Клара Карловна

— Самые настоящие, — хмыкнула Клара.

— Возьму. Скоро за товаром ехать, все равно рубли придется менять.

— Ну, Аленка, выбирай джинсы. Хватит в своем тряпье ходить, я заплачу, — широким жестом показала Клара на товар.

Тетка махом допила свой горячий чай.

— Ну чего, девчата, стоим, мнёмся, выбирайте. Какие вам джинсики? У меня тут фирма всякая, вот «Монтана», вот «Мальвины», вот «Левис», а это я не знаю кто, но тоже джинса.

— Какие самые лучшие? — спросила Клара.

— «Левис». Просто не убиваемые штанцы, внукам твоим еще останутся. В них ходила вся Америка, — тетка подняла большой палец в обрезанной перчатке.

— Давайте на меня и на нее, — махнула в сторону Алены Клара.

— Ты чего, они бешенных денег стоят, — прошептала Алена.

— Клара за всё заплатит, — подмигнула Клара подруге.

Они перемерили несколько штанов стоя на картонке за шторкой. Выбрали самые красивые и дорогие. Клара тут же в них облачилась. А Тетка-торговка радостно обмахивала деньгами все выставленные на продажу вещи.

Глава 11-12

Все прелести рынка 90-ых

Алена с Кларой еще немного погуляли по рынку, купили себе свитера с оленями и какими-то надписями, нижнее белье, трусы-недельки и перчатки. На весь рынок с разных сторон импортные магнитофоны орали современные русские и иностранные песни. Их владельцы бойко торговали кассетами.

Клара остановилась около одного такого киоска и стала рассматривать витрину.

— Ты чего встала? — тихо спросила ее Алена. — У нас и магнитофона-то нет.

— Я Андрею кассету куплю в машину. У него вечно какая-то ерунда играет, — ответила Клара. — Да и в свою машину что-нибудь надо купить.

— От твоего автомобиля надо избавиться. Он нам только неприятности принесет.

— Не могу, — помотала головой Клара. — Он такой красивый, вся моя демоническая сущность протестует против этого.

— Когда зима растает где-то на полпути, когда растают реки, будут идти дожди, — надрывался магнитофон приятным женским голосом.

— Ну чего, девчата, выбрали что-нибудь? — из киоска выглянула голова с льняными кудрями.

Мальчишка лет семнадцати-восемнадцати с интересом рассматривал Алену с Кларой.

— Берите хиты советской эстрады 1995 года, или вот еще есть «Эс оф Бейс», или «Агата Кристи», девочки вот Губина любят. Есть еще негры, вы любите негров? Вот доктор Албан, от него все тащатся, — тараторил паренек.

И он врубил на всю катушку «It’s My Life».

— Девчата, вы не замерзли? А то заходите ко мне, погреетесь, я вас колой угощу. Хотите колу? — он не сводил своего взгляда с Клары.

Алена стояла рядом с ней и посмеивалась.

— А могу джином с тоником угостить, — зазывал их паренек.

— Давай хиты российской эстрады, «Агату Кристи» и вот этих теток, — ткнула пальцем Клара на яркую обложку кассеты со шведской группой.

— Сейчас сделаем, — кивнул он. — Проверять будем?

— Обязательно, а то вдруг там ничего нет и ты продаешь пустые кассеты, — ответила Клара.

— Ну придешь ко мне, а я тебе новое что-нибудь запишу, — ответил паренек.

Алена прыснула от смеха.

— Может, все же зайдете, хоть погреетесь? — спросил он.

— Мне-то не холодно, — хмыкнула Клара и посмотрела на Алену, у которой уже покраснел нос и щеки. — А ладно, я сейчас.

Она подошла к тетке, которая торговала беляшами, пирожками и курниками, взяла у нее три курника и два чая.

— Алена, иди возьми, — позвала она подругу.

— Девчат, вы куда? — разочарованно крикнул им вслед паренек.

— Тебе чай взять? — спросила его Клара.

— А это… ну возьми.

Они ввалились в киоск к парнишке.

— Меня Булат зовут, — представился он, забирая бумажный стаканчик с чаем.

— Клара, Алена, — коротко ответила Клара.

Он усадил их на какой-то топчан.

— А я вас хотел колой угостить, — сказал Булат, отпивая горячий чай. — А тут вы сами. Я-то парень, я должен девочек угощать.

— Потом угостишь, — махнула на него курником Клара. — Да и холодно сейчас колой угощаться.

— Ты такая красивая, необычная. И шапка эта очень тебе идет, — улыбнулся он.

— Это не шапка, а шлем, — поправила его Алена. — А ты чистый ангел. Киоск твой?

— Нет, старшего брата. Я тут подрабатываю, — помотал он головой.

Булат с каким-то восторгом смотрел на Клару, которая с удовольствием уплетала курник.

