— А вы… — Я обвожу взглядом остальных работников кухни. — Сперва наведите здесь порядок. Каждый знает своё рабочее место? Это первое, с чего мы будем налаживать нашу жизнь. Если возникнут вопросы — обращайтесь ко мне.
Замечаю, как переглядываются другие рабочие. Я опасалась, что они начнут спорить, ведь их пытается организовать не пойми кто, но, кажется, эти люди тоже рады спихнуть на меня ответственность за принятие решений.
Пока всё складывается удачно. Наверняка при других обстоятельствах кто-то начал бы спорить, однако никому не хочется связываться ни с солдатами, ни с управлением, тем более в такой непростой период. А ещё чокнутую мамашу Кристарда со счетов скидывать нельзя. Чую, она всем нам ещё крови выпьет.
Кухня постепенно оживает. Люди расходятся по своим делам, движения становятся более уверенными, голоса — спокойнее. Я чувствую, как внутри растёт что-то, похожее на гордость. Может быть, Винтер прав и это мой шанс?
Замечаю в углу знакомую кошачью фигуру. Винтер наблюдает за происходящим с подоконника. И как только эта зверюга умудряется перемещаться? Он будто везде сразу.
Наши взгляды встречаются, и мне кажется, что он едва заметно кивает.
За пару часов работы нам удаётся навести относительный порядок. Таша докладывает о состоянии кладовых, Мира успешно расселяет солдат.
Я как раз устраиваюсь за столиком в углу с чашкой чая и просматриваю списки постояльцев, когда слышу этот голос — резкий, высокомерный, от которого по спине бегут мурашки.
— Ну надо же, какая... деловая.
Медленно поднимаю глаза. В дверях стоит Майгара, мать Кристарда. Успевшая переодеться, но сохранившая змеиную улыбку на губах. Я была в таком шоке, когда мы с ней познакомились, что мало что понимала из её речи, однако успела запомнить эту неприятную деталь, превращающую вполне красивую женщину в монстра.
— Доброго дня, леди Деролон. — Я стараюсь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё сжимается. — Вы что-то хотели?
— Доброго? — Она проходит в комнату, небрежно проводя пальцем по столешнице. — О да, для меня он определённо добрый. Наконец-то справедливость восторжествовала.
Её глаза блестят нескрываемым злорадством. Сжимаю пальцы под столом так, что ногти впиваются в ладони.
— Что вы хотели? — повторяю я вопрос уже не таким спокойным голосом.
— О, я просто хотела лично убедиться, что моему внуку ничего не угрожает. — Женщина осматривает помещение с демонстративным отвращением. — А ты... что ж, похоже, нашла себе подходящее место. Среди прислуги.
— Я выполняю работу, которая необходима постоялому двору. — Каждое слово даётся с трудом, но я держу спину прямо. — Раз уж мы все здесь застряли.
— Работу? — Она смеётся, и этот смех похож на звон битого стекла. — Ты хоть представляешь, как управлять таким заведением? О, постой-ка… — Майгара берёт со стола мои записи, бегло просматривает их. — Какая безграмотность! Эти расчёты никуда не годятся.
Ясно. Скандала не избежать, она настроилась.
Это даже не мои записи. К тому же я сомневаюсь, что она могла так быстро проверить их и найти ошибки.
— И этот беспорядок… — Она обводит рукой комнату, где на самом деле всё аккуратно разложено. — Неудивительно, что мой сын решил забрать ребёнка. Ты даже комнату прибрать толком не можешь, куда уж тебе воспитывать наследника?
Внутри всё клокочет от гнева, но я заставляю себя дышать ровно.
— Если у вас нет конкретных вопросов по работе постоялого двора, прошу не отвлекать меня. Много дел.
— Дел? — Женщина снова смеётся. — Какие у тебя могут быть дела? Ты теперь просто кормилица. Функция. И даже это ненадолго. Мой сын быстро найдёт более... подходящую замену.
А вот это тревожный звоночек. Если речь про новую жену, то пусть хоть трёх берёт, как султан. Меня больше волнует, не помешает ли он мне общаться с моим ребёнком.
Каждое её слово как удар ножом. Но я не подам виду. Не доставлю ей такого удовольствия.
— Это всё, что вы хотели сказать? — Я растягиваю губы в улыбке, даже не пытаясь сделать её живой. — Я могу вернуться к своим делам?
Майгара хмыкает. Явно недовольна тем, что не смогла развить конфликт, но ничего нового придумать у неё не получается, так что ей приходится искать себе другую жертву для издевательств.
С последним презрительным взглядом в мою сторону она выплывает из комнаты. Только когда её шаги затихают в коридоре, я позволяю себе судорожно выдохнуть. Руки дрожат, в горле стоит ком.
— Ты хорошо держишься, — хвалит Винтер, обращаясь ко мне в мыслях, потому как никто больше на слова говорящего кота не реагирует. — Она просто злобная старуха, которая питается чужими страданиями.
