— Работал.
— Так и запишем, прятал закладки.
— Что? Какие еще закладки? Я вам что, библиотекарь-оборотень? По ночам закладки раскладывать…
Тот, кого звали Митрич, хохотнул, продолжая потрошить мой несессер.
— Пошути мне тут! — треснул дубинкой по решетке Рыжий. — Делал что, спрашиваю. И ответ мне нужен верный не только с семантической точки зрения!
Ничего себе, какие слова тут стражи закона знают! Я аж дар речи на секунду потерял.
— Семантической? — прогундосил Митрич. — Иванов, ты где таких слов набрался?
Иванов смущенно пожал плечами, пряча улыбку в рыжие усы.
— Толковый словарь в туалет положил. Вместо освежителя читаю. Семантический значит верный по смыслу, — начал он пояснять своему напарнику. — Как ответ этого пряника на вопрос, что он делал в парке ночью. Мол, работал. Семантически верный ответ. Но бесполезный. Понимаешь?
Митрич покачал головой.
— Не особо.
— Зато я понял, — и опять я не удержался.
И снова дубинка, на этот раз Митрича, резко ударила по решетке.
— Зато у меня с арифметикой хорошо! — рыкнул он. — Считать люблю. Хочешь, ребра тебе пересчитаю?
— Хорошо загнул, — уважительно покивал Иванов. — Ладно, что там у него в сумке?
Митрич сграбастал в увесистую ладонь кучу склянок из сумки и рассыпал по приборной панели полицейского автомобиля. Они неярко блеснули в свете фонаря, под которым стояла машина.
— Чепуха какая-то, — отвечал Митрич. — На закладки не похоже, больно крупная фасовка. Еще и в стекле.
— Может, он мул? — пожал плечами рыжий усач.
— Какой еще мул? Вы вытяжки из мухомора гандозийского объелись? — возмутился я сравнению с животным.
Мул, блин! Этого еще не хватало. И так в моей сумке роются, словно в нутре копаются. А я ничего с этим не могу поделать. Пока. Но и помогать им не собираюсь.
— Вытяжки из чего? — переглянулись полицейские и пожали плечами.
— А это что? — спросил Митрич, начиная вытаскивать на свет ступку с пестиком, спиртовую горелку. — Странноватый набор для мула.
Ну все, сейчас они поймут, что я алхимик.
— Лучше тебе начать говорить, пряник, — обернулся ко мне Иванов.
Или не поймут? Судя по всему нет, не догадываются даже. Я должен это использовать. Играть — так до конца.
— Говорю же, я работал. Собирал образцы и данные почвы для своего исследования. Я работаю в «Воронов Фармацевтик» над новым удобрением для парковых газонов. В левом нагрудном кармане куртки у меня есть пропуск на работу, можете проверить его.
Митрич посмотрел на усача, вопросительно кивнул головой, тот в ответ покачал своей и заговорил:
— Пропуск какой угодно нарисовать можно. А до утра мы твои слова проверить не сможем, Максим Исаев.
Они снова переглянулись, обменялись многозначительными кивками. Я понял: они что-то задумали. И вряд ли мне это понравится.
— Слушай, Исаев, у нас снова смена заканчивается, и возиться с тобой нам совсем не хочется, — продолжил уже усач Иванов и замолчал, выразительно глядя мне в глаза.
— У меня есть отличная идея, — уловил я ход его мысли. — Вы отпускаете меня, словно меня никогда не было в этом парке. Возвращаете все мои вещи, а я делаю вид, что вы меня не избивали. По-моему, звучит неплохо.
Давайте, ребятки, соглашайтесь. Я действительно готов простить эти несколько ударов. В конце концов, бывали схватки и посерьезнее, и с исходом куда хуже. Меня поджимает время. Из трех дней остался всего один, чтобы приготовить зелье для девочки.
Митрич снова хохотнул и сгреб склянки и инструменты в несессер. Иванов разочарованно покачал головой.
— Нет, Исаев, ты меня не понял, — произнес он с вздохом. — Мы делали свою работу, потратили на тебя время и силы, которые могли использовать для поимки настоящих преступников, а не всяких ботаников. Как считаешь, мы заслужили немного благодарности за свою работу и небольшую порцию извинения за потраченное время, а, пряник?
