— И то, и другое, — выдыхаю я. — Мне кажется, он хочет развестись и лишить меня доли в бизнесе.
— Гандон, — моментально припечатывает Князев. — Но лучше поговорим с глазу на глаз. Когда сможешь встретиться?
— Ты... сам этим займёшься? — не верю своим ушам.
Я-то думала, он просто выделит какого-нибудь подчинённого. Зачем директору агентства возиться с банальным бракоразводным делом?
— Конечно. Ты мне не чужая. И я тебе должен. — Его голос внезапно становится мягче.
Я открываю рот, чтобы спросить «За что должен?», но в последний момент прикусываю язык. А вдруг он вспомнит ту ванную? Вдруг за эти годы осознал, как жестоко поступил? Нет уж, это обсуждение я точно не переживу.
— Я могу подъехать сейчас. Куда? — быстро перевожу тему.
— За сколько доберёшься до городской библиотеки?
Библиотеки? Серьёзно? Прямо как в дешёвом детективе.
— Тридцать минут, — прикидываю время на дорогу и сборы.
— Хорошо. Зайдёшь внутрь, скажешь, что ко мне. Тебя проводят.
Он сбрасывает звонок, даже не попрощавшись.
Я мчусь в гардеробную и замираю перед зеркальным шкафом. Что надеть? Платье? Хватаю длинное, красное, облегающее. Нет, слишком откровенно. Брючный костюм? Слишком официально. Джинсы и свитер? Слишком буднично. Мне хочется предстать перед ним безупречной. Знающей себе цену женщиной.
Прикусываю губу. Если уж быть совсем честной...
Иногда, закрывая глаза перед сном, я позволяла себе фантазировать. И в этих фантазиях Тимур Князев частенько появлялся в роли главного героя. Нет, я не была в него все эти годы влюблена. Я всей душой все эти годы любила мужа, но… Князев невольно стал некой недостижимой мечтой, как актёр с плаката.
Выбираю маленькое черное платье — бессмертная классика. Оно не облегает фигуру, но прекрасно подчеркивает все её достоинства. На шею повязываю свой любимый шарфик из брендовой коллекции. Шелк скользит по коже, добавляя уверенности в себе.
Макияж! Обычно на работу я крашу ресницы и прохожусь по губам блеском. Сегодня же наношу тон и рисую стрелки. Сапоги тоже достаю парадно-выходные. Высокие, до колен, на каблучке.
Кручусь перед зеркалом. Смотрю на себя в отражение. В глазах — нервозность, в позе — сомнение. Может, переодеться и умыться? Слишком уж явно старание. Подумает еще, что я для него так нарядилась.
Но смотрю на часы — время поджимает. Секунды бегут, а я все стою, разрываясь между желанием произвести впечатление и страхом показаться наигранной. Нет. Пойду как есть. Только и успею вызвать такси и доехать до места.
Городская библиотека встречает меня прохладным полумраком и запахом старых книг. Я неуверенно переступаю порог, чувствуя, как подол платья задирается выше колен от быстрой ходьбы.
— Я к Князеву, — шепчу библиотекарше, женщине лет пятидесяти с постным выражением лица.
Та оценивает меня острым взглядом сверху вниз, затем кивает на узкую лестницу:
— Третий этаж. Кабинет в конце коридора. Дверь с вензелем.
Сердце колотится так, будто я банк собираюсь ограбить, а не со старым знакомым мужа обсудить.
Глава 3
Городская библиотека расположена в старинном особняке XIX века — когда-то здесь жила семья купцов Лавровых, а теперь высокие потолки с лепниной и дубовые двери хранят тишину книжных залов. Отдельные кабинеты — бывшие господские комнаты, и в каждой чувствуется отголосок прошлого: потрескавшийся паркет скрипит под ногами, а в витражах играют солнечные зайчики.
