Я глубоко вдохнула затхлый воздух квартиры, чувствуя, как внутри нарастает решимость.
Глава 9. Новая жизнь
До встречи с Алиной оставалось как раз два дня, поэтому я решила провести их с пользой для своей измученной психики – а именно отдохнуть.
Первым делом отправилась в ближайший супермаркет – не столько за продуктами, сколько за… запахом. Приторно-затхлый дух квартиры, от которого кружилась голова, не позволял привести в исполнение моё желание.
Я перебрала полки с освежителями, пока не наткнулась на «Эрвик» с надписью «Свежесть горного утра». Упаковка была простенькой, но аромат – чистый, лёгкий и невероятно освежающий.
– Вот он, – прошептала, как будто находила не средство от запаха, а спасательный круг.
Вернувшись домой с полными пакетами продуктов, я распылила освежитель по углам, особенно у окна и в ванной комнате. А ещё зарядила пластину на автоматическом диффузоре, выставив режим «2 минуты».
Практически моментально в квартире стало дышать легче. По крайней мере меня больше не тошнило. Правда, стоило приоткрыть форточку – и запах помойки врывался внутрь, как насмешка судьбы: «Ты думала, что сможешь скрыться? Нет. Я никуда не делся!»
Я быстро захлопнула окно и села на край скрипучего продавленного дивана, глядя на потолок с трещиной в виде разветвлённой молнии.
Вздохнула пару раз и решительно встала, чтобы приготовить себе… суп из курицы, потому что борщ любил Илья, а мне не хотелось даже через такое напоминание думать о муже-предателе.
Ела сытный вермишелевый суп и почти улыбалась, слушая очередной чокнутый репортаж журналистки, которая освещала очередную бредовую версию нового Апокалипсиса, доказывая, что летящая мимо нашей планеты комета – не комета вовсе, а инопланетный корабль!
Я покачала головой.
– Совсем с катушек поехали…
Именно в этот момент зазвонил телефон.
На экране – имя, от которого у меня сжалось всё внутри: «ЛЮБИМЫЙ».
Я не спешила отвечать. Пусть подождёт. Пусть почувствует, что его контроль – иллюзия. Что я – больше не его кукла.
Всего лишь на секунду, но как же мне стало приятно от этого.
На четвёртом гудке я всё же нажала «принять».
– Слушаю.
– Где ты? – голос Ильи был резким, раздражённым, будто это я названиваю ему, а не он мне! Причём во время утреннего совещания.
– Тебе эта информация зачем? – спросила спокойно, хотя внутри всё клокотало. Особенно от того, что я до сих пор не переименовала этот… «контакт» на что-то более подходящее. Например, «гнида» или «сволочь».
– Не юли. Я знаю, что ты в Самаре. Артур доложил, что тебя видели на вокзале его знакомые.
«Интересно, что это за знакомые такие? Щипачи?» – я поморщилась. Всегда недолюбливала начальника безопасности Белова. Этот Артур казался скользким товарищем.
– Только не говори, что поставил на меня слежку, как на террористку.
– А надо? – парировал Илья, никогда не отвечая на вопросы прямо… хотя раньше этого в его характере не было. – Не заставляй тебе напоминать: ты должна быть на связи. Суд назначат через две недели. Ты должна явиться и подтвердить отсутствие притязаний на имущество и опеку.
– А если нет?
– Не валяй дурака, София, – рыкнул Илья. – Ты же понимаешь, что, если не сделаешь этого, всё пойдёт по-другому.
– По-твоему, – уточнила я.
Тишина. Потом – тяжёлый выдох.
– Ты изменилась.
– Нет, Илюшенька. Я просто перестала притворяться.
Он помолчал. И вдруг – почти шёпотом:
– Ты звонила мальчикам? Почему они такие замкнутые?
Сердце дрогнуло. Но я не дала ему зацепиться за эту боль.
