Личные нужды. Интересная формулировка. Переводилось это как "там творятся такие дела, о которых лучше не знать".
— А что в восточном крыле? — спросила я.
— Ваши покои, миледи.
Конечно. Меня поселили в противоположном конце от "личных нужд" мужа. Как романтично.
Мы поднялись по винтовой лестнице, которая, казалось, была специально спроектирована для того, чтобы люди с больными ногами мучились. К тому времени, как мы добрались до нужного этажа, я уже дышала как паровоз, а моя хромая нога ныла так, что хотелось сесть прямо на ступеньки и разрыдаться.
— Ваши покои, миледи, — Харрис распахнул массивную дверь.
И тут я поняла, что, возможно, недооценила своего драконьего супруга. Комната была... красивой. Нет, не просто красивой — она была роскошной. Высокие окна с витражами, мягкие ковры, изящная мебель. Всё выдержано в оттенках синего и серебра — цветах рода Ройсов.
Кровать была размером с мою бывшую студию, с балдахином из шёлка и горой подушек. Камин уютно потрескивал, отбрасывая тёплые блики на стены. У окна стоял изящный письменный стол, а рядом — мягкое кресло для чтения.
— Ничего себе, — выдохнула я. — Это... красиво.
— Лорд Фредерик лично выбирал обстановку, — сообщил Харрис с едва заметной гордостью. — Он хотел, чтобы вы чувствовали себя комфортно.
Значит, мой дракон не полное чудовище. Просто на девяносто процентов чудовище. Это обнадёживало.
— Ванная комната через эту дверь, — продолжал дворецкий. — Гардеробная — через ту. Ваши вещи уже распакованы и расставлены. Если что-то потребуется, просто позвоните в колокольчик.
Он указал на изящный серебряный колокольчик на тумбочке.
— Мэри будет вашей личной горничной. Она опытная девушка, служит в замке уже несколько лет.
— Спасибо, Харрис. За всё.
Дворецкий поклонился и удалился, оставив меня наедине с Фифи, которая устроилась на коврике у камина и смотрела на меня так, как кот смотрит на канарейку в клетке.
Оставшись одна (если не считать пушистого шпиона), я решила осмотреться. Гардеробная оказалась набита платьями, которые были красивыми, дорогими и абсолютно не моими по стилю. Слишком много рюшей, слишком много корсетов, слишком мало практичности. Но выбирать не приходилось.
В ванной комнате была настоящая мраморная ванна размером с бассейн, а зеркало было таким большим, что в нём можно было увидеть всю свою жизнь — включая ошибки и сожаления.
Я подошла к окну и выглянула наружу. Вид открывался потрясающий — горы, леса, небо с двумя солнцами. Красиво, но... изолированно. Замок стоял на утёсе, добраться до которого можно было только по одной дороге. Идеальная тюрьма для нежеланной жены.
— Замечательно, — пробормотала я. — Теперь понятно, почему он так спокойно оставил меня здесь. Куда я денусь?
— Никуда, — подтвердила Фифи из своего угла. — И не пытайся. Лорд Фредерик не любит, когда его игрушки ломаются раньше времени.
Игрушки. Прелестно.
Я покрутилась по комнате ещё немного, изучая обстановку и пытаясь понять, где тут могут быть скрытые ходы или подслушивающие устройства. В таких замках они просто обязаны быть.
Но больше всего меня интересовало западное крыло. Что там такое творится, что его закрыли даже для жены? Пыточная? Тайная лаборатория? Или просто мужская берлога с разбросанными носками и коллекцией порнографии?
— Фифи, — обратилась я к лисице. — А что в западном крыле?
— Не твоё дело, — огрызнулась она.
— Любопытство — мой порок.
— Любопытство убило кошку, — парировала лисица.
— Хорошо, что я не кошка. Я — хромая невеста дракона. Это гораздо опаснее.
Фифи фыркнула, но, кажется, её это позабавило.
К вечеру, когда в замке начали зажигать светильники, я окончательно поняла: моя новая жизнь будет похожа на шахматную партию. Только фигуры живые, ставки — жизнь и смерть, а правила никто не объяснил.
Что ж, хорошо. Я всегда любила сложные игры.
Пора узнать, на что способна московская девчонка в теле аристократки в мире драконов.
Спойлер: на очень многое.