— О, слушайте! — Он потянулся к полке и достал кассету в ярко-розовой обложке. — Вот это — новинка! Агутин. Все девчонки с ума сходят.

Клара, размахивая курником, как дирижёрской палочкой, фыркнула:

— Да ну? А мне больше нравится, когда поют те, у кого голоса есть.

— Ну, тогда вот! — Паренек лихо швырнул кассету обратно и схватил другую. — «Кино»! Их последний альбом!

Алена, обжигаясь чаем, фыркнула:

— Ой, только не это… После их песен так грустно становится.

— Ага, — Клара кивнула, крошки курника осыпались на её тёмные джинсы. — Давай что-нибудь, чтобы ноги сами в пляс пускались.

Булат задумался на секунду, потом лицо его озарилось:

— Есть! — Он смахнул с полки пыль и торжественно протянул кассету с изображением мускулистого мужчины в блестящих штанах. — «Modern Talking»! Немцы!

— О, это да! — Клара чуть не поперхнулась. — Давай! Андрюхе в машине поставим.

— А кто такой этот Андрей? — осторожно спросил погрустневший сразу парнишка.

— Родственник, — ответила Клара.

В ноги дул воздух от старого обогревателя, а на столе стоял магнитофон, в котором проигрывался очередной хит того года. В дверь постучали, а потом дёрнули за ручку.

— Кто там? — спросил Булат, не вставая со своего места.

— Открывай, свои, или мы сами откроем, — послышался короткий смешок.

На лице у паренька мелькнул испуг.

— Я сейчас, — сказал он барышням и вышел из киоска.

— Почему-то мне кажется, что нашего ангела сейчас будут бить, — сказала Алена.

— Может, и не будут, — пожала плечами Клара.

Булат вышел, плотно прикрыв за собой дверь, но тонкие стенки киоска не скрывали разговор:

— Ну что, лошара, деньги собрали? — раздался хриплый голос.

— Я же сказал — в пятницу отдадим… — попытался парировать паренек, но голос его дрожал.

— В пятницу, говоришь? — Тут раздался глухой удар, и стенка киоска дрогнула. — А мы думаем — сегодня.

Алена и Клара переглянулись.

— Идём? — прошептала Алена, сжимая в руке горячий стакан.

— А то, — Клара допила остатки чая.

Они выскочили из киоска как раз в тот момент, когда трое крепких парней в кожаных куртках и спортивных костюмах припирали Булата к прилавку с кассетами. Один уже занёс кулак для следующего удара.

— Эй, красавчики! — Клара звонко щёлкнула языком. — Вы тут что, распродажу устраиваете?

Парни обернулись. Самый крупный, с перебитым носом, усмехнулся:

— А это ещё кто?

— Кто надо, — Алена сделала шаг вперёд и злобно на него зыркнула. — Руки от него убрал!

— Чего? — Перебитый нос фыркнул. — Этот сопляк со своим братцем должны нашему шефу три сотни баксов. По-хорошему договаривались, теперь по-плохому будет.

Булат, прижимая ладонь к рассечённой брови, прошептал:

— Девчонки, не лезьте. Я сейчас сам все порешаю.

— Ага, порешает он, лошара. В пятницу, чтобы принёс четыреста баксов.

— Но ведь было всего триста.

— Сходи к трактористу, — заржал один из братков. — А чики ничего так у тебя. Может, мы их с собой заберём. Ты всё равно голозадый и желторотый, а мы опытные парни, знаем, как с девушками обращаться.

— Слушай, а точно, вот пусть девки их долг отработают, — заржал перебитый нос.

— Ага, а пахану ты чего будешь отдавать? Он такое не берет, — хмыкнул третий. — Ну их, этих бабс, от них одни проблемы.

— Нет, я возьму себе вот эту крошку, — парень с выбитым передним зубом схватил за руку Алену и потянул её к себе.

— Я приду к тебе ночью, — прошипела она, — и вырву кадык… зубами.

— Не трогай девочку, — ласково сказала Клара и дотронулась до его плеча.

Тот повернулся в её сторону и увидел, как белесые Кларины глаза затягивает чёрной плёнкой. Его лицо перекосило от ужаса, и через несколько секунд он завалился на спину.

— Э-э-э, братан, ты чего? — кинулся один из братков к нему. — Ты чего? Вставай, давай.

Клара глянула на Алену. Та просто хмыкнула и отвернулась.

— Давайте, ребятки, валите отсюда по-хорошему, — Клара подошла к ним ближе. — И этот кусок мяса с собой забирайте.

Она пнула лежащего в ногу носком ботинка.

— Ты-ты-ты, кто? — заикаясь, спросил её перебитый нос, увидев чёрные провалы глаз.

— Я? Я демон, летящий на крыльях ночи, — она громко и раскатисто рассмеялась.