— Садись.
Я хотела спросить куда. Не спросила. Бросила сумку на заднее сиденье и устроилась рядом с ним. В салоне пахло кожей, холодным ночным воздухом и его парфюмом, терпким, сухим, совершенно незнакомым. Герман сел за руль, и прежде чем машина тронулась, я снова посмотрела на дом. Артур уже вышел на крыльцо. Босиком. В брюках и расстегнутой рубашке. Он что-то сказал, но стекла были подняты, и я не услышала ни слова.
Герман включил передачу.
— Подожди.
Он посмотрел на меня.
Я сама не понимала, зачем попросила. Наверное, хотела увидеть Артура еще раз. Хотела найти на его лице то, чего не увидела наверху. Страх. Раскаяние. Хотя бы понимание, что он натворил. Артур спустился с крыльца и пошел к машине, уже не медленно. Я видела напряжение в его плечах, знала этот взгляд. Обычно после него люди переставали спорить с моим мужем.
— Таисия, выйди из машины.
Я опустила стекло совсем немного.
— Зачем?
Он остановился.
— Не делай глупостей.
Даже сейчас. Даже сейчас не прости. Не останься. Не поговорим. Не уезжай с ним, потому что я люблю тебя.
Не делай глупостей.
Я почувствовала, как внутри становится удивительно холодно.
— Я уже одну сделала, Артур. Семь лет назад.
Стекло поднялось. Герман ничего не сказал и тронулся с места. Только когда ворота остались далеко позади, я поняла, что плачу. Без звука. Слезы просто текли по щекам, падали на пальцы, а я смотрела вперед и чувствовала, как рушится привычная жизнь. Я ждала вопросов, но Герман молчал. Он не трогал меня, не пытался гладить по плечу, не произносил идиотского все будет хорошо. И почему-то именно это позволяло дышать.
— Ты отправил сообщение?
— Да.
Я повернулась к нему.
— Откуда ты знал?
— Знал.
— Очень содержательно.
— Сегодня тебе лучше не знать больше.
Я зло усмехнулась.
— Решил поберечь мои чувства?
— Нет.
Его ладонь спокойно лежала на руле. Большая, сильная, с выступающими венами. Я поймала себя на том, что смотрю на его пальцы, и тут же отвернулась. Час назад я увидела мужа с другой женщиной, а теперь разглядывала руки его врага.
— Тогда зачем?
— Потому что сегодня ты принимаешь решения из боли. Завтра будешь принимать из головы.
Меня передернуло.
— Не разговаривай со мной как Артур.
Машина резко перестроилась, Герман свернул на пустую улицу и остановился у обочины. Повернулся ко мне всем корпусом. Теперь между нами было слишком мало пространства. Я почувствовала его запах сильнее, увидела темные глаза совсем близко и вдруг остро осознала, что нахожусь ночью в машине совершенно чужого мужчины. Мужчины, которого мой муж считал своим врагом. Мужчины, который каким-то образом знал, что происходило в моей спальне.
— Я никогда не буду разговаривать с тобой как Артур.
— Откуда такая уверенность?
Он смотрел прямо в глаза.
— Потому что я никогда не считал тебя дурой.
Эта фраза почему-то добила окончательно. Я закрыла лицо ладонями, но Герман не дал мне спрятаться. Осторожно перехватил запястье и отвел руку. От одного прикосновения по коже пробежал горячий разряд, настолько неуместный сейчас, что мне захотелось вырвать руку. Я не вырвала.
Его большой палец лежал на внутренней стороне моего запястья, прямо на бешено бьющейся жилке.
Я подняла глаза.
Он тоже почувствовал.
В салоне вдруг стало мало воздуха.
Герман медленно перевел взгляд на мой рот, и от этого простого взгляда у меня пересохло во рту. Я должна была отодвинуться. Вместо этого подалась вперед сама. Совсем немного. Несколько сантиметров. Какая-то страшная, злая часть меня хотела, чтобы Артур оказался прав во всем, кроме одного. Чтобы я действительно сделала глупость. Такую, после которой нельзя вернуться домой и притвориться, что ничего не произошло.
Герман замер.
Наши губы разделяло несколько сантиметров.
— Поцелуй меня.
Он закрыл глаза на секунду, словно я предложила что-то опасное.
Потом отпустил мое запястье.
— Нет.
Меня будто ударили.
— Почему?