Глава 4
Проснулась я от того, что кто-то сверлил мне мозг взглядом. Не метафорически — в прямом смысле. Ощущение было такое, будто невидимый дятел долбит по черепу изнутри, отбивая чечётку под названием "вставай, сонная тетеря, на тебя смотрят".
Я приоткрыла один глаз и обнаружила, что у окна, опершись на подоконник, стоит мой дорогой супруг. В одной рубашке, расстёгнутой на пару пуговиц, с взъерошенными волосами и с выражением лица человека, который всю ночь решал сложную математическую задачу. Или планировал моё убийство. С учётом его характера — скорее второе.
— Доброе утро, солнце моё, — пробормотала я, садясь в кровати и пытаясь привести в порядок волосы, которые за ночь превратились в гнездо для особо буйных птиц. — Как долго ты тут стоишь? И главное — зачем?
Фредерик медленно повернулся ко мне. В его золотых глазах плясали какие-то странные огоньки — то ли интерес, то ли предвкушение охоты. Второй вариант мне нравился меньше.
— Я думал, — сказал он таким тоном, каким обычно говорят "я копал могилу".
— О чём? О мировой несправедливости? О смысле бытия? Или о том, как бы избавиться от нежеланной жены самым изощрённым способом?
Уголок его губ дрогнул. Кажется, я попала в точку.
Он не улыбнулся — нет. Улыбка — это когда человек хотя бы пытается казаться человеком. А у него дёрнулся рот, как у волка, который обнюхивает тебя перед тем, как перекусить ключицей. — Я думал… — он сделал паузу, медленную, обволакивающую, как капля яда на кончике ножа, — что тебя подменили. — Что ж, — я вытянулась в спине, поправила край одеяла, под которым, к слову, было исключительно пусто и холодно. Ни объятий, ни утренних признаний, ни даже простого «мне плевать, как ты спала». — Хочешь проверить? Отправь на вскрытие. Правда, будет сложно — я не мертва. Пока.
Он подошёл ближе. Настолько, что я почувствовала запах: в нём смешались пепел, металл и что-то резкое, как ладан в закрытой комнате. Неоднозначный запах. Как и сам Фредерик. — Ты говоришь не так. — Прости, милый. Не так — это как? С придыханием? Или с дрожью в голосе?
Он опустил взгляд. Медленно. И когда заговорил — голос его был слишком ровным. — Ты не боишься. — А должна? Ты решил меня испепелить или всё же убить морально? Уточни, пожалуйста, я в планировании боли предпочитаю чёткость.
На какое-то мгновение между нами повисла тишина — тягучая, густая, в ней звенели мысли, как нити накаливания в лампе: одна неверная фраза — и всё взорвётся.
— Аманда, — сказал он наконец, растягивая имя, словно пробовал его на вкус. — Раньше ты смотрела на меня снизу вверх. Сейчас ты смотришь… как будто знаешь, как я умру.
Я усмехнулась. Улыбка получилась дерзкой, кривой, но в ней было всё: усталость, злость, и тот самый леденящий сарказм, которым лечатся от чувства беспомощности.
— Может, я просто читаю слишком много книг. Или родилась с врождённым чувством превосходства. Я вытянула ногу из-под одеяла. Хромую, слабую, тонкую — как всегда. Но теперь я ею двигала. Не скрывала. Не стыдилась.
— А может, — добавила я, — ты слишком привык видеть во мне жалость. А теперь боишься видеть силу. Что, Фредерик? Неужели страшно, что та, кого ты ненавидел, больше не молчит?
Он не ответил. Он смотрел. Жадно. Напряжённо. Как зверь перед прыжком — только не знал, вцепиться ли в горло или... остаться на месте.
— Завтрак через полчаса, — бросил он глухо, разворачиваясь к двери. — Не опаздывай. Я выиграла раунд.
Пусть и маленький. Пусть и с трясущимися пальцами под одеялом. Но в этой игре я больше не пешка.
Завтрак подали в той же малой столовой, где мы вчера устраивали словесные дуэли. Я появилась вовремя — не хотелось давать ему лишний повод для нравоучений. Но Фредерик опередил меня и уже сидел за столом, методично нарезая мясо на кусочки одинакового размера. Занятие подозрительно напоминало подготовку к анатомированию.
— Хорошо спала? — спросил он, не поднимая глаз от тарелки.