Киваю, пытаясь взять себя в руки. Но её слова всё ещё звенят в ушах. Функция. Замена. Отчасти она права…
— Вернись к работе, — советует кот. — Это лучшее лекарство от подобных... визитов. Она просто отвлекает тебя.
Да. Сосредоточиться на том, что могу контролировать. Не думать о её словах, о сыне, не думать...
Но почему-то бумаги перед глазами расплываются, и приходится несколько раз моргнуть, прежде чем вернуться к спискам.
Глава 22
Если вначале мне кажется, что я быстро втянусь в работу и возьму постоялый двор в свои руки, то, пролистав две счётные книги за последний год, я понимаю, что эта задача, возможно, и вовсе не имеет решения.
Вздыхаю, в очередной раз перебирая разрозненные листы с записями. Передо мной — настоящий хаос из чисел, пометок и каких-то непонятных символов. Некоторые страницы исписаны убористым почерком Рильды, другие — размашистыми каракулями её помощников, третьи и вовсе пусты.
— Как вообще можно было так вести дела? — бормочу я себе под нос, пытаясь сложить в голове хоть какую-то картину. — Самой не разобраться.
Впрочем, возмущаться неприлично, вряд ли Рильда планировала свою смерть, чтобы кому-то пришлось перерабатывать её документы и брать дело в свои руки. И всё же я расстроена возникшими сложностями.
Признать честно, страсть как хочется просто взять и резко стать профи в этом вопросе, чтобы пойти прямиком к Кристарду и заставить считаться с собой. Стать для него незаменимой и гнуть свои условия. Чтобы уже этот наглец искал моего расположения, а не так, как сейчас!
С другой стороны я понимаю, что он всё же настоящий отец ребёнка, а не фальшивка, как я. Наверное, именно это сдерживает мои порывы в попытках вернуть сына. Я успела полюбить этого малыша всем сердцем.
Пока мы сидели в кабинете Рильды, Майгара сказала, как его зовут. Кселарон. Господи, какой же бред. Я узнаю имя собственного ребёнка из болтовни скандальной свекрови. Ну а как ещё? Не у муженька же спрашивать?
Да, возможно, это не мой ребёнок. Но если я оказалась его мамой, то хочу продолжить ей быть. Если меня не станет, значит он останется один на один с этим чудовищем, так? Без мамы?
Может, Кселарон и научится с этим жить, однако я хочу позаботиться об этом мальчике. Хочу быть ему нужной. Не знаю, могла ли настоящая Элена похвастаться этим.
Выходит, я пытаюсь не просто доказать Кристарду, что я не пустое место. Я доказываю это ещё и себе.
Да уж, вляпалась я знатно.
В офисе, где работала раньше, каждая цифра имела своё место, а документ — порядковый номер. И это не говоря о том, что у нас была электронная база, упрощающая поиск информации и доступ к ней. А здесь... Вот запись о закупке муки, датированная весной. А вот счёт за свечи, но без указания количества. А между ними — какие-то пометки о долгах постояльцев, половина из которых уже давно покинула двор.
Впрочем, могло быть и хуже. Я, в конце концов, каким-то образом понимаю их речь, записи. Времена года тут не отличаются от моих земных. Появились бы какие-то неясные значения, и что потом делать?
Трясу головой, пытаясь избавиться от нарастающего желания перевернуть стол. Я думала, что смогу опереться на опыт Рильды, понять, как она управляла этим местом. Но теперь понимаю: она просто держала всё в голове, полагаясь на интуицию и годами наработанные связи. А у меня нет ни того ни другого.
— Что же делать? — шепчу я в пустоту, чувствуя, как подступает отчаяние.
Закрываю глаза, делаю глубокий вдох. Нет, нельзя сдаваться. Подумай, Лена. У тебя есть образование, есть опыт работы с документами. Пусть не такими, но...
Открываю новую, чистую тетрадь. Мои пальцы слегка дрожат, когда я макаю перо в чернильницу. Придётся начинать с самого начала. Построить такую схему, в которой легко будет разобраться. Буду опираться на свой опыт в нормальном мире без драконов и ледяных монстров.
— Первое — учёт помещений, — произношу я вслух, выводя аккуратные строчки. — Сколько комнат, их состояние, стоимость проживания...
За этим последует учёт припасов, расходы на содержание двора, зарплаты работникам... Список того, что нужно сделать, растёт с каждой минутой, и от его объёма начинает кружиться голова.
Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть, оторваться от бумаг. На пороге молодой солдат, он неловко переминается с ноги на ногу.
— Госпожа... вас просят подняться. Младенцу пора кормиться.
Сердце подпрыгивает к горлу. Мой мальчик! Вскакиваю так резко, что опрокидываю чернильницу — чёрная клякса расползается по свежим записям, но мне всё равно. Я бросаю поверх то, что принимаю за промокашку, и бегу за сопровождающим. Только сейчас понимаю, как измучилась от разлуки, как болезненно ныла грудь.
Поднимаемся по лестнице — слишком медленно, хочется бежать. Солдат стучит в дверь покоев Кристарда, дожидается короткого «Войдите» и пропускает меня вперёд.