– Нет. Не звонила, – и это была правда. – А чего ты ожидал? Ты растоптал их счастливое детство, а теперь задаёшься странными вопросами! Не кажется, что об этом надо было думать до того, как лезть между ног своей помощницы! И уж тем более раньше того, как позволять Наташе писать сценарий моего позора!
– Она не писала… – начал он, но осёкся.
– Тогда спроси себя: зачем я припёрлась в тот сраный отель с костюмом для тебя?!
– Что? Я… – в его голосе прозвучала усталость, вызванная не раскаянием – нет. Просто усталость от игры, в которой он всё равно выигрывает, и даже не думает о первопричинах тактически выстроенного хода событий. – София, просто приди. Подпиши. И всё закончится.
– Хорошо, – сказала просто, чувствуя другого вида усталость.
Это единственное, чего от меня добился этот чудак на букву «м».
Правда, услышав заветное согласие, Илья аж притих.
Наверное, дар речи потерял от удивления.
А я в это время подумала:
«Как же так, Илюшенька? Прожили мы столько лет вместе, а оказывается, ни ты меня не знаешь, ни я тебя…»
Я резко сбросила звонок, не дожидаясь очередных требований или, ещё хуже, самодовольства, которым Белов в последние годы грешил.
Положила телефон на стол и долго смотрела в потолок, пока суп не остыл, и мой аппетит окончательно не пропал.
«Он боится, – задумчиво подвела итог этого короткого разговора. – Не меня. Меня он не боится. Он боится, что я перестану молчать. Что я перестану быть той тихой, удобной женой, которую можно опозорить и забыть. Он боится, что я стану… личностью, с которой надо считаться…»
Схватила телефон и переименовала контакт Белова в «Подонок».
Глава 10. План действий
На следующий день я снова вышла в магазин – уже не за освежителем, а за чаем, хлебом и банкой мёда.
Вера Митрофановна, хозяйка квартиры, в которой я поселилась, встретила меня у подъезда с ведром и тряпкой.
– Решила подъезд помыть, – ворчливо буркнула она, но в глазах её плескалась одна доброта. – Как ты, девочка? Отдохнула хоть немного?
– Всё хорошо, спасибо, – привычно, как учили менеджеры Ильи по делам с общественностью, ответила я. И тут же поморщилась. – Выспалась. Купила неплохой освежитель и плотно закрыла окна, выходящие на помойку, так что всё относительно неплохо.
– Извини, детка, – искренне протянула старушка. – Вот так у нас работают городские службы: «Губы накрасили, а жопу не подмыли»! Да что там городские?! – женщина в сердцах махнула рукой, наклоняясь с кряхтением над ведром. – Вся страна живёт так… Точнее весь мир. Сдаётся мне, обещанный конец света станет последней точкой в чаше терпения таких обывателей, как я…
– М?
– Говорю, если прилетят пришельцы, та половина человечества, которой якобы не существует, ведь «у нас все равны», – женщина целую фразу заключила в воздушные кавычки, обозначив их четырьмя пальцами, и я улыбнулась, – встретит пришельцев с распростёртыми объятиями… только бы они избавили нас от власть имущих, которые вконец обнаглели. Эх!! Мир сходит с ума, деточка! Кажется, «толерантность» завернула нашу эволюцию куда-то не туда.
Я вздохнула, прекрасно понимая, о чём говорит Вера Митрофановна.
– Дай бог дожить, чтобы посмотреть на это. Больно интересно, что там летит…
Признаться, тут я удивилась.
– Вы реально верите в это?
– Верю, – сказала она, выжимая тряпку. – Почему нет? Хребты динозавров до сих пор находят. А города, цивилизация которых вызывает недоумение у учёных современности? Бог его знает, что там в космосе болтается, глядя на нас…
Я нахмурилась, но, выйдя во дворик многоквартирных высоток, задрала подбородок и посмотрела в небо.
«Бог его знает, что там в космосе болтается, глядя на нас…» – вздрогнув, обняла себя за плечи и быстро сбежала по ступенькам, чтобы купить новую симкарту в метро… такую, которая будет не на моё имя.
