Никита Семин "Сын помещика 12"

Сын помещика 12
Никита Семин

Роман почти добрался до столицы и уже находится в Москве. Хоть путь и был долгим, но самое сложное еще впереди. Ему и Анастасии с Анной предстоит пройти испытание высшим светом. Примут ли их? Или посчитают выскочками и затравят? Это будет во многом зависеть уже не только от Романа, но и воли случая... как часто и бывает при общении с сильными мира сего.

Никита Семин

Сын помещика 12

Глава 1

1 декабря 1859 года

Москва

— Какой большой город! — завороженно протянула Настя, выглядывая из окна кареты.

Мы десять минут назад въехали в Москву и до сих пор двигались по ее улицам, направляясь по только Георгию Витальевичу известному адресу. На мой взгляд Москва не сильно отличалась от уже виденных нами Воронежа или Рязани. Все та же двухэтажная преимущественно застройка. Много деревянных домов, хотя и каменных конечно хватает. Да, мощеных улиц здесь больше, но только из-за величины самого города. А так — будто я до сих пор в каком-то провинциальном городе России еду. Нет хрущевских пятиэтажек и тем более небоскребов. Общественный транспорт представлен многоместными экипажами. Никаких трамваев нет и в помине, как и рельсы на дорогах я нигде не видел. Слышал как-то, что до появления трамваев в качестве движущей силы коней использовали, а сами «вагоны» уже были поставлены на рельсы — но и этого не наблюдалось сейчас. Кстати, может тогда предложить эту идею*?

* — первая конка в Москве появилась в 1872 году

Увиденным я был слегка разочарован. Ожидал чего-то большего от будущей столицы. Но мою невесту понять можно — сами размеры города действительно были в разы больше, чем все, что она видела раньше. Аня от нее не отставала, только выражала свое удивление более сдержанно.

До гостиницы, где мы остановимся на пару дней, мы добрались только спустя полчаса, как пересекли границу Москвы. И это мы еще до центра не доехали.

На два дня Артюхов решил задержать караван в Москве не из-за того, чтобы дать отдых лошадям, как это раньше делали в городах. Дальше-то мы по железной дороге поедем, поэтому большинство дилижансов и карет тут и останутся. Нет, причина была в ином — решить вопрос нашей поездки на паровозе. И главная проблема оказалась во мне. Я-то карету в Москве оставлять не собирался, и придется искать грузовой вагон для ее перевозки. Но и найти обычные пассажирские вагоны на нашу толпу — тоже дело непростое. И сами паровозы ходят между Москвой и столицей не так уж и часто. Вот для решения всех этих проблем Георгию Витальевичу и нужно было время. Не удивлюсь, если нам придется пробыть в Москве даже дольше двух суток. Пусть Николай Карлович и серьезная фигура, но здесь не провинция — людей и поважнее нашего адмирала хватает. Поэтому и ходить перед ним «на цыпочках» никто из местных чиновников не будет. Хотя и отмахиваться и не идти навстречу тоже вряд ли найдется желающий.

Сама гостиница оказалась четырехэтажным зданием новой постройки — с меблированными комнатами и даже баней во внутреннем дворе. Называлась она «Славянская». На первом этаже гостиницы также был ресторан — это сразу мне напомнило гостиницы будущего. Я бы дал этому заведению три звезды, если ориентироваться на оценку из моей прошлой жизни. Хотя по местным меркам она считалась довольно статусным местом, хотя и не самым популярным.

Нам досталась комната на последнем этаже, чему мои дамы оказались безумно рады.

— Вид отсюда просто великолепный! — выдохнула Аня, посмотрев в окно.

Там была площадь, по которой сновали люди, ездили кареты и телеги, кипела жизнь. Да и с высоты четвертого этажа все выглядело немного по-другому — не так, как на первом или даже втором. Я вспомнил, как смотришь на людей внизу с более высоких этажей. Да, вид меняется. Все кажутся меньше и сливаются в безликую массу.

— И небо тут словно ближе, — улыбнулась Настя, тоже подойдя к окну.

Ну, тут она преувеличивает. Хотя ее можно понять. Самый большой этаж, который есть в Царицыне — третий. И потолки там не такие высокие, как здесь. От чего и общая высота зданий ниже. А вот я думал о другом — что вечером после прогулки подниматься пешком на четвертый этаж будет тяжко. Лифтов-то нет. И мысленно радовался, что здесь только четыре, а не большее количество этажей.

