больше не рискуют…
– Да поняла я вас! – досадливо рыкнула Морвенна, мысленно проклиная девчонку, которая невесть как успела обзавестись покровителем. Еще и таким!
Хорошие администраторы должны владеть информацией, а леди Рейнвуд считала себя хорошим администратором, потому прекрасно понимала, какое интересное заведение ей досталось.
И конкретно с деканом нечистеведения она планировала очень плодотворно сотрудничать. Но демонова девчонка ухитрилась запудрить мозги даже этой древней твари!
Нет, ну вся в мать! От Элизы тоже почему-то у всех логика и рассудок отказывали…
Дверь за профессором Эйданом закрылась без единого лишнего звука.
Кайшер спокойно шел по коридору, не ускоряя шаг, не оглядываясь и вообще всем своим видом показывая, что разговор с новой ректоршей его ничуть не задел.
Когда он свернул в пустой пролет между административным корпусом и старой галереей, с потолка вниз спикировала черная ворона. Приземлилась на перила, нахохлилась и тут же превратилась в крошечную туманную девицу.
– Ну? – нетерпеливо спросила она.
– Айлин украли совы.
Пусинда недоуменно моргнула желтыми глазами, а потом хмыкнула:
– Это им тяжело пришлось… не легкая девица все же.
– Не ерничай. Ты прекрасно понимаешь, что это проблема, – досадливо поморщился декан.
– Потому что примеченную бабу утащила родня или потому, что баба была примечена не только для прямой эксплуатации?
– С территории оборотней очень сложно кого-то достать, не поссорившись при этом со всеми разом. Особенно учитывая, что вряд ли родня забрала ее просто потому, что соскучилась. Никогда не было – и вот опять…
– Стой-стой, получается, девчонка – оборотень?
– Как минимум наполовину, судя по всему. И, кажется, именно этим обусловлены все те странности, на которые я обратил внимание.
– Кстати, а теперь-то расскажешь, в чем дело было? – вкрадчиво спросила нечисть.
Кайшер с сомнением на нее покосился, но, решив, что без помощи ухмары в поисках девушки ему не обойтись, все же решил поделиться информацией.
– Айлин Тарри является наследницей дара Голоса Многоликого.
– Мм… – протянула ухмара, задумчиво коснувшись подбородка кончиками туманных пальцев. Она медленно качнулась в воздухе, облетела Кайшера по широкой дуге и остановилась прямо перед его лицом, с прищуром заглядывая в глаза. – А уж не кровью ли Голоса твой папаня дворец запечатал?
– Именно.
– Слушай, правильно ли я понимаю, что ты хотел эффектно грохнуть девицу, чтобы зайти в древние развалины? – восхищенно выдохнула древняя нечисть. – Вот это коварство! Воистину змей.
Кайшер пожал плечами.
– Да нет. Отец заклинал на кровь, а не на смерть.
Слово «наверное» не прозвучало, но отчетливо повисло в воздухе.
– Но ты в этом не уверен, – кивнула Пусинда.
– Я в этом не уверен, – тихо признал Кайшер.
Он спустился по ступеням и быстрым шагом направился к своему дому.
У него было много дел. Отменить свои занятия, собрать нужный набор артефактов, прежде всего защитных… Если бы достать Голос можно было, просто украв кого-то с территории оборотней, – ламиры не сидели бы столько лет бездействуя и пассивно вымирая.
К сожалению, те, кто могли говорить с Многоликим богом, мало того, что охранялись, так еще и мстили за них всем сообществом – вырезая весь род того, кто осмелился причинить Голосу вред. Ламиры, конечно, сильны, но осталось их слишком мало для того, чтобы рисковать, вступая в конфликт с прежними подданными.
Стало быть, Айлин надо тихо украсть еще до того, как объявившийся папаша примет ее в род официально. А в идеале – заявить на девочку свои права.
Ну и да, молиться, чтобы дворец был заклят только на крови.
Он больше не сомневался в том, что Айлин Тарри – ключ, которым можно открыть запечатанный дворец. Но если для того, чтобы открыть двери, придется этот ключ сломать в замке…
Впрочем, любую проблему можно решить.
Наверное.
– Каков план вообще? – отвлекла его от мыслей Пусинда, вот уже минут двадцать просто наблюдавшая за тем, как он собирается.
