– Спа-а-сибо, – сказал мальчик и осторожно, придерживаясь за край стола и трость, опустился на стул.
– Не за что, – облегченно выдохнул Афонсу. – Меня зовут Афонсу. Я студент из Коимбры.
Он протянул руку.
– Я зна-а-ю, – улыбнулся мальчик, – мне Кузя ра-асказывал. Я – Але-э-ксей.
Из столовой мальчишки вышли уже вместе, а перед этим Афонсу, уже совершенно не смущаясь, отнес оба подноса с грязной посудой на специальный столик в углу.
Кузьма ждал на выходе.
– Ух ты, – обрадовался он, – вы уже и познакомились. А я думал, ты на экзамене еще.
– Я сда-ал пе-р-р-вый, – с гордостью сообщил Алексей. И замолчал, подняв голову и глядя в глаза Кузи.
«Ментальная связь», – понял Афонсу и посмотрел на нового приятеля с еще большим восхищением. Ну надо же, такой славный мальчишка и необычный колдун. И с каким достоинством держится! Во время завтрака Афонсу узнал от Алексея, что в детстве он попал в аварию и вообще не мог ходить. Но сейчас очень старается и хочет стать полицейским колдуном.
Кузя же, повернувшись к Афонсу, немного смущенно пробормотал:
– Очень много рассказать надо, давно не виделись. И у Алеши операция была, прямо здесь. Подними руку! – попросил он.
Афонсу еще в столовой заметил, что мальчик ел только одной рукой, вторая просто лежала у него на коленях. И пользовался он ей лишь раз, когда опирался на трость, держа поднос в здоровой.
Алексей, наморщив лоб, начал поднимать больную руку. Рукав задрался, и из-под него показались совсем свежие розовые шрамы. Слегка согнув руку в локте почти на уровне пояса, он медленно повертел кистью вправо и влево.
– Отлично. – Кузя показал большой палец. – Теперь нужны упражнения. А пойдемте на скамейку сядем, – добавил он.
Все трое направились к деревянной лавочке под красивым кленом с резными листьями.
– Я хо-о-жу. У-утром и ве-е-че-о-ром, – сказал Алексей, с явным облегчением опускаясь на скамейку, – и мне сде-ела-й-ут глаз!
– О, вообще здорово! – воскликнул Кузя. – А давай тебе второй глаз зеленым сделают? Будем с тобой как настоящие братья! А ты как? – спросил он Афонсу. – Видел дедушку Меньшова?
– Да, – усмехнулся Афонсу, тоже усаживаясь, – ментор Педру надо мной пошутил.
И он принялся пересказывать Кузе и своему новому товарищу историю с бутылкой, тщательно подбирая слова. И не только из-за плохого знания языка. Ректор строго-настрого запретил хоть кому-то рассказывать о негласном договоре с ментором Педру. И Афонсу неожиданно понял, что ему даже чем-то начинают нравиться игры в секретность. Хитрый и умный ментор опять, как всегда, оказался прав.
– Ребята, – внезапно прервал его Кузя, – тут Инесса меня зовет. Сказала, срочно звонят. – Он вздохнул и развел руками. – Ну ничего без меня не могут в этом Управлении. Погодите, я сейчас. – Бештафера исчез.
Афонсу хмыкнул.
– Ты еще хочешь стать полицейским? – спросил он у Алексея, и мальчик кивнул.
– А я бы хотел стать пожарным. Ну, кроме того, чтобы ректором. У нас в стране часто случаются пожары. А мое оружие может легко их тушить.
– У т-е-бя во‐ода?
– Да. Но я… Мне надо долго учиться. Но я решил, что обучусь хотя бы на добровольца и буду принимать участие в тушениях.
Афонсу поймал себя на мысли, что с Алексеем комфортно говорить по-русски. Мальчик сам говорит коротко и по слогам, и отвечать ему можно простыми фразами. А если возникает заминка, то его попугай Том запросто переведет на португальский.
