Да, с сестрами постоянно случались конфликты, и они взяли все-таки верх над Аней, чувствуя, что родители на их стороне. И Анастасия постоянно давала понять ей, что она в их семье лишняя. И дядя Георгий совсем не замечал ее, уделяя не больше внимания, чем приходящей домработнице. Но жить было можно — Аня научилась так жить. Однако и радостным это время назвать было нельзя.
С занятиями по художественной гимнастике пришлось распрощаться. Не из-за денег, естественно, которых, кстати говоря, та требовала немалых, а из-за нежелания тетки ездить с племянницей на другой конец города в школу олимпийского резерва, в которой та и занималась. Уже позднее взрослая Анька поняла, что причина крылась еще и в другом, — тетке ничего не стоило нанять того же гувернера, чтобы тот присматривал за девочкой, однако Анастасия не хотела, чтобы племянница была талантливее и успешнее ее собственных детей, которые ни в спорте, ни в учебе не делали никаких успехов. Более того, тетка не захотела отправлять Аню в ту же гимназию, что и своих дочек, а, сославшись на то, что там переполнены классы, отправила ее в обычную общеобразовательную школу, честно говоря, имеющую не слишком хорошую репутацию. Дом, в котором жили Верховские, находился в новом районе, который считался одним из самых престижных, — квартиры там были дорогими, а уровень жизни людей, соответственно, высоким. Зато рядом располагался район старый, застроенный угрюмыми типовыми пятиэтажками с крохотными кухнями. Не то чтобы он был криминальным, но неприятных личностей там проживало предостаточно. В классе с Анькой учились как раз таки ребята из этого района, которые хотя и были, наверное, интересными и по-своему хорошими, отнеслись к молчаливой, замкнутой в себе новенькой предвзято — посчитали ее «богатенькой» и «зазнавшейся», особенно когда выяснилось, что она знает несколько языков, успешна на физкультуре, а по всем предметам заметно обгоняет одноклассников на радость уставшим от нерадивых учеников учителям. Из лидера Аня превратилась в незаметную тень самой себя, словно забыв, что умеет быть в центре внимания. И одноклассники воспринимали ее тенью — не травили откровенно, но в компании не брали и относились пренебрежительно, с завистью косились, слыша, как хвалят ее учителя, и со злостью поглядывая на дорогую одежду, которую покупала племяннице Анастасия. За эту самую одежду Аня пару раз получала от одноклассниц, которым казалось, что новенькая выпендривается. В результате Аня стала все чаще и чаще надевать спортивный костюм, который хотя и был фирменным, но не выделялся так, как наряды, купленные теткой. Та, кстати говоря, искренне не понимала, почему наглая племянница игнорирует ее милость, то есть хорошие модные вещи, и постоянно кричала, а мужу жаловалась, что «эта несносная дура» специально одевается, как чучело. К тому же Аня, сама пока того не понимая, была довольно красивой, что, естественно, одноклассницы сразу и приметили. И это была еще одна причина, почему они не принимали ее до самого окончания учебы.
В школе из-за тяжелой адаптации после трагедии Аня так и не смогла найти друзей, если не считать такую же серую, как и она, мышку Галю Власову. Только Аня считалась «ботанкой», а Галя отставала. Они сидели за одной партой и стали вместе ходить; прибились друг ко другу не из-за похожих интересов, как это часто бывает у детей, а просто потому, что никто с ними больше не общался. Анька помогала Гале с уроками, а та гуляла вместе с ней. В гости они друг друга не звали. Аньке было нельзя. А Гале не повезло с родителями — оба они любили алкоголь больше дочери и внимание ей уделяли мало. Вести домой единственную свою подружку она просто-напросто стеснялась.
Аня часто вспоминала родителей и те времена, когда была не Золушкой, а маленькой принцессой, купающейся в лучах любви родных. Иногда происходящее с ней казалось сном, и она думала, что вот-вот проснется и попадет в тот день, когда все и случилось. Наверняка она просто уснула в раздевалке перед тренировкой. А теперь проснется и увидит родителей, обнимет их, скажет, что скучала... Но почти тут же приходило горькое осознание, что происходящее — правда, единственная ее реальность. Это было горше всего. Но со временем Аня научилась не плакать при любом воспоминании о маме и папе, научилась многое держать в себе, не просить жалости — той самой, от которой все обычно горделиво отмахиваются, считая жалость слабостью.
