Дело лихой попаданки, или развод с драконом
София Руд
— Развод, — так меня встретил суровый мужчина, когда я очнулась в новом мире и в не очень новом теле, к тому же обнаженной.
Мало того, что дракон решил развестись после долгого брака, так еще и властно заявил, что оформит надо мной опеку, как над неумехой.
Нет уж! Я себе и свободе цену знаю. Так что пристегнись, господин дракон, и готовься удивляться умениям бесполезной бывшей жены!
Если, конечно, догонишь
Лихая огненная попаданка
Сложный герой
Необычный бизнес с сюрпризами
ХЭ для тех, кто заслужил
София Руд
Дело лихой попаданки, или развод с драконом
Глава
Глава 1. Прокляли мной
— Откройте дверь! Откройте! Хозяйка!— доносятся голоса так громко, что прямо ввинчиваются в уши.
Ну что еще могло произойти, чтобы сотрудники такой шум устроили, да еще назвали меня не по имени-отчеству, а «хозяйкой»? Прикалываются, что ли? Вроде не первое апреля.
Неохотно открываю глаза, намереваясь прервать из-за шума свой “эксперимент”, а вода, которой объято мое тело, тут же идет рябью. И она стала такой холодной, что аж зубы сводит. Погодите…
— Хозяйка! Просим вас, откройте! — вновь голоса за дверью, но мне сейчас не до них.
Я внимательно смотрю на свою руку, которой ухватилась вовсе не за край чугунного и очень дорого джакузи, а за край какой-то деревянной купальни. И ладно бы только это… пальцы!
Они слишком худые, сморщенные от воды, и ногти без всякого маникюра, срезанные прямо под корень. А под ними не то грязь, не то…
— Забавно, — вдруг раздается голос.
Вот только сам этот голос вовсе не забавный.
Мужской, грозный и пробирающий до мурашек куда сильнее, чем ледяная вода, в которой я очнулась черт знает где.
А ведь собиралась проверить новое оборудование перед открытием СПА-зоны. Только нет тут рядом ни джакузи, ни бассейна, ни легкого флера запаха хлорки, который я почти придумала, как нейтрализовать, чтобы все было идеально для посетителей… тут вообще не мой салон!
Какая-то деревянная добротная купель с почти разошедшейся пеной, синие стены с мраморными вставками, а в темном углу, — мать моя женщина, — громила стоит!
Высоченный брюнет лет тридцати пяти — сорока. Впечатляющий, широкоплечий в белоснежной немного странной рубашке, распахнутой на груди так, что взгляд невольно падает на перепады накачанных бронзовых мышц, но стоит ему произнести еще пару слов, как мысль «красив, зараза» тут же покидает голову.
— Смываешь следы своего позора, дорогая жена? — выдает он мне, будто с насмешкой выделяя обращение, а его голос буквально забирается под кожу и заставляет все внутри то холодеть, то пылать.
И вид у незнакомца такой, что хрен его проигнорируешь.
Суровое, будто высеченное из скальной породы лицо, скулы высокие острые, нос прямой, четкий с едва заметной горбинкой, подбородок квадратный и с ямочкой. Черные брови сердито сдвинуты так, что между ними пролегла складка, и даже она смотрится красиво, но глаза…
Серые, как небо в грозу. И от его взгляда ух как потряхивает, хотя я вовсе не из пугливых.
Сама кого хочешь напугать могу, но, видимо, не когда прихожу в себя в непонятном месте и мокрой!
Кстати, что он только что сказал? Как меня назвал? Женой?
Хах, я лет двести как в разводе. Точнее, десять. Изменил, променял на фигуристую да побогаче, с голой задницей хотел оставить. Не тут-то было! Я такое ему ус…
— Ты утратила не только здравый разум, но и способность говорить? — вновь этот голос.
Вновь дрожь по телу, жар и холод. Так, кто он вообще такой? И где я, черт возьми?
Тут же подрываюсь на ноги, расплескивая повсюду воду, и в ужасе плюхаюсь обратно.
Я голая, черт подери!
Пытаюсь прикрыться оставшейся пеной и слышу хмыканье, больше похожее на усмешку. Да и этот гад даже глаза закатывает так, будто и смотреть тут не на что.
Совсем офонарел?!
Нет, ну точно гад невоспитанный! И этот невоспитанный решает прямо сейчас шагнуть ко мне. Э-э, нет! Не надо!
— Эй ты! Стой, где стоишь! — приказываю строго, а сама оглядываюсь в поисках спасения.
Почему вокруг темные синие стены, какие-то золотые канделябры, зеркало в вычурной раме, к тому же разбитое, и очень странный умывальник? На каких-то резных ножках, похожих на драконов!
Где я, черт возьми?! Где хоть что-то похожее на полотенце?! Не в чем мать родила же выскакивать!
Пока оглядываюсь по сторонам, этот громила, который, оказывается, и слушать меня не собирался, примащивает свою упругую пятую точку на бортик той самой купели, в которой я нахожусь абсолютно обнаженная, так еще и пена, как назло, расползается.
Черт!
А этот гад еще и наклоняется так, что его дыхание, мятное с нотками горького шоколада, опаляет мои дрожащие губы, и опасно прищуривается.
— Ты душевнобольной решила прикинуться? — спрашивает он, а я цепенею на долю секунды, но тут же прихожу в себя.
Да он совсем обнаглел!
Только собираюсь поставить мужлана на место, как он хватает своими пальцами за подбородок, а они горячи настолько, что вздрагиваю, а его глаза… Его серые штормовые глаза в прямом смысле вспыхивают так, будто несколько молний разразили сумеречное небо.