Я рассмеялся, откинувшись на сиденье. Да они просто вымогали взятку по принципу «с паршивой овцы хоть шерсти клок». А я, в облике Исаева, еще как-то не успел разбогатеть. Да и не собирался платить эти двоим, даже если бы у меня были все богатства мира. Не на того напали…
— Придется везти этого юмориста в отделение, — пожал плечами Иванов. — Покажем его начальнику смены — пусть разбираются, что с ним делать.
— Блин! — стукнул кулаком по приборной панели Митрич. — Опять кучу бумажек заполнять. Может, просто покрепче его отделать?
— А если он и правда из «Воронов Фармацевтика»?
— Пропуск все еще у меня в куртке, ребята, — подсказал я.
Обычного удара дубинкой по решетке вдруг не последовало.
— Начальник нас с говном съест, Митрич, — качнул головой рыжий усач, заводя машину. — Пусть лучше у него голова болит.
— Ладно, — махнул рукой второй полицейский.
Автомобиль тронулся, съехал с тротуара и оказался на широкой и пустынной дороге. Я расслабленно откинулся на сиденье. Слушал, как обо мне докладывают диспетчеру как о «темной лошадке». Не получилось отвязаться от них на месте, но, честно говоря, я и не ожидал появления стражей закона в парке ночью. А еще меньше ожидал, что выкапывание травы из-под дерева является чем-то противозаконным. И что, блин, за закладки у них тут? Я только книжные знаю…
В любом случае нет той решетки, которая может удержать Верховного Магистра Алхимии.
***
Роман Копылов устало снимал с себя форму в раздевалке Седьмого отделения полиции. Ноги гудели после очередной смены, плечи неприятно покалывало, а в голове стоял тихий звон после криков скандальной баронессы, который никак не проходил. Она орала как резаная, хотя сама, будучи пьяной, порезала официанта элитного ресторана.
Рядом переодевался сержант Бабаев из другого наряда. Болтун и весельчак. Роману казалось, что его вообще ничто не может смутить или опечалить.
— Как смена, Копылов? — спросил Бабаев, по всей видимости, не выдержавший трех секунд тишины.
— Как обычно, — отозвался Роман и похрустел шеей. — Пьяные разборки и бесконечное патрулирование улиц.
— Такая же фигня, друг. У соседей из шестого вон повеселее.
— Чего это? — скорее из вежливости спросил Копылов, с трудом снимая потную майку.
— Говорят, кого-то интересного поймали. Не то закладчика, не то целого мула. Забрел в ботанический сад и копал там чего-то. Если мул, то кому-то лишняя звезда на погон упадет. Или, как минимум, премия, — Бабаев завистливо присвистнул.
— И что же здесь интересного?
— Да парень этот говорит, что в «Воронов» работает, а у самого сумка с кучей склянок непонятных.
— В «Воронов»? — насторожился Роман. — А как зовут этого парня?
— Фу-у-ух… Дай-как вспомнить. Фамилия у него какая-то… шпионская, что ли. Имаев, Минаев, Изамин… — перечислял Бабаев задумчиво.
— Исаев? — подсказал уже переодевшийся Копылов.
— Да, точно! А ты откуда знаешь? — удивился низкорослый сержант.
— Кино одно смотрел про шпионов… — рыкнул Роман и, едва сдерживая раздражение на нерасторопный рассказ Бабаева, вырвался из раздевалки, хлопнув дверью.
***
А неплохие у них тут решетки! Толстые, основательные. Такими можно и человека под действием Берсерка удержать. Правда, недолго.
Митрич и Иванов привезли меня в отделение полиции № 6, так значилось на табличке у входа. Посадили в камеру с этими толстыми решетками и ушли. Камера располагалась напротив небольшого, огороженного стеклом закутка, где сидел дежурный и еще двое полицейских. Один принимал звонки, другой следил за каким-то пультом и камерами, возможно, делал что-то еще. А сам дежурный… дежурил. С моей точки наблюдения я видел только кусок лысой головы из-за стойки.