Новый друг вместо ответа внезапно нахмурился и прикрыл глаз. Посидев так примерно с минуту, он повернулся к Афонсу и проговорил:
– Кузя не-евернется. По-оле-тел на слу-ужбу. Его деа-руг про-опал. Ле-о-онид.
Леонид? Тот самый, про которого упоминал Кузьма и которому подсунули кирпич?
– Que o diabo me leve! – в сердцах выругался Афонсу на родном языке.
Глава 5
Телефон зазвонил, когда Аверин уже натягивал плащ в прихожей. За окном моросил дождь. Колдун подошел к аппарату, поднял трубку и услышал взволнованный голос Виктора.
– Гермес, как хорошо, что вы дома, – выпалил тот без приветствий и предисловий.
– Я как раз собирался выходить. Что случилось?
– Мне… – Виктор запнулся. – Гермес, мне срочно нужна ваша помощь. Ленька… Он пропал. Или его похитили.
– Пропал? Похищен? Подождите… Я не понимаю. Он же в летнем лагере?
– Его там нет. Не знаю даже, как объяснить. Приезжайте, я все покажу. Только как можно скорее, прошу вас.
– Конечно. Куда подъехать? В участок?
– Нет. В морг.
Связь оборвалась.
Аверин, все еще держа трубку, несколько секунд смотрел на диск, потом набрал номер ректората Академии. Похоже, Кузе не удастся провести сегодняшний день с друзьями.
Трубку сняла Инесса.
– Наставница, – спокойно, но твердо сказал он. – Можете позвать Кузю к телефону? Срочно.
– Да, – коротко отозвалась дива. Повисла тишина. Через минуту раздался встревоженный голос:
– Что случилось, Гермес Аркадьевич?
Аверин быстро пересказал все, что успел узнать от Виктора.
– Ни фига себе… Я сейчас! Уже бегу, то есть лечу!
Аверин застегнул плащ и вышел. Дождь становился все плотнее, почти сплошной стеной. У машины его уже ждал Владимир. Завидев хозяина, див молча распахнул пассажирскую дверь.
– Не нужно. Отправляйся в Управление, предупреди Леднева, что у меня неотложное дело. Сам останься в кабинете.
– Вам потребуется помощь? – уточнил див, не задавая лишних вопросов.
– Пока нет. Я вызвал Кузю. Но если что, позвоню.
– Буду ждать, – кивнул Владимир и исчез.
Аверин сел за руль и выехал на проспект.
Что же произошло? Из сбивчивых слов Виктора было ясно только одно: Ленька не в лагере. Но при чем тут морг? Если бы речь шла об опознании, Виктор не говорил бы «пропал» или «похитили». Нет, лучше сейчас не гадать, а просто ехать.
Судмедморг находился недалеко. Дождь разошелся и хлестал с такой силой, будто разорвалось небо. Аверин припарковался, выскочил из машины и бросился под навес.
Дверь открылась, едва он коснулся кнопки звонка. На пороге стоял Альберт Каминский собственной персоной.
– Вижу, ждали, Альберт Семенович, – заметил, входя, Аверин. – Встречаете как дорогого гостя.
– А как же иначе? Давненько вы у нас не бывали. – Судмедэксперт развел руками. – Совсем пропали.
– Работа, – устало усмехнулся Аверин. – Наши преступники не слишком щедры на трупы.
– Работа, да… – вздохнул Каминский. – Выходит, не попадет ваше тело в мои заботливые руки?
– Увы. И даже документ об этом есть, заверенный Его Величеством. Мол, мое тело принадлежит моему будущему фамильяру.
– Ну и работенка у вас, колдунов… А у нас знаете, как говорят? «Патологоанатом умер, но все равно поехал на работу». Впрочем, – Каминский вдруг посерьезнел, – сейчас не до шуток. Пойдемте, я вам кое-что покажу.
Они вошли в прозекторскую. Аверин облегченно выдохнул: на столе лежал не мальчик, а мужчина средних лет. Видимых причин смерти не было, лишь аккуратно вскрытая грудная клетка – судя по всему, колдун застал Каминского в разгаре работы. Надев перчатки, Аверин подошел ближе.
– Кто это?
