Лилия Орланд "Две усадьбы и одна попаданка"

Я нашла взглядом Дарью, кивнула ей и беззвучно прошептала «спасибо». Ключница наклонила голову, уголки её строгих губ дрогнули в улыбке.

Суп оказался холодным. Не успев удивиться, я вдруг поняла, что это окрошка. Совсем не похожая на привычную мне, но довольно вкусная. Я узнала обжаренные кусочки курицы, свинины и, кажется, утки, ещё солёные огурцы и сливы, репчатый лук и квас. Возможно, Анфиса добавляла что-то ещё, потом уточню.

Вкус у окрошки был кисленький и освежающий.

Потом принесли гречневую кашу с потрошками, которую закусывали пирожками с кислой капустой. В свободном доступе на столе стояли миски с соленьями, в них наша кухарка была диво как хороша. Блюда с тонко нарезанной ветчиной и ростбифом. Первый тепличный редис, огурчики и зелень.

Обед и правда удался.

Сытая и довольная, я собиралась ускользнуть из-за стола, потому что Сергей Пафнутьевич хоть и не делал ничего предосудительного, само его близкое, слишком близкое присутствие меня напрягало. Хотелось отсесть подальше.

Но тут Анфиса принесла пирог. Тот самый, «цветаевский», который мы с ней обсуждали.

– По рецепту нашей барышни, – сообщила кухарка Осипу Януарьевичу.

– Софьюшка, душа моя, ты занялась кулинарией? – удивился и обрадовался папенька.

Его радовали любые мои увлечения.

– Ты сама придумываешь рецепты? – поинтересовалась Зинаида Ильинична.

– В журналах вычитывает, – выдвинула свою версию Пульхерия Андреевна, не позволив мне ответить.

– Или в книгах, – поддакнула вдруг одна из её дочерей, отчего вторая тихо захихикала, прикрываясь платочком.

– Весьма недурственно, – вдруг заметил Сергей Пафнутьевич, попробовав пирог. – Мы, мужчины, любим сладкие печёности, хоть и не признаёмся в этом. Особенно, когда оно приготовлено руками твоей женщины.

Вроде бы и похвала, но у меня от неё мурашки по спине побежали. Не нравится мне этот Хмелёв, и смотрит он на меня с алчным интересом, из-за которого не нравится ещё больше.

После сытного обеда гости разбрелись по парку. Предложение заняться чем-нибудь активным вызвало интерес только у девиц Кретовых. Я думала к ним присоединиться и по очереди играть в бадминтон. Однако меня перехватил Сергей Пафнутьевич.

– Не откажетесь прогуляться со мной, Софья Осиповна, – спросил он.

Я бы и отказалась, но Хмелёв ожидал ответа уже с подставленным локтем. Да и все на нас смотрели. А сёстры Кретовы схватили по ракетке, мне не досталось. Причин для отказа больше не было.

И я приняла предложенную руку.

Сергей Пафнутьевич собственнически прижал мою ладонь к своему боку, будто ожидал, что попытаюсь сбежать. И сразу свернул на боковую аллею, подальше от остальных.

Да, фактически мы с ним не оставались наедине – наши фигуры просматривались сквозь стволы деревьев. Но говорить можно было, что угодно, слов здесь никто не услышит.

– Вы играете со мной, Софья Осиповна? – без предисловий начал он.

– В каком смысле? – до конца я не понимала, к чему он ведёт, но заранее напряглась.

– Вы то бросаетесь на меня, как дикая кошка, то нарочито холодны. То скромно потупите глазки, то обжигаете взглядом. Я разгадал ваши намёки, Софья Осиповна.

Он резко остановился. Взял мою ладонь, перевернул и поднёс к губам, прижав их к тому месту на запястье, где заполошно бился пульс. Я попыталась вырваться, но не вышло.

Убеждала себя не паниковать. Он не станет набрасываться на меня, когда нас могут увидеть в любой момент. Не станет ведь? Только если это не план, скомпрометировать девушку. Но зачем это Хмелёву? Он что, собирается на мне жениться? Ой, мамочки, только не это!

Я снова дёрнула ладонь. Наконец мне удалось освободиться.

– Никаких намёков, Сергей Пафнутьевич, – заявила я, отойдя на несколько шагов. – Мне не нравятся агрессивные мужчины, прибегающие к насилию против тех, кто слабее.

– Ты подчинишься мне, дикая кошечка, и будешь мурлыкать в моих руках, – пообещал он так, что меня передёрнуло.

Я отрицательно покачала головой и пошла прочь. Подальше от него. Стараясь не слушать смех, раздавшийся за спиной.