А теперь, когда он начал переодеваться, вообще не сводила с декана глаз. Потому что даже ухмара, тем более два десятка лет прожившая в теле женщины, не могла не любоваться им.
Кайшер, успевший надеть один рукав рубашки, посмотрел на ухмару и усмехнулся.
– Для начала прекрати на меня пялиться.
– С чего это ты вдруг начал меня стесняться? – хмыкнула она.
– И в мыслях нет. Но насмотреться еще успеешь. А сейчас придется поработать, дорогая.
– Всегда готова! – кивнула Пусинда, с сожалением наблюдая, как он застегивается. До чего красивый! Даже в обычной одежде… Но без нее вообще идеален…
– Переносимся к Иммерзильским болотам, – спокойно сказал декан.
Но ухмара отлично ловила эмоции. Спокойствия в Кайшере Эйдане сейчас не было ни капли.
– И ты летишь искать Айлин. А как найдешь, возвращаешься ко мне…
– А ты что будешь делать? – поинтересовалась Пусинда. – Сидеть и ждать меня под елочкой?
– В том числе, – согласился Кайшер, закидывая на плечо небольшой рюкзак. – В том числе ждать.
Глава 2
Ночь прошла тревожненько.
Я вскидывалась от любого шума в лесу и сидела как мышка, хотя это смешно, учитывая, что я сова.
Была мысль ночью продолжить путь уже в вышине, но поздним вечером я услышала, что где-то надо мной летают несомненно крупные птицы… и, судя по всему, перекрикиваются между собой!
И эти звуки не были похожи на те обычные, что издавала та же Хильда, а ей в плане базового звукового совиного набора можно верить. Все же фамильяры – это магически измененные животные, а вот оборотни – раса, которой дарован второй облик.
Вообще легенды о Многоликом боге Хайвупуатлинене – прекрасны! Во-первых, божок тот еще затейник, потому что в хрониках оборотней говорится, что видов-то изначально было девяносто два! Это сейчас осталось всего лишь восемнадцать… и то смотря откуда посмотреть на это «всего лишь»…
А во-вторых, изначально Хайвупуатлинен их всех наплодил-то из-за конфликта с Матерью Природой, которая, по сказаниям, просто взяла мужика на «слабо». Что у нее вот такие прекрасные эльфы, а у него кто? Да никого, просто изначально покровитель странников и поэтов.
Вот и взялся он… творить. За право первородства у оборотней до сих пор идет лютый махач, потому что, разумеется, каждый вид считает, что вот с них-то бог и начал. Но что иронично, такая же схватка идет за то, кем он, так сказать, «закончил». Ведь, учитывая количество попыток, именно последний вид и был, так сказать, венцом творения.
Совы, насколько помню, претендовали как раз на завершающий штрих.
В общем, до рассвета я думала про Многоликого и решила не форсировать события и придерживаться изначальной стратегии «медленно, но верно».
Дальше лететь решила к обеду, делая ставку на то, что сородичи все же ночные хищники и, стало быть, днем не так эффективны.
Правда, к тому времени я снова проголодалась, но лучше не узнавать, что там с остатками зайца, а поискать какую мышку. Сожру так, ничего страшного… голод не тетка все же.
Но, как выяснилось, так считала не только я…
Спустя часа три я опустилась на ветку растущего на опушке дерева и удивленно оглядела обретавшиеся в лесу развалины. Издалека я вообще приняла их за жилые строения и даже думала делать ноги, то есть крылья, но лесная тишина подсказала, что там вряд ли кто-то есть.
Развалины тонули в мшистом зеленом сумраке, словно лес медленно и терпеливо поглощал их уже не одно столетие. Тут и там возвышались обломки светлого камня: половина арки, несколько колонн, расколотая лестница, уходящая в никуда, и стены, на которых еще угадывались стертые барельефы. Когда-то здесь явно было красиво. Камень будто не клали, а выращивали: завитки узоров переходили в листья, листья – в змеиные тела, а среди них мелькали крылья, длинные шеи и чешуйчатые хвосты.
Особенно меня заинтересовала мозаика в центре у большого здания. Ну, той арки, что от него осталась… около которой я и села, чтобы внимательнее рассмотреть рисунок.