А еще она научилась отвлекать себя от плохих мыслей и абстрагироваться от действительности. Когда Аню совсем что-то допекало — глупые и жестокие одноклассники ли, сестры ли, тетка, она уходила далеко от дома, в свое тайное убежище, которое ей однажды показала Галя, знающая в этом районе почти каждый клочок земли. Это был небольшой вытянутый остров, находившийся посреди узкой части реки, делящей город на две части. Добраться до него можно было лишь одним способом — пройти по старому полуразрушенному пешеходному мосту, который когда-то соединял остров и берег с одной стороны, но лет десять назад был закрыт, огражден колючей проволокой, снабжен предостерегающей табличкой и благополучно забыт. Однако, хотя мости был довольно опасным, но проходить по его шатающимся плитам было можно, чем Анька и пользовалась. Попадая на заросший деревьями и кустарником остров, похожий на лес посреди воды, Аня забиралась высоко на ветку раскидистого дерева над рекой и сидела до вечера, глядя на то, как неспешно появляются в воде огни города, как плывут облака, отражаясь в текучей глади, как рассекают ее моторные лодки, баржи и даже настоящие теплоходы. Иногда, находясь под защитой острова, Аня мечтала — а что бы было, если бы мама и папа сейчас находились рядом с ней? Или если бы тетка, дядя и сестры относились к ней иначе — тепло и по-доброму, как и подобает родственникам. Но вскоре поняла, что мечты — хотя и приятное, но ужасно бесполезное дело, да еще и вредное. Окрыленная мечтами, Анька возвращалась домой, а там реальность с новой силой хлестала ее по щекам, отчего было еще безрадостнее.
И она решила однажды, что лучше не мечтать, а читать. Аня таскала на остров книги, которых было много в дядиной библиотеке, и с головой погружалась в книжные миры. Литература на полках у дяди была качественная: если романы о любви, то классические, если фантастика, то из золотых мировых фондов, если детские сказки и повести, то лучших авторов.
А еще Аня решила, что вместо того, чтобы мечтать, лучше будет думать. Думать, что, как и кому нужно сказать, и как нужно поступить. Иногда она плакала, но в конце концов научилась сдерживать слезы и говорила сама себе срывающимся шепотом, сжимая кулаки, что у нее все будет хорошо. Несмотря ни на кого. Несмотря ни на что. Так она говорила себе в десять лет и так с завидным упорством продолжала твердить и в семнадцать. Даже когда сестры издевались и смеялись над ней, называя ничтожеством и сироткой, с завистью поглядывая на стройную гибкую фигуру кузины и ее миловидное кукольное личико, обрамленное светло-русыми густыми волосами. Даже когда человек, считавшийся другом семьи, на новогодних праздниках, оказавшись с ней в одной полутемной комнате и не ожидая, что хрупкая девушка-куколка способна дать отпор и оттолкнуть взрослого здорового мужчину вдвое себя больше и убежать, приставал к ней. И это все происходило с молчаливого согласия тетки и дяди, которые обо всем догадывались, но так сильно хотели ублажить высокопоставленного гостя, что даже и не пытались ей помочь, более того, дядя впервые в жизни влепил ей пощечину и молча ушел, а тетка прошипела: «Не могла помочь, курица безмозглая?! От него наше благосостояние зависит, между прочим! Благодаря нам ты в детдоме не оказалась, и никакой благодарности!» Тогда Аня просто убежала из квартиры прямо в новогоднюю ночь и долго бродила по запорошенным снегом улицам, боясь возвращаться домой и страшась собственного зарождающегося гнева. Она ждала только одного — совершеннолетия, чтобы забрать все, что ей принадлежит по праву, и уехать. Тогда она еще не знала, что никакого наследства от родителей ей не достанется. Дядя, став опекуном, каким-то образом присвоил все их немалые деньги и давно пустил в какое-то дело, записанное на имя супруги. Но даже и потом, узнав обо всем, Аня поклялась самой себе, что выберется из этого. И будет счастлива, несмотря ни на что.
Семь лет жизни в семье Верховских прошли незаметно, серо и были похожи на сухую вату, забившую канал времени. За это время Аня усвоила важный урок: не хочешь неприятностей — будь незаметной. Не выделяйся, сиди тихо и помалкивай. Можно лишь смотреть по сторонам, но будь осторожна — твои яркие зеленые глаза могут понравиться далеко не всем.
От мечты стать знаменитой гимнасткой остались жалкие осколки. Любви — той самой, которую дают близкие люди, — не было. И даже надежды на то, что однажды все изменится, не осталось. А потом, в выпускном классе, она встретила его... Человека, который склеил новую мечту из разбитых стекол старой, подарил любовь и вернул надежду. И ее жизнь вновь изменилась — так круто, как только могла.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
