– Ну, а кому, ты думаешь, здесь чаще всего поклоняются? Солнце тепло дарует, а значит, и жизнь.
Что ж, понятно. Выходит, Кречет – тот ещё авантюрист. Этакий местный Индиана Джонс. Что ж, добавлю штрих к портрету, как говорится. Ещё бы разузнать, почему он так психанул, упоминая об этих поисках…
С Кабановым мы разминулись – он повернул куда-то в сторону комендатуры. Я же, ускорившись, догнал Путилина – тот размашистым шагом направлялся в сторону ковчегов и казарм, в которых мы расквартировались.
– Что, какие дальнейшие планы, Аркадий Францевич? Вы подумали насчёт моей идеи?
Он с довольно злым видом зыркнул на меня из-за поднятого воротника.
– Опять ты за своё, Богдан? Сейчас высовываться из крепости опасно!
– А по-моему, наоборот, самое время провести разведку. Всю ночь метель бушевала, так что вряд ли Стылые двигались в такую погоду. До них ещё довольно далеко. Я полетаю по округе, может, что-то увижу…
– А вдруг нарвёшься на какой-нибудь их передовой отряд? И они тебя собьют?
– Чем? Еловыми шишками?
– Нельзя недооценивать этих тварей. Мы пока не знаем, на что конкретно они способны, особенно их вожаки. Даже мать твоя толком не знает. Либо не хочет говорить.
– С чего вы решили?
– С того, что она, по-моему, всегда что-то недоговаривает.
Я вздохнул – тут крыть было нечем. Дарина, несмотря на то, что влилась в нашу команду ещё несколько месяцев назад, после инцидента в Самуси, до сих пор остаётся тёмной лошадкой. Держится она замкнуто, отстранённо, и кажется, даже со мной не всегда до конца откровенна.
Она здорово помогала мне в каких-то вещах – например, в освоении рунного языка варманов или в экспериментах с Аспектом Ткача. Но вот знаниями по поводу глубинных районов Сайберии делилась неохотно, ссылаясь на то, что у нас ещё будет время, и что многое лучше увидеть своими глазами. К примеру, про Стылых она на вчерашнем совете рассказала куда больше, чем за всё время подготовки к экспедиции.
У меня даже постепенно сложилась версия, почему она приберегает информацию. Я ведь не стал раскрывать перед ней все карты и признаваться, что настоящего Богдана уже нет в этом теле. Точнее, что он остался лишь в виде обрывков воспоминаний, которые смешались с моими собственными так, что я уже смутно различал их. Но, похоже, она чувствовала что-то неладное, и в целом тяжело переживала то, что я стал относиться к ней довольно прохладно. Думаю, она даже опасалась, что я могу не взять её в экспедицию. И потому использовала свои знания, как способ увеличить свою значимость.
Кстати, опасения её были вполне объяснимы. За то время, что она с нами, она отнюдь не стала душой компании. Демьян до сих пор её на дух не переносит – не дают покоя старые обиды. Рада, Жак и Варвара – уважают, но откровенно побаиваются. Путилин ведёт себя с ней нарочито-вежливо, официально… Да, по сути, ни с кем из моих близких она не сошлась характерами.
Впрочем, сама виновата. Человек она непростой. Да и… человек ли?
– Ну хорошо. А если я хотя бы сделаю малый круг? – продолжил я. – Расставлю в окрестностях крепости кое-какие артефакты. Что-то вроде сигнальной системы. Чтобы заранее засечь или Стылых, или подмогу. Когда или если она явится.
Путилин скептически крякнул и прибавил шагу – до ковчегов осталось несколько десятков шагов, и не терпелось уже нырнуть в тепло.
Насчёт скорой подмоги, если честно, я и сам не очень верил. Когда метель утихла, на рассвете, ещё до похорон Стрельцова, мы отправили из крепости небольшой отряд со срочным донесением к губернатору. Путилин накатал обстоятельное письмо, в котором рассказал о том, что происходит в Тегульдете. К письму приложил отрубленные голову и кисть Стылого – чтобы Горчакова уж точно проняло. Прочие останки мы этим же утром свалили в яму, засыпали углем и сожгли дотла. На этом настояла Дарина, и мы решили, что это тот случай, когда не лишним будет и перестраховаться.
Но до Томска минимум три дня пути, и то если с погодой повезёт. Сколько понадобится времени Горчакову, чтобы собрать нам подкрепление? Явно не один день. А потом ещё пока они до нас доберутся… В общем, дней десять, а то и больше, нам нужно продержаться самим.