Захожу в ту, что с выцветшим вензелем «К» на двери — возможно, это был кабинет хозяина дома, — и понимаю, как гармонично в ней смотрится Князев.
С годами он стал настоящим князем: холеный, с идеально подстриженной бородкой, в безупречно сидящем на плечах пиджаке. Его красота — не мягкая, а властная, с холодным блеском в глазах и уверенностью в каждом движении. Колени подкашиваются от таких мужчин и дыхание сбивается.
— Присаживайся, Маргаритка, рассказывай все подробности, — говорит он с легкой, почти игривой улыбкой, но взгляд при этом острый, цепкий.
Кажется, будто он видит меня насквозь, читает мысли и уже просчитал все варианты еще до того, как я открыла рот. Машина, а не человек.
Даю себе мысленного пинка и, стараясь не дрожать, усаживаюсь за массивный дубовый стол напротив него. Выкладываю всё, что меня тревожит, включая утреннее сообщение от Кота.
Тимур барабанит длинными пальцами по столешнице, словно отстукивает шифр.
— Меня в этой истории только одно смущает, — наконец произносит он.
— Что именно?
— Он не может не понимать, чем ему грозит попытка тебя обворовать. За тобой стоит семья, а значит это чревато последствиями.
— И что это значит? — спрашиваю тихо, сжимая ладони в кулаки.
— Либо он безумно влюблен и потерял голову, либо Кот — кто-то очень влиятельный, и его он боится больше.
— То есть ты считаешь, что речь шла именно о нашем с ним разводе?
— Не то чтобы на сто процентов. Надо для начала копнуть глубже. Но по опыту могу сделать такой вывод. К сожалению, среди нас много идиотов, которые с годами перестают ценить сокровище, которое им дано, и делают глупости в погоне за мечтой.
Разговор у нас сухой и по делу, но то, что он считает меня сокровищем, — приятно.
— Спасибо, что согласился помочь. Скажи, сколько времени потребуется, чтобы во всем разобраться?
— По телефону лучше ничего не обсуждать. Если это не обычная измена, то может стоять прослушка. Ты сможешь вечером еще раз со мной встретиться?
Киваю.
— Скажу Даниле, что надо к родителям заехать.
— Хорошо. Значит, встретимся у их подъезда в семь. У меня уже будут основные сведения. А сейчас езжай по своим делам и веди себя так, будто ничего не происходит.
Встаю, чувствуя, что ноги ватные, но держусь.
— Еще раз спасибо, Тимур.
— И да, Маргаритка... — его голос вдруг становится мягче, почти ласкает, — ты стала настоящей красавицей. Не вздумай в чем-то винить себя. Если твой муж тебе изменяет — идиот он, а не с тобой что-то не так.
И вроде как его слова должны звучать подбадривающе, как мотивационные, но... они воспринимаются иначе — как намек, что я Князева заинтересовала как женщина, что он мною восхищен и предлагает утешиться в его объятиях. Бред, конечно. Но у меня мурашки по коже, я смущаюсь и из кабинета вылетаю с горящими щеками.
В центральную кофейню в офис еду тоже на такси — моя машина на техобслуживании.
Готовлюсь отвечать на вопросы мужа, почему так задержалась, но его на месте просто-напросто нет.
— В банк уехал, — говорит администратор, даже не поднимая глаз от монитора.
Меня злит, что я не в курсе банковских дел нашей общей сети. Но по-настоящему страшно становится, когда я понимаю: у Данилы есть моя электронная подпись. В ушах звенит голос налогового инспектора, которая мне выдавала флешку:
— Маргарита Сергеевна, никогда не забывайте, что этой подписью можно заверить любую сделку. Даже куплю-продажу квартиры. Поэтому не доверяйте ее никому.
Но разве же я могла себе когда-то представить, что муж задумает меня обмануть? Я доверяла Дане как самой себе.