– Сторож ювелирного магазина. Жертва ночного ограбления.
– И как его убили?
– Удар током. Сердце не выдержало.
– Электрошокером?
– Нет. Электрошокер не способен убить здорового мужчину.
– Он был здоров?
– Абсолютно. Но умер от внезапной фибрилляции желудочков. Впрочем, не тратьте время. Смотрите сюда. – Он указал на столик с инструментами. Там на металлическом блюде лежал измятый, но аккуратно расправленный клочок бумаги.
Аверин взял листок. Почерк мелкий, старательный, явно подростковый. Школьные буквы, написанные в спешке, но уверенно:
«Меня зовут Леонид Смирнов. Передайте эту записку Виктору Смирнову, участковому приставу Петроградского района, моему отцу. Я внедрился в банду грабителей-колдунов. Младшему – 13, старшему – около 20. Но главарь – взрослый. За мной следят, и у меня нет другой возможности связаться. После каждого ограбления преступники меняют адрес. Последний – заброшенный склад у недостроенной станции Правобережной линии».
– Где вы ее нашли? – спросил Аверин, не поднимая глаз.
– Во рту у трупа. Если это написал ваш парнишка, он точно не брезглив.
Сам Каминский тоже не выглядел брезгливым. По крайней мере, перчаток на нем не было, не то что толстых, специальных для его работы, а даже обычных хирургических, какие надел сам колдун. Но медэксперта это совершенно не смущало. Возможно, он просто снял их, отправившись открывать дверь, и выкинул?
Зато браслет на руке Каминского можно было рассмотреть во всей его красе. Массивный, серебряный, но простого кольцевого плетения, он был украшен на замке печатью с изображением песочных часов. Весьма стильно и символично для работы патологоанатома.
Если это, конечно, вообще замок. Заметив пристальный интерес к украшению, Каминский усмехнулся уголками губ, поднял руку, чтобы колдун мог рассмотреть получше, и спросил:
– Нравится?
– Да, занятная вещица.
Эксперт согласно покивал и добавил:
– Редкая. Ручная работа, к тому же очень старая.
– Купили?
– Нет. Подарок одного очень близкого человека.
– Друга? – уточнил Аверин, хотя больше всего ему хотелось сказать: «Хозяина». Однако сейчас не самое подходящее время выяснять видовую принадлежность Каминского.
– Да… – немного подумав, согласился тот, – теперь можно сказать и так.
В этот момент, прервав разговор, вошел Виктор. Он был бледен, но собран.
– Это почерк Лени? – спросил Аверин, сразу вернувшись к делу.
– Без всяких сомнений, – подтвердил приятель.
– Значит, в лагере его действительно нет… И как я понимаю, сбежал он именно оттуда? – уточнил Аверин.
– Не совсем. Он в лагере вообще не появлялся. Как только я прочитал записку, сразу бросился звонить. На станции рядом с лагерем есть телефон – дети оттуда обычно родителям звонят. Подошел старший тренер, сказал, что Ленька позвонил ему буквально перед самым отъездом из города и сообщил, что заболел.
– Ничего себе… Это же было почти неделю назад?
– Четыре дня. Сегодня пятый.
– И тренер вам не перезвонил, не уточнил?
– Все знают, что Ленька – парень самостоятельный. Он уже везде сам ездит. С девяти лет мотался на Финбан – бассейн у него там. И в лагерь сам поехал… Обормот. Найдем – уши первым делом оборву.
– Не уши драть надо, – пробормотал Каминский, покачав головой. – А отдать мальца в Полицейский корпус. Раз уж так рвется стать полицейским – пусть все делает по правилам.
– Да еще той осенью хотели, но не взяли, – вздохнул Виктор и кивнул в сторону лежащего тела: – Гермес, вы уже осмотрели?
– Пока нет. Только собирался.
Аверин тихонько вздохнул: молодец Виктор, ни на секунду не сомневается, что вернет сына, в какую бы передрягу тот ни попал. А когда пропал Кузя… Сам Аверин совсем не боролся. Просто опустил руки.
Колдун отогнал неприятное воспоминание и сосредоточился.