Сама камера была небольшая. Четыре на шесть метров. Вдоль зеленых стен — деревянные скамьи. Две из них были заняты двумя мужиками в лохмотьях. Несло от них… знатно. Ну хоть наручники с меня сняли.
После того, как меня запихнули в камеру, те двое, рыжий усач и бугай с пудовыми кулаками Митрич, поругались с дежурным.
— Начальник смены на месте? — спросил Митрич.
— Нет его.
— Оформи этого, — бросил Иванов дежурному.
— Тебе надо, ты и оформляй, — пожал плечами дежурный. — Знаю я уже, как вы работаете. Сначала пугаете задержанного, потом… договариваетесь и отпускаете. А мне бумагу пиши на то да на это!
— Ты на что намекаешь? — набычился, пытаясь просунуть голову в окошко, Митрич. — А если он убил кого, а?
Но дежурного это не проняло.
— Вот убьет, тогда и оформлю. А пока на! — он сунул в окошко кипу бумаг. — Сами все оформляйте. Протокол задержания, опись и все остальное. Вперед и с песней. А я к этим бумагам и не притронусь.
— Вот ты черт усатый! — вырвал бумаги Иванов.
Я фыркнул, не сдержавшись. Иванов же сам с усами. И на меня отреагировал, зло зыркнув исподлобья.
— Пошли, Митрич! Напишем такой протокол, что этот хохмач у нас на Колыму уедет.
Они ушли и исчезли в недрах отделения, прихватив с собой мой несессер.
Надо выбраться до того, как придет начальник смены. Сдается мне, он окажется умнее этих двоих и раскусит во мне алхимика. Значит, единственный выход — это побег.
Все силовые варианты я отмел сразу еще при задержании. Любой из них приведет к тому, что меня начнут искать, а оказаться вне закона мне сейчас нужно меньше всего. Поэтому действовать буду хитрее.
Протянув руки за спину, где пузырем надулась рубашка, нащупал в складке несколько маленьких склянок и, вытянув из-за пояса рубашку, осторожно спустил их на скамью.
Меня спасла старая привычка складывать несессер в строго определенном порядке. За года работы я сформировал систему, по которой собирал склянки в сумку. Каждый угол, ряд, ярус кармашков и отсеков строго соответствовал определенному типу веществ: порошки, травы, эссенции и так далее. А уж они ставились в одинаковой последовательность в соответствии с назначением.
Так что, когда первыми ударами меня свалили с ног, я уже примерно знал, что и где брать, а в голове мигом высветились парочка рецептов зелий, которые я могу сделать на коленке. Главное было — скрыть склянки от полицейских. Когда меня подняли, чтобы обыскать, по паре склянок я зажал большими пальцами в ладонях и повернул против света фонарика. Меня обыскали. Ослепленный Митрич не заметил маленькие тусклые стекляшки. А когда мне захотели надеть браслеты, скомандовав «руки!», я специально сперва сложил их за голову, сведя лопатки, чтобы воротник отогнулся. Якобы не понял команды. В этот момент склянки скатились по спине за шиворот и так там и остались. Ведь Митрич уже обыскал мою талию.
Итак, что у меня есть?
— Хрр! Я же сказал, еще на ход ноги! Хрр… — резко завозился мужик в дальнем углу. Почавкал пересохшими губами и перевернулся к стенке.
Фух, напугал! Но спал он вроде крепко. Хотя… Даже если оба соседа проснутся, все равно с похмелья ничего не поймут.
Итак, к склянкам. У меня есть Pulvis Lunaris, Essentia Bufo oculi, Tentaculum Sepiae tacitae и споры Cornufungus profundus. То есть мелкодисперсный серебристый порошок лунного пепельника, вязкая зеленая эссенция жабьего глаза, высушенное щупальце спрута-молчуна (по крайней мере, так гласила выцветшая надпись на приклеенной бумажке — нашел парочку в закромах Исаева) и ампула спор гриба, покрывавшего тело гриборога. В моем мире был аналог, так что свойства я знал.