Сажусь за свой стол — матовое стекло, следы от кофейных кружек, его опять даже не протёрли утром! — и роняю голову на руки. Спокойно, Рита! Ты можешь ошибаться! В конце концов Данила пока еще ни разу тебя не подводил. Ну подумаешь, охладел немного! Нельзя сразу в самом страшном его подозревать. Дыши, успокаивайся!
Провожу с собой эту мысленную беседу — и мне действительно становится лучше. Иду за тряпкой, вытираю стол сама. Включаю компьютер, пытаюсь заняться работой — я все же хочу обновить меню, несмотря на всеобщее сопротивление, — но меня отвлекает звонок. Смотрю на экран — «любимая» свекровь.
Отношения у нас с Александрой Яковлевной, прямо скажем, натянутые. Она взъелась на меня за то, что я занималась Алькой сама, а мы должны были, по ее авторитетному мнению, перевезти бабушку к себе домой, чтобы доверить это сложное дело ей. А я просто обязана была отдать себя работе, чтобы Данечка не слишком уставал. Но так как я эту ее идею категорически не поддержала, все пошло не так: и Алина выросла неправильной, и бизнес у нас чахнет, и бедный Данечка себя до камня в желчном пузыре из-за моего эгоизма довел.
— Доброе утро, Александра Яковлевна, — говорю приветливо, хотя зубы стиснуты.
Мне еще с ней поругаться не хватало для полного счастья.
— Не доброе! — рявкает свекровь. — Ты опять сына против меня настраиваешь?! Почему он уже неделю ко мне не приезжает?! У тебя совесть вообще есть?!
Я моргаю недоуменно. Как это «не приезжает»? Он позавчера у нее чуть ли не до полуночи проторчал. По его словам, конечно.
Весь аутотренинг летит к чертям. Подозрения становятся сильнее.
Глава 4
Данила
Кот — мое наваждение и слабость. Она сводит меня с ума, заставляет кровь бешено стучать в висках, а пальцы непроизвольно сжиматься в кулаки от желания. Эта хищная кошка с изумрудными глазами и походкой пантеры уже больше трёх месяцев как превратила мою жизнь в адреналиновый коктейль. Но я не полный идиот, знаю — за её страстью скрывается холодный расчет. Я прекрасно понимаю, что эта меркантильная стерва поиграет со мной и, обобрав до нитки, поменяет на другой кошелёк на ножках. Поэтому сам использую ее по полной программе: в гостиничных номерах с зеркальными потолками, в лифте ее же элитного дома, на кухонном столе в ее квартире, даже в ресторанных кабинетах. Обещаю золотые горы, клянусь в вечной любви, но, само собой, разводиться с женой не собираюсь. Марго — моя судьба и удобная гавань.
Однако с недавних пор Кот начала что-то подозревать. В последнее время ее ласковые объятия стали напоминать удавку, а поцелуи — скорее проверку на вшивость. Мне пришлось прятать от жены засос на животе! Спасибо хоть не на шее. А после утреннего сообщения, которое прочитала жена, внутри поселился липкий страх. Катька явно готовится к решительному броску.
Заезжаю в центральную кофейню только отметиться. Бросаю администратору небрежное:
— Буду весь день в банке.
А сам мчусь к ней. Открываю своим ключом, надеясь застать ее в шелковом пеньюаре, но...
Кот встречает меня в деловом костюме цвета антрацита. Туго стянутый пучок, очки в тонкой оправе (я-то знаю, что стекла там без диоптрий), алые губы, сложенные в презрительную складку. Ну вылитая секретарша или строгая училка из порнофильмов. Все мои благие намерения остудить ее пыл испаряются — пальцы сами собой впиваются в узкую юбку и задирают её к талии, чтобы сжать ничем не прикрытую упругую задницу. Кот, в отличии от моей жены, носит не трусы, а ниточки. Обожаю её за это!
— Какой ты сегодня нетерпеливый! — Ее хриплый смешок обжигает ухо. — Сначала дело. Сказал жене, что разводишься? Флешку привез?
