Сергей Насоновский, Сергей Щербатых
Абиссинец 1889. Том 5
Глава 1. Операция "Бамбук"
Илька дышал сам.
Плохо, с хрипом, короткими судорожными вдохами, но дышал. Время от времени из нее с тихим шипением выходили пузырьки, и грудь побратима приподнималась чуть свободнее.
Семен сидел рядом на корточках и смотрел то на Ильку, то на мои руки, перепачканные кровью.
— Андрюха… Ты где такому научился?
— Видел однажды, как военный лекарь это делал, — ответил я привычной полуправдой. — Вот сейчас вспомнил.
Рыжий хотел спросить еще что-то, но лишь покачал головой.
Радоваться было рано. Трубка лишь выиграла нам время. В груди снова могли скопиться воздух и кровь, рана могла загноиться, а сама трубка — сместиться. Без доктора Илька все еще мог погибнуть.
— Ждать здесь нельзя, — сказал я. — Неизвестно, когда придет катер. Даже если люди дядьки выйдут к нам, без лекаря они ничем не помогут. Пешком с волокушей до Козловской добираться слишком долго, а по реке — часа три.
Илька приоткрыл глаза.
— В протоках… лодки есть.
— Какие лодки?
— Гольдские, обычно промысловики прячут. На берег вытащат, камышом накроют… Возле старицы искать надо.
Семен поднялся.
— Где тут старица?
Илька едва заметно повел глазами вверх по течению.
— За косой… потом будет протока. Там гляди.
— Андрюха, ты за ним следи, — сказал Рыжий, подхватывая винчестер. — А я лодку сыщу.
И Семен исчез в тальнике.
Потянулось ожидание. Я сидел возле Ильки, придерживал трубку и считал его вдохи. Иногда побратим надолго затихал. Я тянулся проверить пульс, но грудь снова подымалась.
Прошел уже около часа, а Семена все не было.
Вдруг со стороны берега донесся треск камыша. Вдоль мелководья показалась узкая длинная лодка. Рыжий стоял в ней, упирался шестом в дно и пытался удержать посудину возле берега.
— Твою ж налево! — донеслось с воды. — Да стой ты, зараза!
Течение разворачивало лодку носом к стремнине. Семен навалился на жердь всем весом и кое-как направил ее к нам.
Я подошел и ухватился за нос.
— Нашел-таки?
— Две там было, — выдохнул Рыжий. — Камышом укрыты, как Илька и говорил. Вторая совсем махонькая, а эта вроде нас выдержать должна.
— Управляться умеешь?
— На Кубани доводилось по плавням на похожих ходить. Только там вода поспокойнее да лодки пошире. Ничего, осилим, братка.
Мы втащили лодку на галечник и застелили дно промасленной парусиной. Потом осторожно перенесли Ильку на разложенный лапник, стараясь не задеть трубку.
Из схрона достали свою справу. Семен сменил изодранную одежду и перевязал порезанное предплечье. Я тоже быстро переоделся, остатки куртки и шаровары сунул в ранец. В лодку сложили и наши трофеи.
Мы уже собирались сталкивать лодку в воду, когда Илька едва слышно произнес:
— Люди.
Я схватился за винтовку.
В тальнике хрустнула ветка. Потом еще одна. Сразу с нескольких сторон послышались осторожные шаги.
— Свои! — раздался знакомый голос. — Не пальните с перепугу!
Из кустов вышел дядя Аркадий. Следом показались шестеро его людей, мокрые, грязные и вымотанные не меньше нашего.
Дядька увидел меня, выдохнул и перекрестился.
— Фух, слава Богу, живы! Мы ваш след раза три теряли. Думали, все, сгинули.
Он подошел ближе и быстро оглядел нас.
— От места взрыва мы были верстах в десяти. Пока добрались, там уже все закончилось. Кого из бандитов догнали, положили. Потом пошли по следу. Видели убитых хунхузов и варнаков, каменный завал. На камнях след потеряли, разошлись веером и только у воды снова его взяли.
Дядя перевел взгляд на лодку и замолчал.
Илька лежал бледный, губы опять отливали синевой. Из-под повязки торчала тонкая бамбуковая трубка.
— Пуля в грудь, — коротко объяснил я. — Легкое сдавило. Воздух выпустил, но без лекаря долго не протянет.
Дядька раздумывать не стал.
— Тогда не мешкаем. До Козловской по воде часа три. Если течение поможет, дойдем быстрее.
Он повернулся к своим:
— Вы остаетесь здесь, ждите катер. Если кто-нибудь из наших выйдет, передайте, куда мы пошли.
— Аркадий Игнатьевич, а вы? — спросил один из его людей.
— Я с ними.
Дядька забрался в лодку и устроился возле Ильки, придерживая его за плечи. Семен взялся за длинную жердь, а я столкнул нос с гальки.
Течение подхватило нас.
— Ну что, братцы, — выдохнул Рыжий, наваливаясь на шест. — В этот раз домой.
Семен стоял на корме, отталкивался шестом от дна и держал лодку ближе к берегу. Дядька следил, чтобы Илька лежал неподвижно, трубка не сместилась.