Как знал, что они скоро пригодятся. Вообще, я это подготовил для Бойлерова и даже придумал, как именно использовать, но, похоже, придется пустить их в ход пораньше.
Из этих ингредиентов я могу приготовить всего три зелья. Зато прямо на коленке.
Первое — это Глухой щит. Если его выпью, оно создаст вокруг головы ауру, которая будет искажать мою речь для слушателя. Полезно, когда у тебя паранойя, но сейчас явно не та ситуация.
Второе зелье — Тень молчания. Одно из моих любимых зелий из-за его эффекта. Оно также продуцирует вокруг тела ауру. Но та делает шаги беззвучными, а речь — тихой и неразборчивой, похожей на шепот призрака. Да и сам человек кажется неясной тенью. Это зелье могло бы помочь мне сбежать, но у него есть два существенных минуса. Во-первых, все-таки оно не делает тебя «призраком», то есть сквозь решетку пройти не выйдет. Во-вторых, оно плохо работает в замкнутых помещениях, где тебя видят напрямую. Если его использовать, это все равно будет почти как побег силовым методом. Кто-то открывает камеру, прекрасно тебя видит, затем ты пытаешься проскользнуть мимо него, и это либо удается, либо нет. В любом случае меня начнут искать как беглеца.
Так что Тень молчания — тоже не вариант.
Третье — Языкоправ. Смешанные в правильной пропорции ингредиенты блокируют тормозные механизмы, самоконтроль, и мысли человека тут же оказываются на его языке. Очень веселое зелье! Тоже одно из моих любимых. Я люблю подмешивать его в чашу с пуншем или еще в какой напиток, желательно с алкоголем, на моих светских вечеринках. Вот тогда скучный раут превращается в настоящее веселье. Точнее сказать, я любил подмешивать это зелье. Тело другое и жизнь другая.
Но все еще впереди!
Вечеринки здесь нет, зато есть целая куча людей, которые вряд ли часто говорят друг другу правду.
Только есть несколько проблем. В идеале Языкоправ готовят в хрустальном котле, споры гриборога (точнее, аналог из моего мира) вводят через стеклянную трубку из-за их чрезвычайной летучести, а потом еще и целый час настаивают зелье под светом луны. Естественно, ничего из этого у меня нет.
Кроме трехсотлетнего опыта алхимии.
Глава 15
Я вполне могу приготовить Языкоправ и в картонном стаканчике с водой. Только тогда зелье получится невыдержанным, очень летучим и с неприятными побочными эффектами из-за плохой очистки. Точнее, вообще без очистки. А это, например, потеря памяти, онемение языка, временный подъем либидо… Хотя последнюю побочку я не могу назвать плохой. А эффект самого зелья продержится минут двадцать-тридцать.
Но мне больше и не надо. Главное — устроить хаос в одном, отдельно взятом отделении полиции. Там выберусь из камеры и уничтожу все свидетельства того, что я здесь вообще был.
Сама же вода нужна, чтобы смешать все ингредиенты. Можно было бы обойтись без нее, но два ингредиенты — порошки, один — газ, а третий — вязкая эссенция. Без воды никак.
Проблему с водой решил с помощью дежурного. Лысый мужчина со щеткой усов и простым, равнодушным лицом принес мне воды, даже не заметив мелкие склянки на скамье. Убедившись, что два спящих красавца действительно глубоко спят, приступил к делу.
Первым делом в стаканчик влил пять густых капель Essentia Bufo oculi. Она стимулирует речевой центр мозга, ускоряет вербализацию мыслей. Другими словами, заставляет человека больше болтать. Размешал до однородного бледно-зеленого цвета. Затем добавил маленькую щепотку Pulvis Lunaris. Это порошок из толченных соцветий серебристого цвета. Он попросту снижает самоконтроль, тормозя нейронные связи. Тоже размешал, а следом вытряхнул на ладонь маленькое серое щупальце. Нужно совсем чуть-чуть. Отломил кончик, остатки сунул обратно в склянку, а кончик раскрошил в порошок между пальцами и ссыпал в стакан. Зелье в стакане уже стало грязно-серебристого цвета.