Кристард сидит за столом, заваленным картами и документами. В колыбели рядом с его креслом мой малыш! Такой красивый родной.
Есть что-то невероятное в этой картине. Сильный мужчина, занятый работой и одновременно присматривающий за ребёнком. Вот только я слишком зла на него, чтобы позволить себе искренне умиляться этой картиной.
Тем более что дракон даже головы не поднимает, так что я сразу иду к колыбели.
— Здравствуй, солнышко, — шепчу я, взяв его на руки. — Соскучился по маме? И я скучала, так скучала...
Устраиваюсь в кресле, расстёгиваю платье. Краем глаза замечаю, как Кристард поднимает голову от бумаг и хмурится.
— Кушай, маленький, — продолжаю я говорить с сыном, поглаживая его пушистую головку и не обращая внимания на очевидно уже бывшего после разлучения меня с малышом мужа. — Какой ты у меня хороший, какой сильный. Вот так, молодец...
— Раньше ты не разговаривала с ним. — Голос Кристарда заставляет меня вздрогнуть. В нём слышатся недоумение и... подозрение?
Не знаю, что ответить. Как объяснить, что каждое мгновение с сыном теперь — драгоценность? Что боюсь не успеть наговориться с ним, налюбоваться им?
— Просто... ему нужно слышать мой голос...
Глупость, возможно. Я не знаю, почему мне хочется тараторить без умолку. Я теперь почти не вижу сына и пытаюсь вложить в эти короткие минуты всю свою любовь, всю нежность.
Проходит где-то полчаса, тишину которых нарушает только моё воркование. Малыш заканчивает есть, а когда я кладу его на плечо, чтобы дождаться, когда он срыгнёт, начинает хныкать.
— О, ты испачкался? — догадываюсь я. — Сейчас мы с тобой…
— Нет, — обрывает Кристард. — На этом всё. Можешь идти.
— Но… — Я прижимаю сына к груди, не желая отпускать. — Пожалуйста, я только переодену его...
— Я сказал — нет! — Его голос становится жёстким. — Его бабушка справится, она здесь для этого. Ты свободна.
Будто по команде, в комнату входит Майгара. Она снова успела переодеться, неизменен только её взгляд в отношении меня: остался таким же холодным.
Дрожащими руками передаю ребёнка вошедшей женщине. Кселарон начинает плакать, и каждый его всхлип отдаётся болью в сердце.
— До свидания, маленький, — шепчу я, борясь с подступающими слезами. — Я люблю тебя.
Выхожу из комнаты, еле держась на ногах. В ушах всё ещё звенит детский плач. Прислоняюсь к стене, пытаясь восстановить дыхание.
Нужно вернуться к работе. Сосредоточиться на делах. Не думать о том, как пахнут его волосики, какой тёплый он был в моих руках, как отчаянно не хотелось его отпускать...
Но вместо этого я сползаю по стене и обхватываю колени руками.
Нужно подняться, вытереть слёзы, расправить плечи. И справиться.
Я должна. Ради него.
Глава 23. Кристард Деролон
— Да, Ваше Величество. Я всё понял. Будет исполнено, — киваю я, хотя собеседник через кристалл связи не может этого видеть.
За стеной в соседней комнате надрывается Кселарон, и каждый его крик отдаётся в висках острой болью.
Наконец Лианор прощается со мной. Тру переносицу, пытаясь собраться с мыслями. Злит то, что у меня недостаточно информации, что эта командировка рискует затянуться.
С одной стороны, хорошо. Мало прецедентов, значит мало жертв, но, к сожалению, основная часть информации собирается на анализе трагедий.
Стоит попробовать организовать что-то подобное, однако в контролируемой и максимально безопасной среде. Чтобы и данные собрать, и человека не потерять. Нужно выбрать кого-то из солдат.
Я бы и сам пошёл, но, увы, эти твари чувствуют жар драконьей крови и не приближаются. Основная их масса, разумеется.
Плач становится громче — невыносимо. Что там делает мать? Встаю с кресла и быстрым шагом направляюсь в соседнюю комнату.
— Ну же, перестань! Какой капризный мальчишка! — Голос матери звенит от раздражения.
Кселарон, красный от крика, извивается у неё на руках.
— Дай его мне.
Мать с явным облегчением передаёт ребёнка.
Прижимаю сына к груди, и он почти сразу затихает. Маленькие пальчики цепляются за мой камзол, влажное от слёз личико утыкается в шею. Что-то сжимается внутри от этого доверчивого жеста.
— Ну вот опять. — Мать раздражённо поправляет причёску. — Совершенно избалованный ребёнок. Это всё твоя жена потакала ему во всём, теперь он и минуты не может провести без няньки.
— Мама, — вздыхаю я, покачивая притихшего Кселарона. — Может быть, дело не в избалованности? Если бы ты больше внимания уделяла его потребностям...
— Что?! — Она резко разворачивается, глаза сверкают. — Смеешь учить меня обращаться с детьми? Я вырастила тебя и твоих братьев!