– Может, лучше всё-таки после совета? – проворчал Путилин, уже берясь за рукоятку дверей тамбура.
– Так до совета почти три часа, Аркадий Францевич! Я за это время десять раз туда-сюда слетаю. Ещё и чаю успею попить, и до, и после.
– Я бы тоже от горячего чайку не отказался!
Мы с Путилиным обернулись – одновременно и, кажется, даже с одинаковым выражением лица.
Кречет. И снова – как из-под земли вынырнул. Я даже невольно глянул ему под ноги – нет ли следов недавно разверзшейся почвы. Но нет, никаких признаков применённого Дара. Да и глупо бы было на его месте жечь эдру ради таких дешевых понтов.
– А заодно – разговор у меня к вам есть серьёзный, господа. Если не возражаете, – продолжил он со своей фирменной усмешкой.
– Не возражаю, – отозвался Путилин с заметной настороженностью в голосе. – Хотя, если дело важное, может, обсудить его сразу на общем совете?
– Не стоит. Это как раз не для лишних ушей.
– Что ж, тогда – прошу.
В теплом салоне «Чудотворца» я, наконец, с наслаждением выдохнул, растирая ладони одна об другую. Даже раздеваться пока не хотелось – я как был, в кухлянке, плюхнулся на свободное сидение, только расстегнулся и капюшон откинул.
В салоне была только Рада – она хлопотала возле бойлера с горячей водой и, увидев нас, тут же начала разливать кипяток по стаканам в тяжелых бронзовых подстаканниках.
Со времён нашего знакомства она всё-таки здорово изменилась. Даже одеваться стала по-другому. Сначала на смену скромным, чуть ли не средневековым сарафанам, которые для неё покупал Демьян, пришли куда более модные платья. А в экспедиции она и вовсе перешла на почти мужские костюмы – это было гораздо удобнее и практичнее. Сейчас, например, на ней были тёмные плотные штаны, похожие на лосины, и серая водолазка, поверх которой – вязаная шерстяная жилетка.
Неизменным оставалось только одно – при виде неё у меня, как всегда, в груди что-то сжалось, источая приятное тепло, и на лице сама собой появилась улыбка.
– Ну, наконец-то! Замёрзли? – улыбнулась она в ответ.
– Да, есть немного… – буркнул Путилин, тоже усевшись за столик прямо в верхней одежде. У него все бакенбарды и брови были в инее, на лице застыло недовольное выражение, так что походил он на сердитого насупившегося барсука.
Кречет вошёл последним, не торопясь огляделся с нескрываемым интересом, даже пощупал обивку сидений.
– А хорошо тут у вас, – одобрительно хмыкнул он, усаживаясь в итоге рядом со мной, напротив Путилина. – Не вагон первого класса, конечно, но путешествовать можно с комфортом.
– Да, здесь очень уютно, – согласилась Рада, выставляя нам на столик поднос со стаканами, исходящими ароматным паром.
Чай мы пили травяной – собственно, здесь, в Сибири, только такой и в ходу. Из-за аномальных зон Сайберии сухопутные пути из Китая в этом мире сильно сдвинулись, так что настоящий чай на Руси не особо прижился. Зато травяного было множество видов, на основе самых разных трав, в том числе непростых, а с примесью эдры.
Мне самому нравится тот, что на основе кипрея и живицы – терпкий, бодрящий, с легким хвойным привкусом. Либо брусничные листья с шикшей и ягодами клюквы – янтарный, тёмный, как вино, кисловатый и немного вяжущий.
К чаю Рада выставила вазочки с сухарями, мёдом и земляничным вареньем.
– Ох, спасибо, хозяюшка, – Кречет улыбнулся Раде, окидывая её внимательным и явно оценивающим взглядом. Мне почему-то захотелось заехать ему локтем в зубы – сидел он как раз по правую руку от меня.
Рада вежливо улыбнулась в ответ и украдкой взглянула на меня.
– Это Иван Кречет, – спохватился я и представил ей гостя. – Тот самый местный атаман разбойников, про которого было столько слухов.
– Ну что вы. Мы вовсе не разбойники, – ещё шире улыбнулся тот. И глаз ведь так и не отводит, засранец. – Мы… благородные пираты.