Глава 6

Нет, ну каков мерзавец! Ведёт себя, будто имеет на это право. Меня снова передёрнуло от отвращения, стоило вспомнить о его прикосновениях. Ненавижу таких самоуверенных мужланов.

– Ты будешь мурлыкать в моих руках, – передразнила его, скорчив гримасу.

Ага, сейчас, бегу – волосы назад. Будь я мужчиной, заехала бы ему по самодовольной роже. С большим удовольствием.

Меня охватила злость. Я раздражённо прошагала до конца парка и вышла к озеру. Постояла на берегу, стараясь успокоиться. Несмотря на мирную картину, меня продолжало трясти.

О возвращении к гостям не шло и речи. Я не смогу глядеть на этого мерзавца. А то и вовсе плюну ему в лицо.

Обернувшись, убедилась, что поблизости никого нет. Сняла туфли и чулки, которые пришлось носить, несмотря на тёплый день. Ступила на влажный песок. Пошевелила пальцами, позволяя погрузиться глубже. Затем зашла по щиколотки. Вода оказалась ледяной даже у берега.

Но я не стала выходить. Холод привёл меня в чувство. Если бы не посторонние в усадьбе, наверное, рискнула б искупаться где-нибудь подальше, чтоб никто из прислуги не увидел.

А так, подхватила туфли с чулками в одну руку, другой – подняла подол, чтобы не вымок, и побрела по мелководью.

Вскоре очищенная часть закончилась. Заросли камыша и рогоза заставили меня выйти на берег. Однако возвращаться я не стала. Тем более вдоль озера шла узкая тропинка.

Погуляю полчасика, тогда пойду обратно. А то и правда не сдержусь, устрою скандал при всех. Надо успокоиться и обдумать, что скажу папеньке. Он должен отказать Хмелёву от дома. Я не желаю его больше видеть.

Никогда.

Тропинка словно бы сама собой стелилась под мои ноги. Так приятно идти босиком. Трава щекотала кожу. Пригревало послеобеденное солнце. Я подставляла ему лицо, не пугаясь веснушек, которые обязательно появятся на носу уже утром.

Незаметно оказалась на другом берегу. Отсюда до холма, где расположилась усадьба Высоты, было рукой подать.

Я обернулась. Из-за высокого камыша едва виднелись верхушки деревьев белявского парка. А там, кажется, крыша беседки. Но точно не разглядеть.

Вот если подняться на холм, наверняка всё будет видно. Папенька, конечно, не велел, но сейчас он занят гостями. Я быстренько посмотрю на нашу усадьбу и домой. Может, ещё даже разъехаться не успеют.

На мгновение мелькнула мысль о жутком хозяине Высот, добавив мне решимости. Надо пойти, пока его нет, вдруг надумает вернуться – тогда уже точно не решусь.

Тропинка на этом берегу стала почти не различимой, сразу видно, что не пользуются. Зато трава вымахала, доставая до середины голени.

Мне следовало обуться, но озёрный песок никак не желал стряхиваться со ступней. Сама мысль, что придётся надеть чулки на грязные ноги, вызывала отвращение. Может, наверху найдётся водоём, там и приведу себя в порядок, чтоб назад идти уже приличной барышней.

Подобраться к холму оказалось не так просто. Высокая трава перемежалась кустарниками. Босой тут не пройти. Да и наряд мой не приспособлен для преодоления препятствий. Сейчас бы кроссовки или походные ботинки на толстой подошве.

Я посмотрела на непролазные дебри и вздохнула. Папенька мог бы и не запрещать походы в заброшенную усадьбу, мне туда всё равно не попасть. Придётся поворачивать назад.

Однако я не успела сделать и нескольких шагов. Ступню пронзило жгучей болью. Я вскрикнула и поджала под себя ногу. Пальцы нащупали занозу – острый кусочек щепки или ракушки. Слишком маленький, чтобы вытащить на ощупь, но стоило ступить на ногу, осколок впился глубже, причиняя ещё большую боль.

– Чтоб тебя! – выругалась я, втянув воздух сквозь зубы.

Как неудачно вышло. Ладно бы полезла в дебри, но я ведь уже повернула назад.

Надо было послушать папеньку и вообще в эту сторону не ходить!

И что теперь делать?

Кругом – высокая трава и заросли камыша, ни бревна, ни камня, чтобы сесть и осмотреть рану. И платье как назло светлое. Сразу будет видно, если испачкаю.

Ругаясь сквозь зубы, я задрала подол и села на сорочку. Если что, велю Феклуше молчать. Сорочку тоже пришлось поднимать, иначе нога не сгибалась. В общем, ситуация выдалась самая что ни на есть двусмысленная.

