Хватит обращаться со мной как с послушной куклой!
В общем, я откинулась назад, размахнулась и треснула его по губам. Головой.
Это очень хороший прием, когда на тебя неожиданно нападают и пытаются сделать что-то против твоей воли. Мне уже приходилось применять его на практике с кое-какими отморозками.
Ваня, конечно, не отморозок. И, может, я погорячилась…
Он жалобно пищит… И держится за губу.
А там ничего страшного. Я ее даже не рассекла. Просто небольшая гематома.
- Надо приложить лед, - говорю деловым тоном.
Спрыгиваю со стола, иду к холодильнику. Открываю морозильник - а там лежит только один предмет. Замороженная нога. Вроде как куриная, но очень уж крупного размера. “Голень индейки” - читаю я. Пойдет.
Протягиваю Ване.
Он настороженно берет, как будто боится, я его сейчас этой ногой огрею по башке.
- Ты чего? - спрашивает он в замороженную голень.
- А тебя не учили, что нельзя трогать девочек без их согласия?
- Я думал, тебе понравилось… в прошлый раз.
- Индюк тоже думал. А потом его расчленили и заморозили.
Ваня хохочет.
- Ну ты блин отбитая! Я и забыл, насколько.
Забыл он… А я напомнила. Со мной нельзя обращаться, как с игрушкой.
- Больно? - спрашиваю я.
Все же испытывая муки совести.
- Терпимо. Слушай…
- Что?
- Можно я скажу то, что искренне думаю? Только ты табуреткой меня не бей.
- Не буду. Говори уже.
- Вась, ты очень красивая. Фигура у тебя - полный фэшн. Охеренная талия. Я уж молчу про то, что ниже… И про то, что выше….
- Правильно молчишь!
- А глаза… Про глаза-то можно? - спрашивает с опаской.
- Можно.
- Твои глаза как две капли росы, в которых отражается рассвет, - произносит он с поэтичным подвыванием.
Блин. Похоже, я ему заехала сильнее, чем планировала. В ударе головой трудно контролировать силу.
Похоже, у него сотрясение.
- Тебя не тошнит? - спрашиваю Ваню. - Голова не кружится?
- Кружится. От тебя… У меня вообще конкретно крыша едет.
Этого я и боялась…
- Поехали в больницу, - говорю решительно.
- Нахера?
- Вдруг у тебя сотрясение.
Я думала, он будет отказываться, и мне придется его уговаривать. Но Ваня внезапно соглашается:
- Поехали.
Он сует индюшиную голень в морозилку и сам вызывает такси. Я уже начинаю сомневаться в необходимости ехать в больницу. Пациент скорее жив, и даже подозрительно бодр…
Но потом он спокойно заходит со мной в лифт. И мои подозрения снова активизируется.
После удара его поведение явно изменилось!
Мы садимся в такси. Он берет меня за руку. И признается:
- Я капец как боюсь врачей. Даже больше, чем тебя.
- Ванюш, ничего страшного с тобой делать не будут, - успокаивающе, как ребенку, объясняю я. - Просто посмотрят, посветят в глаза специальным фонариком. Может, сделают рентген. Больно не будет вообще.
- Точно?
- Точно.
- Ну ладно…
Он обнимает меня за талию и кладет голову на плечо. Я не сопротивляюсь - больной, как-никак. Страдает. Боится.
И, видимо, от страха его губы горячо прижимаются к моей шее… Вызывая странную дрожь и вибрирующий жар…
Вроде бы надо сейчас дать ему по шее за такие вольности. Но что-то мне так хорошо… А ему так плохо…
Такси останавливается. Мы выходим. И я не понимаю…
- Где это мы?
- Это “Атмосфера”. Классное местечко.
- Что-то не похоже на больницу…
- Мне не нужна больница. Сотряса нет, не переживай. Ты меня слабенько приложила, чисто по губе. А у нас с тобой свидание. И губы могут пригодиться. Хотя бы для прощального поцелуя у двери…
Глава 25
Иван
У меня плохое предчувствие. Очень-очень плохое.
У Васи взгляд анаконды. Примерно так же смотрит моя мама. На меня или на отца, если мы сильно накосячили.
От этого взгляда хочется немедленно сделать себе харакири. Потому что иначе свою тяжкую вину никак не искупить.
- Знаешь, что? - медленно и тихо произносит она.
Не знаю. Но догадываюсь, что мне пиздец.
- Я не люблю, когда мне врут, - угрожающе спокойно произносит Василиса. - И когда мной манипулируют. И используют в своих целях.
- В каких-таких целях?
- В вашем пацанском соревновании, где вы меряетесь письками.
- А чего меряться? У меня точно больше.
Не то чтобы мы реально мерялись… Я не знаю, у кого больше. Но надо же защитить свое достоинство.
- Значешь, что? - снова повторяет Василиса. Уже не так медленно и тихо. - Если бы я и пошла на свидание, то с Антоном. А не с тобой.
- Чем я хуже Антохи?
Возмущен до глубины души.
- Я тебе нафиг была не нужна, пока не появился он.
- Э-э-э… Вообще-то… ты мне сразу понравилась!
- До свидания, дорогой сосед.
- Подожди!
И она останавливается! И оборачивается. И говорит:
- Еще раз огромное тебе спасибо.
- За что? - радостно вскидываюсь я.
- За прекрасный день рождения Муси.
- Это тебе спасибо! За то, что моя днюха получилась совсем не такой унылой, как я ее себе представлял.
Ну что, лед растоплен? Растоплен же?
А, нет. Снова ледяной взгляд анаконды. Моя мама тоже сразу не отходит. Даже если мы уже сделали харакири и в ритме вальса исправили все косяки.
Нужно время, чтобы анаконда отморозилась. Время или горячая прожарка.
Я, естественно, за второе. Но Василиса разворачивается и уходит.
Уходит…
Уходит!
Почему так сердце разрывается? Как будто я теряю самое дорогое… И как будто это навсегда. И уже ничего не изменить и не исправить…
* * *
- Ну че, как? - спрашивает меня Антоха.
Который, блин, сидит в этой самой “Атмосфере”. Как будто нас с Васей ждет. Вот прошаренный суслик!
- Никак, - бурчу я.
- Значит, путь свободен?
Я рычу на него. Вернее, заглушаю рык. Че толку рычать, если сам накосячил?
Ну да, я не проявлял к Васе должного внимания, пока Носорожек не начал тут… Ну как не проявлял... Целовал же!
Но при этом в самом начале сказал, что она не в моем вкусе. И это правда! Мне нравятся девочки тихие, домашние. А не бешеные непредсказуемые анаконды.
- Вася - офигенная, - выдает Антоха. - Реально. Ваще огонь-пожар. Но я ей нахрен не нужен.
- Че?
- Буй через плечо! Она на тебя запала, - делает вывод мой друг.
Ага, конечно.
Если бы он знал, как феерично она меня только что отшила…
А ведь всю дорогу она позволяла обнимать себя и даже целовать в шейку.