Мир рушится в одно мгновение. Ясно как день — если сейчас ляпну правду (что от Марго с ее связями и братом — бывшим бандитом, а ныне депутатом, мне как-то бежать совсем не с руки), потеряю Катьку здесь и сейчас. А ведь я столько вложил в эту игру! Бабла потратил! Увел ее у того старого пердуна только благодаря сладким сказкам о разводе, женитьбе на ней, совместном бизнесе и вилле на Лазурном берегу.
— Представляешь, у нее срок подписи закончился, — вру без тени смущения, — надо продлевать в налоговой. Потерпи немного, котёнок.
— Блин, ну ты даешь! — Накрашенные губы складываются в обиженный бантик. — Я же уже обо всем с юристом договорилась!
Вот она — ахиллесова пята моей хищницы. За всей этой гламурной оболочкой — девчонка из провинции, едва окончившая курсы визажистов. Именно эта дурацкая наивность под личиной стервы сводит меня с ума.
— Ну ты же у меня умница, — глажу ее по щеке, чувствуя под пальцами шёлк безупречной молодой кожи, — перенесем на недельку. Но только давай не будем раньше времени пугать мою жену...
— Называй ее БЫВШЕЙ! — В голосе любовницы прорезаются истеричные нотки.
— Бывшую жену, — поправляюсь, целуя длинную нежную шейку. — А то она мне новую подпись не доверит.
— Ну ваще, конечно, мась! — Катька пытается меня оттолкнуть. — Я думала, мы уже через две недели полетим на свадьбу Ники на Мальдивы как жених и невеста. Видишь, даже костюм деловой купила! Вживаюсь в роль хозяйки кофеен.
А я уже мысленно срываю с нее эту юбку. Вот ведь парадокс — я эту алчную дурочку совсем не люблю, но стоит вспомнить, что она умеет делать… как разум отключается. Может, в этом и есть ее главный талант — превращать трезвомыслящих мужчин в животных?
— Обязательно поедем, но чуть позже, — вру и тяну её в спальню.
Но Кот сопротивляется.
— Давай сначала пообедаем. — Выпутывается из моих рук и поправляет юбку. — В том новом ресторане у причала. Я зря одевалась, что ли?
Пальцами впивается в мой галстук, будто когтями, и притягивает к себе для поцелуя. Я чувствую, как по спине ползет холодный пот. Не люблю появляться с любовницей на людях. Доброжелателей в городе много. Донесут жене — и мне конец.
— Кошечка моя, давай лучше закажем сюда. — Мой голос предательски хрипнет.
— Не-е-ет! — тянет она, играя пухлой губой. — Я надела новое белье. Хочу, чтобы ты его оценил... после обеда, как ты любишь.
Телефон в кармане начинает вибрировать. Экран светится: «Жена». Сердце замирает. Если не возьму трубку — у Марго добавится подозрений. Если возьму — Кот устроит сцену.
— Извини, это банк... — Я резко сбрасываю вызов и выключаю гаджет.
— Ты сегодня какой-то дёрганый. — Кот язвительно поднимает бровь. — Надеюсь, ты не собираешься меня кинуть, мась?
Ее смех режет, как стекло. Я выкручиваюсь:
— Я же говорил, что надо дождаться новую электронную подпись, а до этого не стоит рисковать...
— Ой, перестань! — Катька слегка шлепает меня по щеке, но в глазах — лед. — Если ты такой трус, может, мне найти настоящего мужчину?
В животе все сжимается. Я не готов прямо сейчас от неё отказаться. Хотя бы ещё недельку!
— Ладно, черт с тобой, — цежу сквозь зубы. — Но на час, не дольше. Дела.
Кот торжествующе улыбается, поправляя очки, а когда проводит языком по губам, я снова забываю, зачем вообще сопротивлялся.