Пока Тихон заносил вещи и расставлял наши сундуки, я сидел у окна и смотрел на площадь. Народу там прибавилось — или мне только казалось, что прибавилось. Вот торговец с лотком остановился у фонтана, двое военных прошли через площадь, не задерживаясь, извозчик на козлах привстал и что-то крикнул в спину уходящей барышне. Жизнь внизу шла своим чередом. Для местных наше прибытие прошло незаметно, в отличие от более малых городов.

Настя с Аней уже устроились на диване и о чём-то тихо переговаривались. Голоса у них были мягкие, домашние — словно они вновь очутились в своей квартире в Царицыне.

Я подумал, что надо бы выяснить у Артюхова, как продвигаются дела с вагоном. Два дня — это если всё пойдёт гладко. А гладко в России шло редко.

Утром следующего дня, когда Тихон принёс горячий чай и сообщил, что на улице подмораживает, я уже смотрел на записку, которую доставил посыльный.

Краббе писал коротко и по делу: вечером ожидается прием у графа Строганова. Мне необходимо явиться заблаговременно с труппой для репетиции. В конце был упомянут адрес графа, время и больше никаких лишних слов. Военная привычка.

Я отложил записку, допил чай и решил, что до обеда мы всё успеем. Репетиция репетицией, но Настя со вчерашнего вечера не переставала говорить о Москве — то про лавки на соседней улице, то про церковные купола, которые она разглядела из окна. Грех было не воспользоваться свободными часами.

— Собирайтесь, — сказал я, — пойдём смотреть город.

Аня подняла голову от книги и коротко улыбнулась. А Настя, радостно взвизгнув, уже тянулась за своим пальто.

Но сразу мы никуда не пошли. Куда же без завтрака? И в итоге мы вышли около десяти часов. Что по меркам высшего света — довольно рано, особенно для таких крупных городов, как Москва или Петербург. Но для меня — это уже весьма позднее утро.

Морозец был необременительный — щипал щёки, но не гнал обратно в тепло. Под ногами поскрипывал тонкий лёд, вчерашние колеи замёрзли и теперь торчали из земли острыми гребнями.

Настя сразу же потянула нас к церкви, купола которой она высматривала накануне из окна. Церковь оказалась небольшой, с облупившейся штукатуркой на боковом фасаде, зато внутри пахло воском, и было тихо — только потрескивали свечи у иконостаса. В этот будний день здесь пока было немноголюдно, что меня радовало. Аня перекрестилась у порога, а Настя почти сразу прошла внутрь и задержалась лишь перед образом Богородицы. Я ничего интересного здесь для себя не углядел. Так, перекрестился для порядка, прочел молитву перед иконами, да и вышел на крыльцо ждать своих дам.

Улица напротив оказалась торговой. Лавки стояли вплотную — мясная, суконная, книжный развал почти прямо под открытым небом. Я остановился у книг и с интересом полистал несколько томов. Помня, как меня успели удивить местные писатели, надеялся найти еще что-то, что зацепит мой взгляд. Но передо мной в основном лежали молитвенники, сборники стихов и парочка книг на иностранном языке.

Через несколько минут девушки покинули церковь и присоединились ко мне. Настя тут же застряла у суконщика и уже разворачивала какую-то ткань. Аня стояла рядом и негромко комментировала каждый отрез, но так, что я ее слова расслышать не мог. Однако уже через четверть часа, когда я изрядно продрог, девушки приняли решение и подошли ко мне с просьбой купить им ткани.

— Мы хотим провести опыты, — с хитринкой в глазах заявила Настя.

— Это какие же?

— Сами сошьем платье по твоему эскизу, который ты нам нарисуешь, — с невинным выражением на лице поддержала сестру Аня. — Надо же нам в чем-то будет выступать?

Я немного ошалел от такой наглости. Но с другой стороны — дамы будут хотя бы заняты, пока я репетировать с труппой буду, и не должны найти себе приключений. Не сидеть же им без дела в номере? А отпускать одних в большой город я их пока опасаюсь — у девушек на лице написано, что они приезжие провинциалки, хоть и барышни. Их и обворовать могут, и какой-нибудь мошенник подойдет, заговорит и во что-нибудь втянет обманом. Замечал уже взгляды некоторых подозрительных личностей, пока мы гуляли.

— Хорошо. Тогда прямо сейчас отправимся обратно.

Настя с Аней уже загорелись своей идеей, поэтому спорить не стали. Да и сами подмерзнуть успели.

Когда мы вернулись в гостиницу, время до поездки в дом Строганова у меня еще оставалось. Вот я и накидал девушкам на скорую руку целых три эскиза платьев. Постарался сильно не уходить от местной моды — раз уж они решили сшить себе платья именно для выступлений, то сильно эпатировать публику не стоит. Заклюют. А это не наше «болото» — местные дамочки остры на язык и практики очернения конкуренток в глазах окружающих у них много. Как в Москве, так и в Петербурге. К слову, музыку для их песни я с труппой тоже начал потихоньку репетировать, но уже по остаточному принципу — чтобы мои музыканты чуть отвлекались от основного нашего репертуара и тем самым «разгружали мозги».

А пообедав в местном ресторане, я наконец направился по указанному в записке Краббе адресу. Посмотрим, что там за дом у графа, да и с ним самим будет интересно познакомиться. Как я узнал от полового в гостинице — Сергей Григорьевич Строганов до недавнего времени занимал пост генерал-губернатора города. И лишь осенью его сменил некто Тучков Павел Алексеевич. Что-то многих губернаторов в этом году наш государь поменял — не иначе в связи с предстоящей крестьянской реформой. Ну да это сейчас не мое дело, главное — снова не опозориться с выступлением.

***

Поместье Уваровых

Кристина была вся на нервах. Сегодня должен приехать Василий Губин и впервые — именно к ней, а не к отцу. Потенциальный жених, если общение с мужчиной ей понравится. В чем она сомневалась, но меньше нервничать из-за своего скепсиса не переставала.

Капитан-исправник прибыл почти точно в срок. И на этот раз не в своей форме, а в гражданском платье.

Сразу с Кристиной он общаться не стал. Поздоровался только, после чего сел в зале с ее отцом, и они беседовали о приближающемся Рождестве, планах на праздник, о скором дворянском собрании, на котором должны выбрать нового главу. Да и срок службы у Губина подходил к концу — его тоже ждут перевыборы, которые он может и проиграть. В прошлый-то раз лишь поддержка князя Белова позволила ему обойти своего нынешнего помощника Малышева. Кристина участия в этой беседе почти не принимала, хоть и сидела рядом. Зато внимательно следила за тем, как говорит Василий Емельянович, как себя держит, какие остроты позволяет себе отпускать… Вроде все это она и раньше видела, но сейчас оценивала мужчину не как постороннего человека, а как возможного мужа. И Губин стал открываться ей с новой стороны. Он не выглядел наивным и восторженным, что ожидаемо — все-таки не мальчик, да и должность у него ответственная. Как не было в нем некоей беззаботности, что присутствовала в его тезке — Большедубовом. Однако… Губин все равно будто Кристине кого-то напоминал.

«Он держит себя почти как Роман!» — вдруг пронзила девушку мысль. И стоило ей так подумать, как она стала невольно сравнивать Василия Емельяновича с Винокуровым. Оба ощущались серьезными людьми, у которых есть четкая цель и планы на будущее. Не эфемерные, а с датами и конкретными шагами по их воплощению. Оба разговаривали с отцом Кристины практически на равных — не обращая внимания на возраст Леонида Валерьевича. А ведь тот же Василий Большедубов держал некую границу, ставя себя в позицию младшего перед старшим. И чем больше Кристина находила в Губине схожести с Романом, тем сильнее он ей начинал нравиться.

«Я вот поторопилась давить на Романа с поездкой в Петербург, и сейчас локти кусаю. Если начну и на Василия Емельяновича давить, то он тоже от меня сбежит. А ведь у него-то перспективы туда попасть тоже имеются! Если его переизберут в капитаны-исправники, то на службе его приметят. А там и повышение возможно. Или с Романом их свести, помочь им преодолеть последние разногласия, так тогда Роман его за собой потянет».

Кристина сама не заметила, как в мыслях уже видела Губина генералом полиции, а сами они живут в столице. Очнулась только тогда, когда Леонид Валерьевич прямо к ней обратился.

