Магнитное поле вырвало у меня мой пистолет, разорвав кобуру. Притянутое к стене оружие ничуть меня не тревожило, второй-то ствол пластиковый. Так что я вновь ударил ногой в створку, но она даже не дрогнула.
— Раз!
Отступив к окну, я сжал кулак, и по ту сторону двери рухнул, крича от боли, наследник рода Мироновых.
— Два!
Пальцы разжались, и новый истошный вопль раздался из кабинета – средний сын главы рода чувствовал, как горит безо всякого огня. По ощущениям с него снимали кожу заживо. И ему это не нравилось.
— Три! — объявил я.
— Стой! — рявкнул глава рода, и замок в двери щёлкнул. — Я всё сделаю!
Я открыл створку и переступил порог кабинета. Седой мужчина, склонившийся между двумя своими сыновьями, посмотрел на меня залитыми кровью глазами. Что он здесь такого делал, что от напряжения капилляры полопались? Какое заклинание они вместе готовили, чтобы меня остановить?
— Звони Матвею, — приказал я. — Иначе твои дети умрут у тебя на глазах. Я не шучу.
Телефон прыгнул ему в руку, и глава рода отправил вызов. Дураком он не был и включил громкую связь, а потому я тоже несколько секунд слышал только длинные гудки. Стоящий на коленях между двумя стонущими от боли молодыми людьми мужчина на глазах бледнел и всё сильнее трясся.
Чтобы не отвлекать его, я заставил обоих Мироновых заткнуться. Им не перестало быть больно, я просто запретил им издавать звуки. Так что вид сыновей, беззвучно распахивающих рты, заставил главу рода побледнеть ещё сильнее.
— Матвей! — рявкнул он, едва младший сынок соизволил взять трубку. — Что ты натворил, сукин ты сын?!
В голосе отца прозвучали с трудом сдерживаемые слёзы.
— Отец, что случилось? — самодовольно отозвался тот. — Я здесь отдыхаю после дел праведных. Чего ты орёшь?
— Ты похитил сестру Корсакова! Ты дебил! Ты всех нас подставил! Он здесь пытает твоих братьев! Где ты, мать твою?
Несколько секунд с той стороны звучала лишь тишина.
— Матвей! — требовательным тоном рыкнул глава рода.
— Так, значит, я теперь наследник? — задал неожиданный вопрос мой бывший одноклассник.
— Да что ты мелешь, ублюдок?! — зарычал мужчина. — Немедленно верни Корсакову, или я тебя изгоню. Ты меня слышишь?
— Нет, — отрезал Матвей. — Пока ты не назовёшь меня наследником рода Мироновых, я ничего не стану делать. Пусть Корсаков вас мучает, мне-то что? Стану последним выжившим в роду и получу главенство.
— Ты ублюдок, мать твою, — прошипел глава рода. — Хорошо, я назначу тебя наследником рода. В обход твоих братьев. Теперь доволен?
— Вот теперь другой разговор, — согласился тот. — Сейчас привезу эту дурочку. Нет, ну как же удачно получилось-то...
Он бросил трубку, и его отец перевёл взгляд красных глаз на меня.
— Ты всё слышал. Отпусти моих детей. Я сам за этого выродка отвечу. Пожалуйста, Иван. Клянусь, я не знал.
Я кивнул, и оба сына перестали извиваться на полу. Теперь они мирно спали. Размеренно и глубоко, как будто ничего только что не случилось. Усевшись в кресло для посетителей, я закинул ногу на ногу.
— Ждём, Лев Семёнович, — объявил я.
Он так и не поднялся с пола, просто подгрёб обоих сыновей к себе и, обняв их, сидел, чуть покачиваясь. Мог бы он защищаться? Да нет, конечно. Мало того что его сын напал на семью целителей, так я ещё и приближённый будущей императрицы. Это Матвей мог быть идиотом и ни о чём не знать, глава рода был обязан держать руку на пульсе.
Несложно догадаться, что раз я здесь, а снаружи до сих пор не ломятся силовики, останавливать меня уже никто не станет. А государыня не простит нападения на целителя. Мою семью задели, значит, и на меня покушались. Наказание непременно будет, но Лев Семёнович может пожертвовать младшим сыном, чтобы сохранить семью.
Во двор въехал автомобиль с гербом Мироновых. Я повернул голову на звук и вновь воспользовался даром. Сестра была в машине, судя по всему, напуганная, но не пострадавшая.
— Идём, — велел я, первым поднимаясь на ноги.
Лев Семёнович кивнул и медленно встал, я положил руку ему на плечо и повёл впереди себя. Мы прошли через особняк и вышли на крыльцо как раз к моменту, когда Матвей вытащил Катю из машины.
Он толкнул её в спину, заставив упасть на колени, и с самодовольной улыбкой крикнул:
— Что, Ваня, понравилось? Смотри, как твоя сестрёнка передо мной на коленях стоит, и я могу сделать с ней всё...
Он не сумел договорить. Сложно разговаривать, когда все твои кости выворачивает из тела. Выпученные глаза Матвея лопнули, выскальзывая из черепа, сама голова сжалась, выдавливая содержимое наружу.
Вскрикнувшая от ужаса Катя рванулась прочь, а под моей рукой задрожал глава рода Мироновых. Я отпустил его и двинулся к сестре. Она рванула ко мне со всех ног, и тут грохнул выстрел.
Я подхватил сестру, закрывая её спиной от главы рода Мироновых. Но он уже никому не мог угрожать. Пуля, размозжившая голову Льва Семёновича, не оставила ему шанса на месть. Водитель, который меня привёз, убрал ствол и двинулся к воротам.
Из машин, которые за это время успели подъехать к особняку Мироновых, хлынула толпа вооружённых мужчин. Среди них я легко опознал Родионова, хоть старший офицер и надел шлем, прикрыв лицо щитком. Платон Демьянович шёл по территории особняка и лично контролировал, чтобы выживших не осталось. А спецназ жандармерии, вперемешку с людьми Долгоруковых, зачищал охрану.
— Всё закончилось, — погладив рыдающую сестру по спине, прошептал я. — Ничего не бойся, я с тобой. Пойдём отсюда, тебе больше никто не посмеет угрожать.
Оставаться и смотреть, как Железная Екатерина исполняет своё обещание, отмывая собственное имя от позора, я не горел желанием. И сестре это было не нужно. Но доверия к императрице у меня больше не будет.
Глава 2
Кремль, рабочий кабинет её императорского величества.
— Ты обещала моей дочери защиту!
Анастасия Александровна не сдерживала гнева, глядя на сидящую перед ней императрицу. По бокам от неё стояли бойцы Долгоруковых, однако вмешиваться не спешили – приказа хватать Корсакову не было, однако если бы глава рода позволила себе что-то сделать, её мгновенно нейтрализовали бы.
Да, целителя вырубить – это не обычного человека накачать. Потому в стволах ждали своего часа лошадиные дозы снотворного. Обывателя они бы убили, целителя уровня Анастасии Александровны усыпали бы на полчаса. Сама магия защищает целителей от любых седативных средств.
И хотя по мнению командира охранения стоило бы главу рода Корсаковых, смевшую кричать на императрицу, успокоить, он прекрасно понимал, что действовать без приказа никак нельзя. Не первый год при дворе, насмотрелся всякого. Сейчас вмешаешься в разговор двух старых подруг и выйдешь крайним. Императрица с Корсаковой помирятся, а ему в личном деле такого напишет начальство, что потом на улице только милостыню собирать останется.
Екатерина Юрьевна, обнимающая бокал с тёмным напитком, выглядела неважно. Несмотря на свой достаточно молодой возраст, сейчас государыня походила на пятидесятилетнюю. Осунулось лицо, проступили морщины, взгляд погас.
— Я отомстила, — заявила государыня. — Мироновых к утру не останется.
— Ты отомстила? — жёстко усмехнулась Анастасия Александровна. — Да если бы не мой сын, твои люди до сих пор не знали бы, что делать! И после этого ты ещё что-то хочешь сказать мне про старую дружбу? Про то, что моя семья не пострадает? Она уже пострадала.
Её императорское величество устало вздохнула и, сделав мощный глоток из бокала, поморщилась.
— Чего ты хочешь, Настя? — прямо спросила она.
— Я хочу, чтобы вы – и ты, и Долгоруковы – отстали от моей семьи. Хватит, мы и так уже натерпелись. Не успел сын на службу выйти, в него уже стреляют. Один раз с Дарьей Михайловной показался, и его уже заманивают в свои придворные интриги Лопухины. Теперь мою дочь похитили. Что дальше? В наш дом вломятся очередные твои враги, чтобы меня изнасиловать?
На лице государыни появилась усмешка.
— А что? Тебе бы не помешало себе мужика завести, так, Настенька, исключительно здоровья для. Глядишь, не такая злая была бы.