И хоть мои знания в этой области были крайне поверхностными, я оказалась права, и уже через час стала обладательницей нового номера.
Никите написала сразу.
Да, Илья не запрещал общаться с детьми, только заставил отказаться от них (ха! Вот и ирония подкатила!), но вряд ли в его пиар-сценарии наши дети принимают сторону матери.
«Ещё станет давить на них… нет. Не хочу, чтобы сейчас хоть кто-то полез к моим мальчикам в душу, чтобы ломать их представления о том, что хорошо, а что плохо. Я слишком старалась, воспитывая их! Мальчикам и так непросто… Особенно Богдаше, который всегда боготворил отца».
Никита не сразу ответил. Только после того, как я представилась Полиной – в точности, как мы условились.
Сынок спросил, как у меня дела, всё ли в порядке. Сообщил, что у него всё хорошо, и что он не прочь встретиться. Но я отказалась. Пока… Не хотелось нервировать Илью до развода. После заседания он обещал отдать мне те два фэйковых заявления. Но я знала, что это всё равно ничего не будет значить. Никакой гарантии нет, что Белов снова не подсуетиться, чтобы выставить меня в глазах своих избирателей чуть ли не чудовищем.
Собственно, поэтому я прикупила пару камер. Одну бросила в сумочку, а вторую поставила в квартире Веры Митрофановны – чисто для алиби, если меня обвинят ещё в чём-то.
Вообще, я чувствовала себя как в каком-то боевике. В главной роли спецагента, который всеми силами пытался вывести коррумпированную сеть бандитов, шифрующихся под мирные столпы общества! В целом – недалеко от истины, да только я – никакой не спецагент! Так… вошь, которую любой может раздавить, стоит только прицелиться как следует.
«Но мы ещё повоюем!» – усмехнулась я, просыпаясь субботним утром на продавленном диване.
Быстро позавтракав надела выстиранное кремовое платье, накинула сверху пальто – всё, то же самое, ведь за вещами в особняк я планировала заехать именно сегодня, после встречи с Алиной.
Оделась и пошла в парк.
Алина ждала у фонтана.
Она выглядела взрослее, чем в моих воспоминаниях. А в глазах – тревога, но и решимость.
– Тётя Софа… – прошептала малышка, и бросилась ко мне.
Я обняла её крепко, ведь на моих глазах росла эта кроха. Я боролась за неё наравне с Дашей, чтобы вылечить, чтобы она смогла полноценно жить, как все.
– Привет, милая. Как ты?
– Нормально, – ответила Аля, но голос дрогнул. – Мама…
– Я знаю, – тихо остановила её, крепче обняв. – Но пока не готова об этом говорить. Понимаешь?
Аля отстранилась и заглянула мне в глаза.
– Понимаю, – прошептала едва слышно. – Я вас всех понимаю.
На мои глаза набежали колючие слёзы, но я нашла в себе силы улыбнуться.
«Какую хорошую девочку мы спасли! Побольше бы таких светлых личностей было в нашем мире!»
Мы сели на скамейку. Алина достала из рюкзака две шаурмы.
– Присоединитесь? Я сегодня ещё не завтракала.
У меня даже в мыслях не было, чтобы отказаться, хотя я успела перекусить омлетом с брокколи.
– Спасибо, Аля. Итак, что ты там говорила…
– Я хочу помочь, – сказала она, глядя прямо в глаза. – Я говорила: у меня есть друзья. Они делают ролики, выкладывают их в тик-токе, делают стримы. Мы можем рассказать правду.
– А ты понимаешь, к чему это приведёт?
– Да. Но… вы же не виноваты.
– Нет. Но мир не всегда выбирает правду. Иногда он выбирает удобную ложь, – сразу начала с предупреждения, чтобы Алина понимала, куда он хочет влезть.
– Тогда мы сделаем правду удобной, – решительно заявила девочка.
Я посмотрела на эту шестнадцатилетнюю малышку – хрупкую, но с огнём в глазах – и улыбнулась:
