Госпожа Мончинская посмотрела на собеседницу с каким-то неожиданным удивлением и, помолчав немного, добавила:
– Зря вы так. Дивы… они совсем не жуткие. Степан, див Димы, первым схватился с тем демоном и погиб, защищая моего мужа.
– Ох, – только и смогла выдавить из себя Маргарита. И старательно заморгала, чтобы не представлять себе схватку чудовищ. Но тут же решила, что не стоит выставлять себя трусихой перед вдовой героя, и сказала:
– Я видела по телевизору, как бился Императорский див, защищая матушку-императрицу. Это было очень мужественно. Кстати, Ее Величество… – она понизила голос почти до шепота, – вы же наверняка там, наверху, говорили с ней. Какая она? Как бы так выразиться… вблизи?
Елена Николаевна вдруг рассмеялась и махнула рукой.
– Невероятно милая и приветливая. Но, Маргарита Вячеславна, хорошо, что вы напомнили, а то мы заболтались. Я же не просто так пришла. Если вы уже отдохнули, то пришло время подняться наверх. Большинство гостей разъехалось, и мы решили посидеть немного в гостиной. Семья, близкие друзья, ну вы понимаете. И Ее Величество, разумеется.
Маргарита замерла.
– Наверх? – изумилась она. – К гостям? Ее Величество желает меня видеть?
Самые смелые мечты внезапно начали превращаться в реальность.
Елена Николаевна улыбнулась:
– Не только она. Все хотят вас видеть. Вы же практически создали это чудесное пиршество, к тому же Сережа говорил, что для Авериных вы – член семьи.
Маргарита всплеснула руками, зарделась и тут же подскочила с места.
– Конечно, одну минутку! Но мне надо переодеться. – Она провела ладонью по переднику, заляпанному мукой.
Елена Николаевна тоже поднялась.
– Мы никуда не торопимся. Тех, кто не будет ночевать в поместье, как раз развозят по домам. Поэтому приводите себя в порядок и направляйтесь в гостиную. Все очень вас ждут.
– Я быстро… – пролепетала Маргарита, после чего внимательно оглядела кухню, закрыла окно, чтобы дождь, снова начавшийся, не залил пол, и направилась в свою комнату.
Там она заставила себя не торопиться и как следует подготовиться. Умылась, уложила волосы, похвалив себя за то, что заранее озаботилась и шпильками, и лентой, еще раз погладила платье, ведь Ее Величество увидит его совсем близко! И, убедившись, что отражение в зеркале выглядит безупречно, вышла из комнаты. И только тут сообразила, что понятия не имеет, где находится эта самая гостиная!
Остановившись в коридоре, Маргарита завертела головой. Что же делать? Снова спуститься на цокольный этаж, выйти на улицу и зайти через парадный вход? Это будет выглядеть донельзя глупо, тем более на улице дождь; еще не хватало вымокнуть и испачкать туфли… И тут Маргариту осенило. Она же посещала кабинет! А гостиная должна быть где-то поблизости. Если подойти к кабинету, наверняка получится услышать голоса. А где голоса, там и гости. Решительно шагнув на лестницу, Маргарита направилась наверх.
Но через пять минут блужданий она поняла, что окончательно запуталась. И попала на этаж, где располагались хозяйские спальни. Кабинета тут не было. Скорее всего, он в другой стороне. Или нет.
Маргарита снова спустилась по лестнице и вдруг в гулкой тишине услышала скрип шагов. Вот и отлично: можно просто спросить, куда идти. И хорошо бы, чтобы по темным коридорам шел дворецкий Анонимус. Маргарита последовала за звуком, повернула за угол и остановилась, замерев в нерешительности. Потому что увидела вовсе не дворецкого, а самого хозяина дома, Вазилиса Аркадьевича. Он спускался по другой лестнице, держа в руках довольно объемный саквояж. Ох, если сейчас выскочить из-за угла и спросить дорогу, не будет ли это выглядеть слишком невежливо и по-деревенски?
Пока Маргарита стеснялась, Вазилис Аркадьевич остановился и поставил свой сундучок на перила. Наверное, тот был тяжелым. Экономка уже совсем было решилась окликнуть хозяина дома, как вдруг тот повернулся. И Маргарита, вздрогнув, спряталась за угол. Потому что выражение лица графа совершенно отбило у нее желание подходить и тем более о чем-то спрашивать. Плотно сжатые губы и сведенные почти к переносице брови говорили о том, что Вазилис Аркадьевич очень расстроен или сильно раздражен. Оглядевшись и убедившись, что вокруг никого нет, он открыл саквояж и вытащил оттуда бобину с кинопленкой. После чего заглянул на самое дно сундучка, покачал головой, нахмурился еще сильнее и, убрав пленку на место, снова двинулся вниз по лестнице.
Маргарита, затаив дыхание, прислушивалась к удаляющимся шагам.
Как она могла забыть! В семь часов Анонимус собирался познакомить членов семьи со старым графом! Хм… Но на часах уже больше восьми… Встреча уже закончилась? Или граф Аркадий все еще в доме? Не по этой ли причине Вазилис Аркадьевич выглядит таким встревоженным и недовольным? И что у него за пленка в саквояже?
Вот и еще одна потрясающая тайна для ловкой сыщицы! Сейчас бы последовать за Вазилисом Аркадьевичем. Кто знает, вдруг удастся увидеть старого графа… Но от этого плана Маргарита сразу отказалась. Тайны тайнами, но нельзя заставлять ждать императрицу. Скорее в гостиную!
Тихонько, чтобы ее не услышали и не заподозрили в слежке, ведь со стороны блуждание по дому и случайная встреча с Вазилисом Аркадьевичем могли показаться подозрительными, Маргарита двинулась по какому-то коридору. И тут же ее чуть не сбил с ног разноцветный вихрь. Кузя уже успел из приличной благопристойной ливреи переодеться в свою обычную пеструю и безразмерную одежду, делающую парня из хорошей семьи похожим на цыганского барона.
– Ох, – экономка схватилась за сердце, – напугал!
– Ой, простите, тетушка Марго, я не знал, что вы тут! Как вы сюда попали? Вас все ждут в гостиной!
– Я заблудилась, представляешь, – пожаловалась Маргарита. – Так что ты очень кстати, проводи меня, пожалуйста.
– Ага!
Кузя сверкнул белоснежными зубами и оттопырил локоть, предлагая взяться за него. Маргарита приняла это галантное предложение с удовольствием – несмотря на короткий отдых за чаем, ноги ныли после тяжелого дня и бесконечных блужданий по лестницам.
Гостиная, по счастью, оказалась совсем недалеко. Под руку со своим кавалером Маргарита миновала обеденную залу, где прислуга уже вовсю убирала остатки пиршества, и наконец оказалась в просторной, но уютной комнате с камином. И там действительно собрались все близкие родственники и друзья. И конечно же, Ее Величество! Императрица Софья как ни в чем не бывало восседала на обычном невысоком диванчике и что-то обсуждала со своей фрейлиной, Кузиной матерью.
– А вот и тетенька Марго! – воскликнул Кузя, привлекая всеобщее внимание. – Это она испекла те обалденные блины и приготовила прочую вкусноту, что мы ели сегодня!
Присутствующие немедленно замолчали, обернулись и уставились на Маргариту. И она почувствовала, как похолодели руки и ноги, потому что вся кровь прилила к щекам.
– Я щас кресло принесу, – громко, на всю комнату, зашептал Кузя, а Маргарита едва смогла выдавить:
– Да какое там кресло…
– Самое удобное, – в тишине раздался голос императрицы, – и поставь его поближе ко мне. Я хочу немного побеседовать с очаровательной Маргаритой Вячеславовной. Подойдите, не смущайтесь.
– Я… это… огромная честь… – На негнущихся ногах Маргарита подошла к диванчику и уже задумалась, не следует ли ей упасть на колени, когда за спиной громыхнуло: старательный мальчишка схватил из угла большущее кресло – и как только тщедушный малец поднял такую тяжесть? – и с шумом водрузил его возле дивана.
– Присаживайтесь. – Императрица приветливо помахала рукой, и Маргарита, неловко присев в реверансе, опустилась на самый краешек.
– Я хочу лично поблагодарить вас за чудесный обед, Маргарита Вячеславовна, – произнесла императрица. – В ските сестра Татьяна пекла отличные блины. И прежде я думала, что вкуснее их не бывает. Пока не попробовала ваши… – Ее Величество доверительно придвинулась к Маргарите поближе. А в гостиной снова стало шумно: все вернулись к своим разговорам.
Императрица держалась настолько мило, просто и приветливо, что Маргарита очень быстро забыла о своей неловкости. И с удовольствием отвечала на вопросы, тем более что разговор шел об очень знакомых и интересных ей вещах: делах семьи, быте и секретах ведения хозяйства.
«Надо же, – восхищалась Маргарита, – императрица, оказывается, тоже во многом обычная женщина. Ей предстоит родить наследников. И поэтому ей важно знать простые женские хитрости».
За разговором взгляд поневоле скользил по гостям. Вот на диванчике напротив расположились молодые. И казалось, они не могут наглядеться друг на друга. Сергей лишь иногда отвлекался, отвечая на вопросы своего рыжего братишки. Тот стоял возле дивана с таким счастливым лицом, что Маргарита даже умилилась – как же парнишка радуется за брата! Впрочем, и сама экономка была рада за Сережу до слез. И красивую невесту-графиню он заполучил, и чин, и титул. До чего же талантливый юноша! А ведь, почитай, из простых. Даже жалко, что в роду у Маргариты не оказалось ни одного колдуна!
Недалеко от молодых, возле окна, в роскошном старом кресле, похожем на трон и потому больше приличествующем императрице, восседала дама почтенного возраста в монашеском одеянии. И Маргарита вдруг поняла, что это старая графиня. В руках дама держала не бокал с вином или чайную чашку, как большинство, а небольшую хрустальную рюмку с прозрачной жидкостью. Не было ни малейших сомнений, что это водка. С графиней вел тихую, но, похоже, какую-то важную беседу, как всегда, серьезный Володенька.
Гермес Аркадьевич стоял возле буфета, опершись на него спиной. И выражение его лица почему-то было совсем не праздничным.
Возле другого окна тот самый красивый усатый военный, на которого Маргарита обратила внимание прежде, рассказывал что-то забавное двум дамам. Дамы смеялись. Одна из них точно была хозяйкой дома, а вторая – супругой бравого усача. Но без младенчика в руках, видимо, уложенного спать под присмотром няни, Маргарита, хоть убей, не могла определить, кто из них кто. Зато узнала военного! Это же майор Волобуев! Надо же, как благотворно на человеке сказалась женитьба!
Но где же хозяин дома? Почему не с гостями? Почему не развлекает императрицу?
И почему в комнате отсутствует Анонимус? Неужели они оба… с отцом? И по какой-то причине не желают привести его в гостиную и представить семье?
Анонимус оказался легок на помине. Стоило Маргарите подумать о нем, как дворецкий с подносом в руках немедленно появился в дверях. Он подошел к старой графине и долил ей водки, а потом ловко и быстро обошел остальных гостей, меняя пустые чашки и бокалы на полные. А Маргарите предложил бокал игристого вина. И она не стала отказываться. Все же праздник, да и работа давно окончена. На лице невольно появлялась счастливая улыбка, когда Маргарита представляла, как расскажет семье, друзьям и соседям, что «выпила бокальчик с самой императрицей». Или рассказать будет нельзя? Ведь императрица тут инкогнито. Но ничего, через годик же можно?
К разговору присоединилась госпожа Мончинская, и он стал настолько оживленным, что Маргарита даже не заметила, когда в гостиную вошел хозяин дома, и обратила на него внимание, лишь когда он подошел к Ее Величеству. Старого графа с Вазилисом Аркадьевичем не было, зато в руках оказался тот самый саквояж. И выражение лица его сиятельства на этот раз было вполне праздничным.
– Я бы хотел, – заполучив всеобщее внимание, заговорил он, – сделать еще один подарок молодым. Точнее – моей дочери Любаве. И не подарок, а, скорее, наследство. – Он указал на сундучок: – Здесь некоторые личные вещи, принадлежавшие моей матери и твоей, Любава, бабушке…
Маргарита нахмурилась. От хозяина дома исходил едва уловимый, но совершенно не подходящий для графа запах. Так мог пахнуть электрик… или какой-нибудь телемастер. Запах напоминал перегоревшую электропроводку.
Но Маргарита быстро отвлеклась от странного запаха, потому что Любава вскочила, порывисто подошла к отцу и, приняв саквояж, тут же прижала его к груди.
– Это… самый ценный подарок, папа! – воскликнула она.
– Покажи, что там, – попросил вездесущий Кузя, вытягивая голову, и Любава, улыбаясь, открыла сундучок и заглянула в него.
– Тут бабушкины тетради и несколько чародейских приборов, – проговорила она. – Я таких не знаю, но обязательно разберусь! – Она чуть наклонила сундучок, показывая содержимое, а потом повисла у отца на шее, поцеловав его в щеку.
Но эта сцена не вызвала у Маргариты умиления. Она вся подобралась, а по спине поползли мурашки.
Потому что пленки в саквояже не было. И этот запах… Не проводкой это пахло, а горелой пластмассой! Граф Вазилис Аркадьевич сжег пленку, что оказалась у него в руках.
«Запись… Увидеть Аркадия Филипповича», – всплыло в голове.
Так вот что все это значило! Бедный старый граф действительно героически погиб на войне. Но оставил запись, где, очевидно, выражал свою последнюю волю. И где, конечно же, признал сыном и наследником Анонимуса! И сейчас, почти что на глазах у Маргариты, второй сын графа Аркадия уничтожил завещание!
Глава 4
Тончайшее кружево ледяного узора плыло и стекало вниз тяжелыми каплями еще до того, как он успевал закончить орнамент. Несмотря даже на всю скорость и предельную концентрацию силы в границах тела.
Он отлетел подальше, чтобы дать льду застыть, вернулся, поправил оплавившиеся части и одним молниеносным движением смахнул остатки замерзших капель.
Вот так лучше. Особенно если любоваться с безопасного расстояния.
Слишком большого расстояния. И если для созерцания ледяных творений это не помеха, то для той роли, что он выбрал для себя, – препятствие, и существенное.
Тяжело быть императором, когда твои подданные не могут даже приблизиться. Что же, многие земные владыки отдали бы половину своих владений за способность убивать ослушников одним недовольным взглядом.
Он мысленно усмехнулся. На демоническом лице мимика невозможна, но Александр по привычке представлял себя в человеческой форме. Впрочем, не только по привычке. Чародейка, вернувшаяся в Пустошь после месяца отдыха в своем мире, предположила, что память сохранится лучше, если ее периодически обновлять, прокручивая перед внутренним взором.
И тело. Скорее всего, его стабильность напрямую связана с тем, насколько хорошо див его помнит. Не только внешность, но и мельчайшие ощущения. Как дышать, как ходить. Как говорить.
А еще чародейка привезла самое важное – согласие императрицы. Александр почти не сомневался, что получит его. Но все равно обрадовался. И не только потому, что появится возможность изредка отдыхать от унылых и однообразных ледяных пейзажей. Самое главное, юная его преемница должна постепенно свыкнуться с мыслью о том, что «русское чудовище» все еще защищает ее и страну.
Отвлекшись на размышления, он на миг ослабил контроль над силой, и ледяной орнамент немедленно потек ручьями, а внизу моментально образовалось натуральное озеро.
Плохо. Очень плохо.
Как же несложно, оказывается, удерживать под контролем силу в человеческом мире. Механизм, отлаженный тысячелетиями эволюции обоих миров.
Достаточно максимально сосредоточиться, сконцентрировать энергию один раз, в момент перехода через коридор, и потом контроль работает почти сам собой. Расходуя при этом настолько ничтожно малый ресурс сознания, что на него можно и вовсе не обращать внимания.
Так люди не замечают, как они дышат или глотают слюну.
Здесь, в Пустоши, дела обстоят совсем иначе. И неудивительно – развитие ледяного мира дало своим чадам ровно то, что необходимо для выживания. И даже этот мешающий сейчас силовой фон изначально нужен для того, чтобы отпугнуть врага, почуять его прежде, чем враг почует тебя, или убить, не приближаясь и не рискуя самому получить травму.
«Ваше Величество, мы нашли его», прозвучало в голове. Вот и еще один плюс его мощи. Где бы он ни находился, подданные всегда могут найти своего императора.
«Я возвращаюсь», предупредил Александр. Он поднялся выше и на некоторое время завис над горой, слушая веселый шум сбегающих с кручи ручьев. Этот звук был приятен и напоминал о весне в человеческом мире.
Все, теперь можно возвращаться.
Он снова собрал всю свою энергию, усилием воли стянув ее в тугой узел, и направился к дворцу.
Вокруг было тихо. Стратег, как обычно, отогнал суетящихся над ледяными башнями дивов на безопасное расстояние. И это было еще одной досадной мелочью: ворота приходилось открывать самому, и красивые витражи от этого портились. Но ничего. Сейчас он займет свое место на троне в защищенном зале, и всю красоту мгновенно восстановят.