Глаза Корсаковой полыхнули зелёным, да так мощно, что вся охрана сделала шаг назад. Каждый присутствующий в кабинете ощутил, что ещё миг такого давления, и всё, хладный труп повалится на пол. Они даже не сумели оружие поднять! Да что там оружие, едва удержались, чтобы не разбежаться в ужасе, бросив государыню одну с этим чудовищем.
Сама Екатерина Юрьевна осталась сидеть, лишь плотнее вжалась в кресло. Всю усталость с неё смыло, на глазах лицо оживало, тело выпрямлялось. Пропали морщины, будто смытые лёгкой зелёной волной.
Всё заняло пару секунд, и давление схлынуло. Императрица вскинула ладонь, запрещая вернувшей самообладание охране действовать. А затем легко поднялась на ноги. Так легко, как будто ей снова семнадцать лет.
— Это – мой прощальный подарок, Катя, — ледяным тоном произнесла Корсакова. — С этого момента не приближайся к моей семье. Я забираю дочь, больше она в Кремле не появится. И не думай, сыну я всё тоже расскажу. А сама можешь найти себе мужика. Поздравляю, ваше императорское величество, вы больше не бесплодны.
На лице Екатерины Юрьевны мелькнула тень радости, быстро сменившаяся гневом. Но Анастасия Александровна не стала больше ничего слушать. Резко развернувшись, она покинула кабинет, не дав государыне выразить благодарность.
И это было хуже пощёчины. Потому что даже Ларионов разводил руками и никак не мог исправить последствий первых родов. А Настя... Две секунды...
— Оставьте меня! — рявкнула государыня.
Охрана покинула кабинет, и Екатерина Юрьевна, рухнув обратно в кресло, закрыла лицо руками. Рыдания вырвались наружу, переходя в крик.
Сама всё испортила. Отказалась от Корсаковой, лишилась возможности родить второго ребёнка. А Настя всё это время могла исцелить её, пока был жив Миша. И куда теперь ей, вдове, второе дитя? Никто его не примет, а если родится бастард, репутация будет уничтожена.
Если раньше она не могла родить, и даже запретила себе сожалеть об этом, то теперь она могла бы дать жизнь наследнику престола. Но никак не могла этого сделать. Ведь никто не даст ей повторно выйти замуж – потому что она не Долгорукова, а Шереметева.
Больнее Корсакова сделать просто не могла.
* * *
Особняк дворянского рода Корсаковых. Иван Владимирович Корсаков.
Я сидел в комнате сестры и держал её за руку.
Катя долго не могла успокоиться, и только моё присутствие, близкий контакт, помогли ей забыться тревожным сном. Она вздрагивала, стонала во сне, и с каждым разом я мрачнел всё больше.
Матушки до сих пор не было дома, но сообщение от неё о поездке в Кремль я получил. О чём глава рода будет говорить с императрицей, я примерно догадывался. Но какие бы обещания Екатерина Юрьевна ни давала, веры ей уже не будет. Кажется, я начинаю понимать, почему глава рода Корсаковых настолько сомневалась в старой подруге, когда та зазывала нас к своей дочери.
Хвалёная охрана, которую отогнали парой машин – это что такое, это обещанная защита? Настолько наплевательского отношения ни я, ни матушка ожидать не могли. Повезло, что я успел и определил по крови, кто виновен. А если бы нет?
Вот что стоило Матвею вместо того, чтобы самому в машину за Катей лезть, подчинённого туда послать? И никакой бы дар мне не помог, ведь я бы этого человека не знал. Чем кончилась бы эта история, учитывая, что Миронов явно умом тронулся, раз так всё обставил? Я-то знал, что он совсем рассудка лишился и отца шантажировал.
Императрица убьёт всех Мироновых, если ещё этого не сделала, и я стану единственным носителем этого секрета. А значит, никто не узнает, что Матвей явно был либо под веществами, либо под чьим-то влиянием. С чего он был уверен, что ему всё сойдёт с рук? А он на это рассчитывал, когда требовал от отца признать его наследником. Нет, Матвей и раньше был придурком, но не настолько же?
Катя заворочалась на кровати, и я чуть сильнее сжал пальцы на её руке. Сестрёнка вздохнула немного свободнее.
Жаль, но наш дар не позволяет стирать психологические травмы. Плевать на то, что обязательно про похищение прознают и попытаются испятнать репутацию сестры. Длинные языки я сумею укоротить и сам, я же старший брат. Психика у несовершеннолетней девчонки меня беспокоит гораздо сильнее.