Рада улыбнулась, но снова больше из вежливости – шутка была какая-то дурацкая. Причем здесь вообще пираты? Хотя сама фраза меня почему-то насторожила. Прямо-таки резанула. И именно этой своей… неуместностью, что ли. Впрочем, реакция была секундной – сейчас было не до того.
– А это Рада. Моя невеста, – добавил я.
– О, вот как? Поздравляю. А ты счастливчик, князь!
– Я знаю, – буркнул я.
Кречет при близком общении быстро начинал раздражать. Говорил он всегда с лёгким, едва заметным оттенком насмешки, из-за чего невольно начинало складываться чувство какого-то подвоха. Ещё и взгляд его этот… будто прямо в душу смотрит.
– Ну ладно, вам, похоже, поговорить надо… – быстро оценив обстановку, сказала Рада.
– Оставайся, если хочешь. От тебя у нас секретов нет, – сказал я. – А вообще, где все?
– Лилия Николаевна и Дарина в местном лазарете, лечат беженцев. За ночь ведь столько народу в крепость пришло, и некоторые пострадали. Обморозились в пути, или ещё что. Варя тоже им помогать вызвалась.
– А Жак?
– Ну, куда Варя – туда и Жак, ты же знаешь, – улыбнулась она. – Да я тоже с ними собиралась, но решила сначала вас дождаться…
Она с сомнением выглянула в окошко, почти полностью затянутое узорной изморозью.
– А как там снаружи, опять холодно?
– Так здесь всегда холодно, красавица, – хохотнул Кречет, шумно отгрызая кусок сухаря и отхлёбывая из стакана. – А у вас тут хорошо, тепло. Будь моя воля – я бы отсюда сутками не вылезал.
– Да. Я, пожалуй, пока тут побуду, – смущенно, будто виновато, отозвалась Рада. – Я вам не помешаю – там, в уголке, тихонько посижу.
Она кивнула в дальний от нас конец салона, где на столе стоял недопитый стакан чая и были разложены старые бумаги из архива Аскольда Василевского. Девушка в последнее время тоже полюбила в них копаться, и часто брала почитать. Я не возражал.
– Ну, так и о чём ты хотел поговорить, Иван? – сразу же перешёл к делу Путилин, едва Рада снова засела за чтение.
Кречет, как ни в чём не бывало, хрустел сухарем и шумно прихлёбывал чай из стакана, будто нарочно сёрпая на весь ковчег. Несмотря на то, что он сам к нам напросился, разговор он начинать не спешил. И под этим беспечным равнодушием скрывались растущая тревога и сомнения – это я видел, осторожно прощупывая его под Аспектом Морока. Актёр он отменный, так что магический «детектор лжи» сейчас не помешает.
– Вы, Аркадий Францевич, кучу народу зазвали на большой совет. Но хотелось бы кое-что прояснить между нами, прежде чем на такую публику выходить.
– А что, между нами есть какие-то разногласия? – нахмурился Путилин. – О которых я не знаю?
– Ну, конкретно нам с вами делить особо нечего. Я уж надеюсь. Но в крепости сейчас собралось много всякого люда. И вот между собой они не очень-то ладят. Я просто хотел удостовериться, что вы это понимаете.
– Мы в курсе накопившихся в Тегульдете проблем. Однако, думаю, смерть Стрельцова, как бы кощунственно это ни звучало, должна существенно сбросить это напряжение.
– Так-то оно так, с мёртвых спросу нет… – кивнул Кречет, но в голосе его явственно звучало сомнение. – Однако дело ведь не только в самом Стрельцове. Тех же чулымцев местные казаки в последние годы совсем замордовали. Резня в Пачалге – лишь самый вопиющий случай из последнего. Но его ещё долго не простят. А теперь, говорят, вы какую-то их героиню-мстительницу в заточении держите.
– Ребров и другие казаки, участвовавшие в той резне, тоже уже мертвы. А насчёт Карагай… – Путилин взглянул на меня, и я кивнул. – Если она не представляет опасности для других – мы её обязательно отпустим. В ближайшее же время.
– Это хорошо, – снова кивнул Кречет, уже более одобрительно. – Нет, серьёзно. Уж простите за непрошеные советы – но это здорово поможет разрядить напряжение. По крайней мере, с чулымцами. А именно их помощь нам понадобится в первую очередь.
– Это ещё почему? – не удержался я от вопроса. – В борьбе со Стылыми, я думаю, в первую очередь нам помогут гарнизонные пушки. Ну, и мощь нефилимов.