— Кристина, что-то ты притихла. Не заболела ли?

На губах у мужчины блуждала усмешка, заметная только близким. Он прекрасно понял направление мыслей собственной дочери, хоть и без подробностей. Но видел — она уже не настроена категорично против свадьбы с Губиным.

— Нет, папа, просто задумалась, — улыбнулась девушка. И тут же переключилась на капитана. — Василий Емельянович, а как вы оцениваете свои шансы на повторное избрание в текущей должности?

— Все зависит от количества людей, готовых меня поддержать. Их немало, но хватает и тех, кому больше по душе на месте капитана мой помощник.

— То есть, шансы есть? — тут же уцепилась за самое важное для себя девушка.

— Безусловно. Шансы есть всегда, — усмехнулся Губин.

— Тогда давайте пофантазируем, а как мы могли бы вам помочь их увеличить? Небольшая разминка для ума. Что скажете?

— Ну, не буду вам мешать упражняться, — решил на этой ноте оставить молодых наедине Леонид Валерьевич.

И с его уходом Кристина плотно насела на Губина, попутно продолжая сравнивать его с Винокуровым. Как бы Роман ответил на его месте? Какой выход бы нашел? Она сама не понимала, зачем это продолжает делать, но не могла остановиться, не осознавая, что парень стал для нее и авторитетом и образцом потенциально идеального жениха.

***

Царицын. Дом Михайлова

Борис Романович сидел в своем кабинете, и впервые за последние дни на сердце у него было спокойно. Да, дочь в итоге разводится, но без урона для чести — своей и их рода. Да и этот бывший теперь зять Николай не стал дожидаться, пока Борис его додавит. Сам вещи собрал и спешно покинул город. Даже не стал ожидать раздела имущества, оформив доверенность на стряпчего. Но тут ему все равно много не светит. Уж Борис Романович постарается, чтобы Перов ответил за всю ту клевету и доставленные хлопоты, что он устроил в последние дни.

— Господин, к вам архитектор Невеселов, — доложил лакей.

— Зови, — махнул рукой мужчина.

Чуть подумал и решил сам выйти и встретить Антона Антоновича в гостевом зале.

Уже по внешнему виду архитектора Борис Романович понял, что в жизни Михайловых наступила белая полоса. Невеселов шел с широкой улыбкой, в руках держал кожаный тубус и явно хотел чем-то порадовать. Так оно и оказалось.

— Борис Романович, я завершил проект массажного салона! — торжественно завил архитектор, когда они поздоровались и прошли в кабинет. — Ваши пожелания были учтены. Готов показать итог.

— Не томите, — благосклонно кивнул Михайлов.

И в следующий час Невеселов подробно рассказывал и показывал на чертежах, как будет выглядеть комплекс зданий будущего салона и с чего лучше начать строительство.

— Вы меня весьма порадовали, Антон Антонович, — заметил мужчина, когда представление проекта было завершено.

— Польщен-с, — потупился архитектор. — Значит, я могу рассчитывать на окончательный расчет?

— Непременно.

Уточнив, сколько Невеселову остался должен Роман Винокуров, Борис Романович расплатился с архитектором и уже хотел проводить его, когда тот задал еще один вопрос:

— Прошу меня простить, если вмешиваюсь не в свое дело, а когда вы планируете показать проект господину Винокурову?

— Сам Роман в отъезде, да вы о том знаете. Но вот с его тетушкой я наверное встречусь в самое ближайшее время. А с чего такой интерес?

— Просто господин Винокуров сделал у меня заказ еще на один проект. Он гораздо проще и мне в работе помогал сын, а потому он уже готов. Вот и думаю — в какой день съездить в поместье Винокуровых. Роман Сергеевич упоминал, что я могу отдать этот проект его отцу.

— Напрашиваетесь в попутчики? — хохотнул Борис Романович. Невеселов потупил взгляд, не отрицая его слов. — Ладно, настроение у меня хорошее. И впрямь порадовали. Как двинусь в Дубовку, я дам вам знать.

— Премного благодарен, — облегченно и с улыбкой кивнул мужчина.

На подобный ответ он и рассчитывал, увидев реакцию Михайлова. Проводив архитектора до двери, Борис Романович вернулся в свое кресло и с удовольствием стал вновь рассматривать чертежи.