Это… Это что еще за чертовщина?!
Застываю на месте в дичайшем шоке, а мужчина спокойно, будто ничего не произошло, продолжает.
— Хватит рыпаться и слушай, дорогая жена. Слушай внимательно. Через два часа сюда явится законник, а ты, как благоразумная особа своих лет, приведешь себя в… более менее сносный вид, спустишься в каминный зал и подпишешь документы на развод, — отдает мне распоряжения одно за другим и решает нужным добавить. — Подпишешь беспрекословно и не будешь кидаться мне в ноги. Ты все поняла?
Ни черта я не поняла, но что-то внутри подсказывает мне сейчас с ним не спорить. А чуйка у меня всегда работает отменно. Вот и киваю, сама не знаю зачем.
Мужчина выкидывает одну свою угольно-черную бровь, смотрит с недоверием пару секунд, все еще опаляя меня своим дыханием, а затем, наконец-то, отстраняется. Да делает это с такой скукой и тоской, будто я у него в печенках лет сто сижу.
— Вот и проверим, — отзывается он, а затем неспешно разворачивается, щелкает пальцами, и слух тут же заполняет шум.
— Хозяйка! Госпожа! Откройте! — взывают девицы, голоса которых будто отключали, как по волшебству, а затем включили вновь.
Громила с легкостью толкает темно-коричневую резную дверь, а хор драматического кружка резко стихает.
— Ваша Светлость! — только и шепчут девицы в каких-то серых длинных платьях с передниками, глядя вслед “Светлости”, да с таким страхом, что я их понимаю.
Даже передергивает. Или это от холода? Едва мужчина скрывается, тут же поднимаюсь из воды и застываю. Это что за…?
— А-а! — криком слетает с губ, когда я смотрю вовсе не на свое тело.
Худое, совсем не ухоженное, с обвисшей кожей и без единого намека на спорт, а ведь я…
— Госпожа-а! — Влетают в ванную девчонки и протягивают мне что-то похожее на белый махровый халат.
Дурдом! Но черт с ним! Полотенце нужно как можно скорее, пока инфаркт не хватил!
Мигом выбираюсь из воды, едва не поскользнувшись на мраморном полу. А он тоже, зараза, холодный, зато халат быстро согревает, но вот секунду спустя я застываю, как камень, когда замечаю в отражении разбитого зеркала женщину.
Испуганную женщину.
На вид ей лет сорок пять, если не пятьдесят, волосы темно-русые, тусклые, отчасти мокрые, отчасти растрепанные, как мочалка. Под глазами какие-то черные круги, как обычно случается, если реветь с неводостойкой тушью. И морщин как-то слишком много для сорока пяти.
Здесь про ботокс или массаж гуа-ша, кажется, не слышали.
— Госпожа! Как вы? Несчастная наша госпожа! — продолжает причитать этот хор из трех девиц, но мне не до них.
— Давайте поторопимся, госпожа. Его Светлость вам срок дал, никак нельзя опоздать. Госпожа-а…
«Да не госпожа я вам!» — так и хочется рявкнуть. Мне срочно нужно хотя бы пять минут, чтобы убедиться, что это не сон и я не рехнулась!
Девушки идеально вовремя перестают галдеть, шестеренки в голове начинают крутиться, но тут я слышу смех.
Задорный, звонкий, и влетает в ванную из… окна, распахнутого настежь!
Прекрасно! То-то здесь такая холодрыга, что зуб на зуб не попадает!
— Госпожа, помилуйте себя, не надо! — Кидаются служанки, пытаясь не пустить меня к этому самому окну, но поздно.
Я уже здесь и смотрю на огромный сад, затянутый туманом, как в самой настоящей сказке, и такой огромный, что мне и не снилось. И терраса красивая с вазонами, с белоснежными балюстрадами, как в старых замках, а там, на этой террасе, стоит брюнетка в темно-сиреневом пышном платье с внушительным декольте, которое я даже отсюда замечаю.
Лица ее не вижу, но отчего-то знаю, что она юная и очень красивая. И это она сейчас так задорно смеется, а рядом с нею тот, кто только что рычал на меня, называя женой и требуя… развод!
— Ай! — хватаюсь за виски, в которые будто раскаленные иглы втыкают.
Перед глазами начинает безбожно рябить, а затем вдруг вспышка...
Перед глазами мелькают вспышки, одна за другой. Рябит так, что подташнивать начинает, а потом вдруг резко — стоп, — и я вижу ту самую пышную юную грудь, правда, прикрытую наполовину уже темно-сиреневой тканью декольте, а ажурчиками – цвета морской волны.
Перевожу взгляд чуть выше и обнаруживаю личико хозяйки этой самой груди. Глаза у брюнетки, оказывается, голубые, а на пухлых сочных губах цвета мака улыбка.
— Вы злитесь на меня, леди Дэйм? Считаете роковой соблазнительницей? — щебечет эта птичка таким голоском, что он прямо под кожу горячими иголками пробирается.
Улыбочка приторно-сладкая, голос нежный, легкий, а напряжение так и витает в воздухе.
— Но ведь я не виновата, что вы старая и некрасивая. Лорд Дэйм был еще весьма великодушен, что не прогнал вас прежде, — продолжает красавица, а я отчего-то уверена, что Дэйм — это и есть тот самый грозный брюнет, который только что рычал на меня.
А еще я уверена, что он мне — муж. И это далеко не все странности. Мне больно. Мне адски больно внутри. Больно даже смотреть на эту девчонку, а она, упиваясь, продолжает вонзать в меня невидимые шпильки.