– Чтобы отбиваться из-за стен крепости в случае осады – да. Но ты же сам, князь, вчера брякнул, что отсиживаться вы не собираетесь. Это правда, или просто бахвальство?
Мне уже второй раз за последние несколько минут захотелось двинуть ему в зубы.
– А почему «в случае осады»? – зацепился за его слова Путилин. – Думаешь, есть вариант, что орда пройдёт мимо? Она ведь, как я понял, движется прямиком к Тегульдету?
– Ну, пока всё, что я точно могу сказать – это то, что Стылые движутся по Чулыму, в нашу сторону. Но это вообще самый удобный путь через тайгу, даже если не по льду идти, а по берегу.
– Хочешь сказать, они могут свернуть куда-то, не доходя до крепости?
– Да кто ж их знает! – фыркнул атаман. – Хотя… сам острог они наверняка пощупают, раз уж здесь оказались. Но не надейтесь, что они будут наваливаться всей толпой под залпы ваших пушек. Они, конечно, ребята отмороженные, но не тупые. И помимо острога, им здесь есть, чем поживиться.
– Допустим, – сухо отозвался Путилин. – Но к чему ты ведёшь? И причём здесь чулымцы?
– У них где-то здесь, в окрестностях, есть какое-то жутко важное место. Ин-Хазыр, или Хазыр-Ин. В общем, Мать-берёза, если по-нашему.
– Да, слышали о таком, – кивнул я. – Помню, даже примерное место нам указывали – верст двадцать от крепости. Как я понял, какое-то их главное святилище?
– Не совсем. Местные племена храмов не строят. Точнее, они выглядят совсем не так, как мы привыкли. Да и местоположение вам наверняка указывали не самой Ин-Хазыр, а ближайшего к ней улуса, где шаманы гнездятся. Само же священное место, скорее всего, где-то неподалёку. Но в такой непролазной перди, что самим сроду не найти.
– И если чулымцы так его берегут и почитают… – проговорил Путилин, задумчиво приглаживая пальцами бакенбарды. – Значит, это реальное место силы? Какая-нибудь аномалия с повышенной концентрацией эдры?
– Соображаете, Аркадий Францевич. Вам бы в сыщики, – усмехнулся Кречет, придвигая к себе вазочку с мёдом.
Он щедро зачерпнул мёд прямо сухарём, да так, что выгреб полчашки, и отправил в рот. Меня аж передёрнуло, как представил, как это приторно. А этому хоть бы хны – хрустит довольно, да чаем запивает.
Нам с Путилиным пришлось подождать, пока атаман прожуёт. Наконец, он продолжил.
– Всё верно. Туда они нацелились, почти наверняка. Та ваша шаманка вчера правильно ухватила – скорее всего, орда не зря притащила эту чёрную глыбу в такую даль. Им нужно особое место, чтобы её угнездить. Это не единственная их цель. Но, похоже, самая главная.
Путилин, задумчиво разглядывая собеседника, кивнул.
– Что ж, версия хорошая…
– Даже слишком хорошая, – проворчал я. – Раз уж начал – выкладывай всё.
– Ты это о чём? – сделав удивлённое лицо, переспросил Кречет, зачёрпывая из вазочки остатки мёда. Сухари уже кончились, и он залез туда прямо пальцем.
Вот ведь жук! И без Морока его хрень раскусишь – вон, спокойный, как удав, и выглядит хозяином положения. Однако под этой маскировкой я нащупал всё сильнее вибрирующую струну тревоги. Он действительно что-то скрывает. И сомневается, стоит ли нам доверять.
– Что ты ещё знаешь о планах Стылых? И самое главное – откуда?
Кречет обсосал палец, оставил почти пустую вазочку и с тоскливым видом огляделся.
– Раз уж такой разговор серьёзный пошёл – может, чего-нибудь покрепче чая тяпнем?
– В десять часов утра? – мрачно переспросил я.
– Ах, ну простите, джентльмены. Я как-то не подумал.
Мы с Путилиным продолжали молча смотреть на него с выжидающим видом. Наконец, он сдался.
– Ладно, чёрт с вами. Сам напросился. К тому же, думаю, действительно будет лучше, если вы будете знать. Но – только вы. На общий совет это выносить не будем, лады?
– Договорились, – почти одновременно отозвались мы с Путилиным.
Кречет бросил взгляд в сторону Рады, но та сидела спиной к нам – из-за спинки сиденья был виден только краешек ее локтя.