— Как убитая. Что, учитывая обстоятельства, довольно символично.
На этот раз он определённо улыбнулся. Ненадолго, но всё же.
— У тебя своеобразное чувство юмора, жена.
— У меня своеобразное всё, муж. Это же ты вчера заметил.
Я села напротив него и принялась за завтрак. Еда была восхитительной — видимо, повар в замке знал своё дело. Жаль только, что атмосфера за столом напоминала переговоры между двумя вражескими государствами перед объявлением войны.
— Скажи, Аманда, — Фредерик отложил нож и внимательно посмотрел на меня, — ты помнишь нашу первую встречу?
Ой. Начинаются проверочные вопросы. Я сделала невинное лицо и жевательный звук — отличный способ выиграть время для раздумий.
— Хм? А какую именно? Их же было несколько.
— Последнюю. На королевском балу. Полгода назад.
Чёрт. Я понятия не имела, что происходило на том балу. Но отступать было некуда.
— А что конкретно тебя интересует? — я попыталась изобразить лёгкую заинтересованность. — Ты тогда тоже был таким... обаятельным?
— Ты танцевала с графом Алленом. Три танца подряд. Это вызвало толки.
Графом Алленом? Кто это вообще такой? И почему три танца — это плохо?
— Граф Аллен — прекрасный танцор, — сказала я осторожно. — И довольно интересный собеседник.
Что-то промелькнуло в глазах Фредерика. Подозрение? Или... ревность?
— Интересный, — повторил он медленно. — Да, он известен своими... интересными беседами. Особенно с замужними дамами.
А, понятно. Граф Аллен — местный бабник. И настоящая Аманда с ним флиртовала. И это, видимо, не понравилось моему драконьему мужу. Интересно.
— Ревнуешь? — спросила я с самой невинной улыбкой.
Его зрачки на мгновение стали вертикальными.
— Я не ревную. Я просто помню.
— Что именно помнишь?
— Как ты смотрела на него. И как он смотрел на тебя.
В его голосе послышались нотки, которых там не было раньше. Что-то горячее, опасное. Дракон просыпался.
— И как же я на него смотрела? — Я наклонилась вперёд, подперев подбородок рукой. Опасная игра, но чертовски увлекательная.
— Как женщина смотрит на мужчину, которого хочет.
Бах. Прямо в лоб.
— Также как должна смотреть замужняя женщина на своего мужа? — парировала я.
— Вот именно.
Мы смотрели друг на друга через стол, и воздух между нами практически искрил от напряжения. Я чувствовала, как моё сердце колотится, как будто я бежала марафон. А может, это было сердце Аманды, реагирующее на близость того, кто когда-то ей нравился?
— Знаешь что, Фредерик? — Я откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. — Хватит ходить вокруг да около. Говори прямо — что тебя беспокоит?
Он замер с чашкой в руке.
— Тебя беспокоит, что я изменилась, — продолжила я. — Что я больше не та тихая мышка, которая дрожала от твоего взгляда и готова была съесть землю, лишь бы ты обратил на неё внимание. Тебя пугает, что теперь я могу дать тебе отпор.
— Меня не пугают мышки, — сказал он тихо. — И не пугают кошки.
— А что пугает?
— Ложь.
Слово упало между нами, как гильотина. Я почувствовала, как холод пробежал по спине.
— Какая ложь?
— Ты не та, кем была полгода назад. Не та, кем была месяц назад. Чёрт, ты не та, кем была три дня назад, до свадьбы. — Он поставил чашку и посмотрел мне прямо в глаза. — Так кто ты, Аманда Ройс?
Моё сердце забилось так сильно, что я была уверена — он его слышит. Вопрос висел в воздухе, тяжёлый как смертный приговор. Что сказать? Что я умерла в другом мире и каким-то образом попала в тело его жены?
Но вместо этого я сделала то, что умела лучше всего — перешла в атаку.
— А ты кто, Фредерик Драгонхарт? — Я встала из-за стола и подошла к нему, стараясь не хромать сильно. — Человек, который женился на женщине, которую презирает? Который считает жену обузой и открыто демонстрирует своё пренебрежение? Который живёт в замке, полном тайн, и запирает от жены целое крыло?
Он тоже встал, возвышаясь надо мной. Жар от его тела был почти осязаемым.
— Я дракон, — сказал он просто. — И драконы не лгут.