Он закрыл за собой толстенные ледяные створки и опустился на трон.
И подумал, что хотя бы ради возможности вот так отдыхать стоило затеять масштабное строительство.
За прозрачным ледяным стеклом, разделяющим тронный зал на две половины, появились тени. Сначала смутные, искаженные отражением в тщательно отшлифованных ледяных колоннах, они постепенно обрели очертания, и наконец перед троном предстали Стратег и еще трое дивов. Точнее, двое держали в когтях третьего, вяло трепыхающегося и издающего довольно жалобные звуки. Похоже, бедняга не только серьезно ранен, но и совершенно не понимает, куда и зачем его приволокли. Страх ощущался даже через слои льда.
Александр пленника хорошо понимал. Это был див первого класса и довольно высокого уровня, не ниже пятерки. А значит, скорее всего, прежде он находился в составе армии «Освободителя». И хорошо помнил принятые там порядки: раз не сожрали на месте, участь пленника будет во сто крат хуже.
– Оставьте нас, – велел Александр, и дивы, бросив раненого на постамент из защищенных плит, молча исчезли в тенях колонн.
Пленник взвыл и начал отползать, пытаясь скрыться в какой-нибудь щели.
Но, упав с постамента и ощутив под собой лед, вздрогнул, завертел ушастой головой и, вцепившись когтями в плиты, пополз назад. На первый взгляд див выглядел безобидно: крупный грязно-серый заяц с длинными когтями и торчащими изо рта крупными резцами. Не самый подходящий облик для Пустоши. Но Александр отлично знал, для чего люди раскармливали подобных. В человеческом мире в истинной своей форме див почти не отличался от зайца-русака. А значит, был отличным шпионом, по крайней мере, в средней полосе. На этом сюрпризы, которые таило в себе небольшое тельце с длинными ушами, не заканчивались. Див умел развивать огромную скорость, а высота его прыжков достигала нескольких десятков метров, что позволяло ему отчасти сравниться по эффективности с крылатыми сородичами, а главное – заставать противника врасплох. Кроме того, заяц умел менять окраску с белой до темно-бурой. Охотники, посланные Александром, уже доложили подробности захвата. И это определенно был тот самый див, которого Александр поручил отыскать. По крайней мере, описание его боевой формы и уровня в личном деле Управления полностью совпадало.
– Не бойся, – осторожно произнес император, стараясь не перепугать и не ранить пленника еще сильнее. – Я не убью тебя и не стану пытать и калечить.
Див поднял голову и, сосредоточившись, нашел собеседника взглядом. И тихо, но твердо проговорил:
– Делай что хочешь. Но я не буду тебе служить.
– Ты знаешь, кто я?
Див подобрал под себя конечности. Похоже, сидеть на постаменте после стольких лет, проведенных на льду, ему было приятно. А потом заговорил, и голос его стал сильнее и увереннее. Хотя страх все еще отчетливо ощущался в нем.
– Я был полицейским дивом, и нас учили сохранять и читать память других. Так что мне известно и о тебе, и о том, кого называли «Освободителем». Ему я тоже отказался служить. Дивы не служат дивам. Если ты оставишь меня в живых, я все равно сбегу.
– Ты сбежал от «Освободителя»?
– Да. Но он поймал меня. Мне откусили лапы, накололи, как жука, на ледяной пик и оставили медленно умирать в назидание другим, запретив приближаться ко мне под страхом смерти. Но я выжил.
Ужас, вызванный этим воспоминанием, буквально затопил зал.
Так вот оно что. Значит, страх пленника возник вовсе не из-за непонимания. Как раз наоборот, он ожидает мучительной казни от нового властителя Пустоши.
– Я не «Освободитель». Ты ведь знаешь это. Я не собираюсь ни убивать тебя, ни пытать. Ты говоришь, что не желаешь служить диву. И я не буду принуждать тебя к этому. Я просто хочу поговорить. Твоя память за сорок лет не слишком пострадала, так?
– Я был полицейским дивом. Я сохранил почти все.
Теперь страх, исходящий от зайца, стал совсем слабым, едва заметным. Зато появился интерес. Однако лед, разделяющий собеседников, становился все тоньше. Надо быстрее переходить к сути.
– Ты помнишь диву, которая на службе носила имя Аксинья?
