Во второй жизни… воспоминание вдруг обожгло стыдом.
В свое оправдание могу сказать лишь, что была тогда абсолютно раздавлена чувством вины. Не могла думать ни о чем другом, буквально сходя с ума. В первые дни вообще не выходила из своей квартиры, запершись в ней. И о несчастной судьбе кэра Бораша узнала так же запоздало, даже не уточнив точной даты.
…Из квартиры меня тогда в итоге буквально вытащил Марек. А потом…
Я все-таки прожила ту жизнь практически взаперти. Плохая из меня вышла жена и домохозяйка. Наверное, поэтому и разладились наши отношения.
А в этой жизни… кажется, я снова виновата. На этот раз – просто потому что слишком сосредоточилась на “главном”. Совсем забыв про милого, ничем не примечательного кэра Бораша.
Не отводя взгляда от проклятой лестницы, я попятилась. Нет. Я не виновата. Я не могла помнить все, просто не могла. Нельзя взваливать на себя вину за все смерти этого мира – этим путем я уже ходила.
Это кажется, что, вернувшись в прошлое, ты сможешь вовсе не совершать ошибок. Будешь точно знать, когда взять зонт, потому что пойдет дождь.
На самом деле большинство ежедневных мелочей забывается – даже неприятных, даже порой болезненных. И даже в моей семье, где каждый знает, что может однажды вернуться, никто не запоминает досконально каждый прожитый день – это невыполнимо. Забываются подробности и значимых событий, не коснувшихся тебя лично.
И предотвратить беду с другим человеком тоже не всегда возможно – потому что для этого придется не только хранить в памяти точную дату и время, но и выяснить и запомнить все обстоятельства.
Возможно, кто-то сказал бы, что лучше бы мы заучивали не результаты ежегодных Больших скачек, а даты всех самоубийств и несчастных случаев, о которых приходится слышать.
Вот только нет никаких гарантий, что эта информация пригодится – а прожить всю жизнь, без конца повторяя про себя клички лошадей, куда легче, чем список мертвых. По крайней мере, собственный здравый рассудок при этом не потеряешь.
– Извиняйте уж, кэри Петра! Виноват. Это старая моя все – закроемся да закроемся, ничего за пару дней простоя и не будет, а к поставщику пусть Михал едет, ну и что, что он только завтра…
Не веря себе, я обернулась. За моей спиной стоял кэр Бораш собственной пузатой кряжистой персоной – живой и невредимый. Хотя… нет, не совсем невредимый. Обеими руками кэр Бораш тяжело опирался на трость, которой я не могла припомнить.
– Ясного дня, – пробормотала я. Неужели… это еще только должно произойти сегодня? Ведь лестница, вывеска… – А что случилось?
– Да вот, – старик указал подбородком на вывеску, – поправить хотел. А тут вьюнош этот… а вы и знаете его, поди, все за вами бежал. Вы ж ушли с утра, а я как раз вышел вот поправить. А тут вьюнош. Студентик вроде как. Подскочил да как давай руками махать! Про вас что-то выспрашивал, стало быть. Ну и… не то он задел, не то я сам, дурак старый, повернулся – да и навернулся. И прямиком на вьюноша! Мне-то чего. Ногу вон подвернул только. А этому бедолажному, стало быть, досталось – вешу-то я, пожалуй что, и поболя него… дык все, что непосильным трудом наедено! – он гордо похлопал себя по и впрямь довольно выдающемуся животу. – Помял я его изрядно, стало быть. Думал, вообще раздавлю! Ну да вроде на своих двоих ушел, и слава небу. Крепкий нынче студент пошел. А я лежу, значит, и встать не могу. Нога! Ну и старая моя тут как выскочит, как поднимет хай! Доктора сразу звать, куда там! И вот. Я жеж к поставщику должен был ехать потом, на кухне яйца заканчиваются, масло… говорю ей, чего суетишься, вон и доктор сказал, через пару дней огурцом буду. Можно, стало быть, и съездить, авось уж нога не отвалится. А она – ни в какую. Вообще кафе закрыть пока решила. И вот. Запереть меня совсем хотела!
Я почувствовала, как слабеют колени, а по лицу расплывается облегченная улыбка. Все хорошо! Все просто удивительно, потрясающе хорошо!
Ну, разве что Марек заработал пару синяков, но это для боевика дело привычное.
– У вас замечательная жена, кэр Бораш. А вывеска… вызовите лучше мастера. Или вон Михалу поручите. И берегите себя!
Ни о чем не думая, я сделала несколько шагов от кафе. В столовую идти не хотелось. Может быть, булочная за углом?..
Принять решение я не успела. Потому что сквозь решетку ворот, ведущих в академгородок, увидела то, чего там никак, абсолютно никак не могло быть.
Прежде всего – облако пыли, стремительно несущееся на ворота.
И лишь потом я заметила тех, кто эту пыль поднял. Кони… много коней.
Нет. Это впереди несется белый конь – и за ним, чуть отстав, еще один. А за ними… черный бык с белым пятном на лбу, реликтовая виверна, олень… небо, носорог!
На краю сознания мелькнуло воспоминание – зверинец факультета анималистики! Носорог и виверна там точно были, вот откуда они взялись…
Но они никогда не вырывались на свободу и не носились по академгородку! Этого не было раньше! Этого не должно быть!
Ноги будто приросли к брусчатке. Я по-прежнему стояла, оцепенев, напротив ворот – когда ворота с грохотом рухнули прямо мне под ноги. Конского ржания за этим грохотом было почти не слышно.
Зато я невыносимо-ясно видела теперь вспененные бока вставшего на дыбы коня.
И его копыта над моей головой.
Этого не было.
Этого не должно быть.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/raznoe/stav-na-edinoroga-74379357/?lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