Выложенные небольшими синими, голубыми и серебристыми плитками в свете солнца сверкали невероятно искусно сделанные дракон и змей с красивым гребнем. Очень похожий на того, что был на витраже в Хармарской академии. Ламир.
А между ними единственной золотой деталью сверкала корона.
Я бы, наверное, еще немного поглазела, но именно в этот момент до меня наконец дошло, что в руинах не просто тихо. Там было неестественно тихо.
Даже мыши, на которых я так рассчитывала, благоразумно предпочли держаться подальше. Уже собралась последовать их примеру, как услышала вдохновенное такое шипение.
И, подняв голову, я поняла, что непонятный змеино-крылатый силуэт, который я приняла за часть развалин – вовсе ими не был. Он лежал на вершине одной из уцелевших колонн, свернувшись в тугой клубок и почти сливаясь с камнем.
Сине-зеленые кожистые крылья развернулись, открывая упитанное тело и несуразно маленькую головенку на длинной-предлинной шее. Но деланая миниатюрность вовсе не помешала пасти на этой головенке распахнуться едва ли не на сто восемьдесят градусов и зашипеть повторно.
Виверна.
Демонова виверна!
Кажется, кто-то писал, что они жили на Иммерзильских болотах. А учитывая, что уже лет сорок не встречались исследователям, даже поднимался вопрос о том, чтобы включить эту нечисть в реестр вымерших видов.
Не знающая о своем прискорбном статусе в научном сообществе, виверна приподнялась и, прищурив маленькие глазки многозначительно оскалилась.
Кажется, тут не только я хочу жрать. А мыши, как назло, закончились, да-да… зато сова прилетела. Вполне сойдет на закуску.
Я даже не думала с ней сражаться – хотела лишь удрать. Сначала перепорхнула с арки на высокую колонну, не сводя взгляда с пристально наблюдающей за мной твари.
Главное – создать между нами достаточное расстояние для того, чтобы она не достала меня хвостом.
Я расправила крылья, оттолкнулась от камня и рванула вверх, к просвету между кронами.
Первые несколько секунд все шло прекрасно.
Лес стремительно уходил вниз, руины – назад, а виверна на своей колонне становилась все меньше и меньше. Я даже успела мысленно похвалить себя за то, что не стала проверять, насколько хорошо эта нелепая длинношеяя тварь умеет прыгать.
А потом воздух передо мной дрогнул, в одно мгновение став плотным, вязким и холодным, словно я пыталась пролететь сквозь толщу воды.
Я взмахнула крыльями сильнее.
Меня развернуло.
Не грубо, а бережно и почти ласково, будто чья-то огромная невидимая ладонь схватила за грудь, покрутила в воздухе и отправила обратно, прямо к покрытым мхом камням.
Я едва успела выровняться и сесть на край полуобвалившейся арки.
Виверна зашипела, а после расправила крылья, сделала короткий рывок вверх – и ее точно так же, как и меня недавно, дернуло в воздухе. Виверна тяжело рухнула обратно на колонну, недовольно взревела и раздраженно хлестнула хвостом по камню.
Мрамор треснул и мелкой крошкой осыпался вниз.
– А-а-а, – очень умно сказала я.
Только теперь я заметила тонкие линии, проступавшие между мозаичными плитками. Голубовато-серебристые, почти прозрачные в дневном свете, они тянулись от короны между драконом и ламиром к колоннам, обломкам стен, лестнице, на которой уже росли молодые сосны.
И дальше – вверх.
Купол.
Очень старый, потрепанный и, судя по всему, совершенно не интересующийся тем, кто именно оказался внутри: враг, защитник, голодная виверна или одна не слишком умная сова.
Clausura Obsidionalis, или осадный замо́к.
Я читала о таких методах обороны. Правда, в разделе «Исторические способы обороны, которые больше не используют цивилизованные маги».
Не используют потому, что обычно после их применения в крепости оставались только трупы.
Но в исторических реалиях это было более чем актуально, потому что активировался замок как последняя мера и, как правило, делал это последний выживший защитник крепости, города, ну или форпоста. И завоеватели просто не могли выйти за территорию купола, а соответственно, были обречены на мучительную гибель.
Виверна снова зашипела.
Я посмотрела на нее.
Она посмотрела на меня.
Есть захотелось еще сильнее – видимо от стресса! Притом ладно бы только мне…