Хорошо, что никого нет. Конфуз вышел бы знатный. Стоило так подумать, я услышала шелест и хруст травы под чьими-то ногами.

Только бы не Сергей Пафнутьевич!

Позабыв о чистоте платья, я начала подниматься. Надо прятаться, убежать не успею. На ногу невозможно ступить.

Я заметалась, пытаясь сообразить, где можно укрыться. И тут в камышах показался силуэт. Он двигался со стороны Высот, значит, это не Хмелёв. Я сразу успокоилась и осталась стоять, опершись на пятку.

Туфли с чулками спрятала за спину. Скорее всего, это какой-нибудь крестьянин или крестьянка, сейчас пройдёт мимо, попробую ещё раз вытащить занозу.

Через несколько секунд из камышей вышел мужчина. В крестьянской одежде, лаптях, но с короткой стрижкой и выбритым лицом. Видно, подражал благородным.

– Не пугайтесь, барышня, – увидев меня, он выставил перед собой ладони, – я ваш крик услышал. Что стряслось?

Я задумалась. Если б это был дворянин, мне оставалось только улыбаться и рассказывать, как всё прекрасно. А ему – делать вид, что не заметил моих босых ног, без следа туфель и чулок. Попроси я его помочь с занозой, от моей репутации останутся только рожки да ножки. Ему только стоило бы заикнуться, что касался моей ноги.

Но простого человека можно попросить о помощи. Тем более что он сам её предложил. Подумав и оценив риски, я призналась.

– В ногу что-то воткнулось. Очень больно.

– Позволите взглянуть? – вежливо спросил он.

Когда незнакомец повернулся, я заметила на правой скуле старый шрам с неровными краями, он шёл над ухом и терялся в волосах. Я опустила взгляд, не желая пялиться.

Заколебалась. Всё же незнакомый человек. Да и этот рубец может быть от пули. Где он её получил? Не на лесной ли дороге, грабя путешественников?

– Я буду предельно осторожен, – пообещал он.

И я кивнула, чтобы не поощрять свои глупые фантазии. Его уважительное отношение внушало доверие. Да и выбора у меня особо не было. Нет, конечно, можно ковылять домой, опираясь на пятку, или ползком. Однако я решила принять помощь и избавиться от занозы.

– Только тут сесть негде, – пожаловалась я, понимая, что ни в коем случае не повторю свои кульбиты с задиранием подола при незнакомце.

– Это ничего, если не побрезгуете, барышня, то вот, – он снял жилетку, надетую поверх рубахи, – постелю?

Интонация была вопросительной. Я кивнула, пусть стелет. Осторожно опустилась, стараясь не оголять больше необходимого. Но мужчина оказался порядочным, пока я усаживалась, он любовался озёрной гладью, скрывавшейся за густыми зарослями камыша.

– Какая нога? – поинтересовался он, когда я заняла стратегическую позицию, аккуратно расправив подол платья и прижав его ногами. Мало ли, ветер поднимется.

– Левая.

Мужчина опустился на колени, безошибочно выбрал левую ногу и приступил к осмотру. Надо же, а Фёкла моя постоянно право-лево путает. Видимо, этот вроде Антипки, тоже в барской школе учился.

Я задумалась о том, что это похвальная инициатива. Крестьяне должны уметь читать, писать, считать и обладать основными знаниями об обустройстве мира. Это базовый минимум, необходимый каждому человеку. Вот и моя предшественница это понимала.

– Ай! – вскрикнула я от острой боли.

Незнакомец с довольным видом продемонстрировал тонкий и острый шип.

– Что это? – не поняла я.

– Кусочек раковины перловицы, – пояснил он. – Их иногда на костре запекают и едят. А после нагревания ракушка становится хрупкой и очень острой. Вам ещё повезло, что внутри не обломалась.

Он нажал подушечкой большого пальца мне на ступню.

– Не больно?

Я покачала головой.

– А так?

– Тоже нет, – я улыбнулась, радуясь, что всё позади, и можно наконец отправляться домой.

– Подождите, воды принесу, – незнакомец словно бы прочитал мои мысли, – надо промыть сперва. Вдруг что попасть в рану могло, вы ж босая шли.

– Промыть? – удивилась я.

Даже не столько тому, что крестьянин наслышан о гигиене. Об этом я в тот момент не подумала. Зато заметила отсутствие тары. В чём он собирается нести воду?

– Одну минуту, я сейчас вернусь, – пообещал незнакомец и бросился обратно в заросли камыша.

В ладонях, что ли, носить будет? Из озера? Я бы на это посмотрела.

Однако мужчина вскоре вернулся с металлической флягой.

– Хотите пить? – предложил сначала мне.

Я хотела. Фляга оказалась тяжеленной, явно не алюминиевая.