— Теперь докладывай, — сказал Аркадий Игнатьевич.
Я рассказал все по порядку: про гасян Ульма, ушедших вверх по протоке гольдов, оружейный склад с динамитом, взрыв и погоню.
— Блейка я застрелил, — закончил я. — Домбровского Семен задушил. Савва Руднев устроил засаду у реки, ранил Ильку и ушел через протоку.
Дядька посмотрел на Рыжего.
— Домбровский точно того?
— Точнее не бывает на этот раз, — ответил Семен. — Пока совсем дух не испустил, я его не отпускал.
Впереди начался мелкий спокойный участок. Семен достал из-за пазухи завернутый в промасленную ткань сверток, который я отдал ему перед погрузкой.
— А это при англичанине нашли.
В руки дядьки легли записная книжка Блейка, сложенная карта, телеграфный бланк и листок с перерисованными условными обозначениями. Аркадий Игнатьевич пробежал глазами несколько страниц и развернул карту на коленях. Карандашные линии тянулись от Уссури к Хуньчуню, Владивостоку и дальше на юг. Возле рек и селений стояли цифры и знакомые знаки.
— Тут не один караван, — произнес он. — И Ульма не единственный склад. Переправы, связные, места выгрузки… Сеть куда шире, чем мы думали.
Дядька сложил бумаги и убрал за пазуху.
— Руднев вас видел?
— Всех троих, — ответил я.
Аркадий Игнатьевич посмотрел на лежавшего без сознания Ильку.
— Плохо. Блейк действовал по приказу, сам понимаешь, откуда. Домбровского гнала ненависть к империи, а Савва служит только себе, то бишь деньгам. Он знает русских, китайцев, хунхузов, контрабандистов и пути по обе стороны границы. Вы лишили его большой выгоды. Он захочет вернуть потерянное и расплатиться с вами.
— Найдем, — сказал Семен.
— Теперь найти его будет труднее. После сегодняшнего он станет куда осторожнее.
Впереди показалась знакомая излучина, за которой начинались козловские земли. Аркадий Игнатьевич еще раз проверил состояние Ильки и повернулся к нам:
— До пристани меньше часа. Теперь запоминайте, что станете говорить.
Официальную версию дядька изложил медленно и заставил нас повторить каждую деталь.
Мы высадились на берег по открытому поручению торгово-изыскательской партии: осматривали возможные стоянки и промеряли протоки. В лесу на нас напала шайка примерно из шести хунхузов и беглых каторжан.
В перестрелке Илька получил пулю в грудь. Мы отбились, отошли к берегу и нашли спрятанную в камыше лодку. Сколько противников убито или ранено, неизвестно. Уже после нашего отхода в глубине тайги прогремел сильный взрыв.
— Никакой Ульмы, склада, Блейка, Домбровского и Руднева, — закончил дядька. — Про бумаги тоже молчок. Доклад Петру Петровичу Эпову я сделаю сам.
Семен повторил легенду почти слово в слово, и я следом за ним.
— Почему нельзя рассказать? — спросил я. — Угроза ведь не миновала. Руднев ушел, сеть осталась.
— Именно потому и нельзя. Раскроем работу наших групп. В Лончаково и Козловской начнут гадать, кто и зачем ходил к Ульме. Потом разговоры дойдут до торговцев, приказчиков и китайского берега. К тому же где-то среди своих сидит человек, который передает сведения врагу.
— Думаете, в Лончаково? — спросил Рыжий.
— Не знаю. Он может быть в Козловской, Хабаровке, среди изыскателей или на пароходе. Пока не выясним, официально вас к Ульме не посылали. Вы по-прежнему казаки, которых взяли в помощники изыскательской партии.
— Надо «Сунгачу» как-то проверить. Они хотели ее взорвать, и вроде на пароходе есть их человек.
— Хорошо, — кивнул дядя.
Из-за поворота показалась козловская пристань. Семен направил лодку вдоль берега, несколькими толчками погасил скорость и осторожно подвел нос к сходням.
Нас заметили. На берегу закричали, к пристани побежали казаки. Один, разглядев лежавшего на дне Ильку, сразу бросился к правлению.
— За лекарем побежал, — сказал дядька. — Семен, не дай течению нас развернуть.
Рыжий упер шест в дно. Нос лодки стукнулся о край пристани. Подбежавшие казаки ухватились за борт и подтянули нас к сходням.
Вскоре появился доктор Алексей Юрьевич Балохин с саквояжем. За ним спешили двое санитаров с носилками.
Алексей Юрьевич заглянул в лодку и замер, увидев трубку.
— Это кто сделал?
— Я, — ответил я. — Воздух сдавил легкое. Он уже перестал дышать.
Ильку вытащили на берег и уложили на носилки. Балохин быстро проверил пульс и приложил ухо к груди.
— Разговоры после. Поднимать осторожно. Трубку не трогать!
Ильку понесли в станичный лазарет. Я шел рядом, придерживая повязку. У самого подъема его веки дрогнули.
— Домой… пришли? — едва слышно спросил он.
— Почти, Илька. Теперь доктор тебя поставит на ноги.
У лазарета Балохин остановил меня.