А что потенциальных женихов станет поменьше – так это не страшно. Когда подойдёт время замужества, я костьми лягу, но найду для сестрёнки подходящего супруга, который будет на руках её носить и пылинки сдувать.
— Ваня, — услышал я осторожный шёпот матушки. — Как она?
Я вздохнул, переводя взгляд на главу рода Корсаковых. Анастасия Александровна не выглядела напряжённой, однако это ничего не значило. Как и всякому целителю, ей пришлось насмотреться на очень многие вещи, а потому определённую стойкость матушка приобрела.
— Плохо, — не стал юлить я. — Заснула недавно.
Глаза матушки полыхнули зелёным огнём, и она кивнула мне.
— Присмотришь за ней? Я должна сделать пару звонков.
— Конечно.
Анастасия Александровна покинула комнату дочери, на ходу извлекая телефон. Я примерно догадывался, кому она станет звонить. После того приёма у Никитиных матушка постоянно пропадала по вечерам на их маленьких собраниях. Постепенно, шаг за шагом, складывалась коалиция из наших семей.
И никто даже не думал сторониться Ростовых. Что, впрочем, неудивительно. Горе, как и победы, сближает. А после пережитого нам сам бог велел объединиться.
Другое дело, что я даже близко не представлял, что здесь можно сделать. С другой стороны, что Инна, что Маргарита о пережитом практически не вспоминали. А ведь тоже прошли через ад. Это я старый хрыч, живущий второй раз, они-то обычные девчонки с дворянским титулом.
Вздохнув, я забрался к сестре на кровать и обнял её. Катя так и не выпустила мою руку.
* * *
Дворянский особняк Лопухиных, столовая.
Алексей Максимович с самым довольным видом набирал ложкой овсянку с бананом, ягодами и апельсиновым вареньем. Остальные члены рода сидели по обе стороны от него в порядке старшинства. Сегодня, вопреки традиции, присутствовали главы боковых ветвей. Всех, кроме Архангельской. И это само по себе кое-что значило.
Василий Алексеевич, размещённый по правую руку от отца, уже перешёл к кофе. Тот, кому прочили место будущего императора, выглядел скорее задумчивым. Но у него и без всяких новостей хватало забот. Одну только свою свиту следовало держать в стальном кулаке, а ведь там люди собрались далеко не самые приятные. И между ними регулярно возникают конфликты, которые Василий Алексеевич, на правах патрона, должен разрешать.
Из женщин за столом присутствовала только троюродная внучка главы рода, прилетевшая из Выборга. Благородная вдова, не прожившая в браке и года, своим замужеством принесла Лопухиным несколько миллиардов прибыли – других наследников у покойного не имелось. И тот факт, что от мужа, неспособного по возрасту исполнять свой долг, досталось такое наследство, а ей даже делить постель с ним не пришлось, несказанно радовал девушку.
— Так, — отставив пустую тарелку, которую тут же убрала молодая служанка, заговорил Алексей Максимович. — Сейчас будем обсуждать текучку. Вопросов накопилось много, давно не собирались полным составом. Пора выработать решения и начать реализовывать их. Начнём с самого маленького нашего успеха. Светочка, будь добра, расскажи роду свою историю.
Сидящая в траурном домашнем наряде вдова одарила главу рода улыбкой и начала свой рассказ. Присутствующие слушали повествование о том, как награждённый герой Российской империи получил молодую жену на старости лет, но так и не сумел – даже с помощью лекарств и целителей – исполнить свой супружеский долг.
Ещё бы у него в штанах что-то работало, когда твоя супруга делает всё так, чтобы ты не смог!
Подкошенное здоровье, старость и постоянный стресс от мысли, что он уже не мужчина – всё это привело к неминуемой смерти. Зато муженёк оставил активы в наследство, и теперь Светлана Константиновна стала одной из самых обеспеченных вдов Российской империи.
— Вот не зря я говорил, что из этого брака выйдет толк, — с улыбкой кивнул закончившей свой рассказ внучке Алексей Максимович. — И деньжат для рода заработала, и целой осталась. А, Светочка? Теперь не жалеешь, что добрый дедушка за тебя похлопотал перед императрицей?
Внучка чуть покраснела и опустила голову.
— Не жалею, спасибо, дедушка. Ты как всегда был прав.
Глава рода довольно усмехнулся, после чего перешёл к следующему вопросу.
