– Не подходи! – заорал он. – Я её пришью! Пришью, слышишь?! Отойди на хрен!
Апогей молча склонил голову к плечу, чуть-чуть, будто прислушивался. И улыбнулся ещё шире, ещё дружелюбнее.
Кассирша перестала скулить. Если до этого по её щекам черными полосами стекала тушь, то теперь слезы высохли в одно мгновение, во взгляде появилась очень неуместная радость. Мне кажется, эта дура на полном серьезе решила, что сегодня самый счастливый день в ее жизни. Подумаешь, всего лишь пару минут назад мог пристрелить обдолбаный придурок. Зато благодаря ограблению она увидела главного одаренного Конфедерации.
Апогей поднял правую руку. Медленно, лениво. Пальцы разжались, ладонь раскрылась.
Крепыш взвизгнул, его рука сама собой дернулась и отпустил продавщицу. Судя по тому, как придурок смотрел на собственную конечность, это от него совсем не зависело. А потом грабитель неторопливо поплыл вверх. Поднялся метра на полтора, повис в воздухе. Теперь дернулась вторая рука – обрез выпал и брякнулся о пол. Крепыш засучил ногами, будто пытался идти по невидимому льду.
– П-п-погоди… – прохрипел он через маску. – Слышь, ты… я… я сдаюсь… я…
Апогей резко сжал пальцы в кулак.
Что-то в шее у крепыша щёлкнуло. Сухо, коротко. Он последний раз дрыгнул ногами и затих, уронив голову на грудь. Тело обмякло, висло в воздухе, как старая, мятая одежда на плечиках.
Апогей ещё секунду держал труп грабителя в воздухе. И да, это был уже труп, сомнений вообще никаких. Потом снова раскрыл ладонь. Мертвец мягко опустился на пол – не рухнул, а именно улегся. Аккуратно, беззвучно. Будто он устал и теперь хочет отдохнуть.
«Ну ты понял, да? – прошипел Мозгоед. – Мудила сдался, но Апогей на болту видал все эти правила. Типа, не убивать того, кто готов к аресту. Прихлопнул, как котёнка. Псих, слушай меня очень внимательно. Лежи. Дыши в пол. Не отсвечивай. Тебе еще рано…».
Что именно "рано" я так и не узнал. Телепат резко заткнулся.
Апогей снова посмотрел на покупателей магазина, на продавщиц. Его улыбка изменилась. Стала немного виноватой. Мол, простите, ребята, что вам пришлось пережить этот ужас.
– Всё, – сказал он. Голос у народного героя был низкий, спокойный. Как у дорогого, высокооплачиваемого мозгоправа. – Всё закончилось, друзья. Вы в безопасности.
Предводитель Девятки поднял правую ладонь и прижал ее к сердцу. Я этот жест видел тысячу раз, в репортажах и интервью. Апогей всегда его использует, как свою личную фишку – типа, люблю вас, люди, всей душой.
Пожилая пара медленно поднялась с пола. Дамочка в пальто просто тихо всхлипывала. Парень с обручальным кольцом сидел и пялился на Апогея, приоткрыв рот.
Я тоже осторожно встал на ноги, обернулся к дыре в стене. Там уже собралась толпа фанатов. Они щелкали камерами смартфонов, отпихивали друг друга плечами, чтобы получше разглядеть своего героя. Готовы были в глотку вцепиться, лишь бы коснуться белой курточки с золотой вышивкой.
– Апогей! – закричал женский голос из толпы, – Апогей!!! Аркадий!!! Посмотри на меня!
– Спасибо!! Спасибо!! Ты лучший!!! – подхватила вторая идиотка.
В следующую секунду толпа взорвалась криками.
– Аркаша, я тебя люблю-у-у!!!
– Селфи! Селфи одно, миленький!!!
– Апогей, ты лучший! Хочу от тебя детей!!!
Воронцов развернулся лицом к восторженным почитателям. Пригладил ладонью растрёпанные волосы – коротко, привычным движением. Сделал глубокий вдох и махнул рукой, приветствуя счастливых идиотов, готовых сдохнуть прямо здесь и прямо сейчас ради одного взгляда своего кумира. Толпа взвыла – громко, синхронно, будто они на концерте рок-звезды.
Апогей двинулся к выходу неспешной походкой. Покинуть магазин он собирался как положено, через дверь. Прошел мимо тощего, мимо крепыша. У самой двери на секунду остановился, посмотрел на кассиршу и подмигнул ей. Та мгновенно вспыхнула, залилась краской и прижала ладони к щекам, будто ей четырнадцать лет.
Народный герой шагнул в толпу.
Гул стал в три раза громче. Люди тянулись к Апогею руками, щелкали без перерыва камерами мобильников. Он мимоходом приобнял какую-то женщину за плечи, прижался виском к ее голове. Позволил сделать совместное селфи. Тётка от счастья едва не потеряла сознание.
Апогей засмеялся, весело, звонко, махнул рукой другой девушке. Она тут же оказалась рядом, протянула маркер и выпятила грудь. Видимо, просила автограф. Воронцов что-то написал на ее светлой футболке. Затем двинулся вперед. Люди тянулись к нему, но при этом расступались, как море перед Моисеем.
Чертов спаситель человечества почти уже скрылся из виду. Ещё чуть-чуть – его закроют чужие спины окончательно.
И вдруг – остановился.
Резко. На середине шага. А потом медленно обернулся.
Его взгляд прошелся по магазину, словно Апогей только сейчас заметил или понял какую-то странность. Естественно, случилось неизбежное. Он посмотрел на меня ровно в тот момент, когда я пялился на него. Наши глаза встретились.
Улыбка на лице Апогея никуда не делась. Она оставалась все такой же – открытой, мальчишеской. Изменился взгляд. Стал очень внимательным.
«Я же, сука, сказал, не отсвечивай…» — простонал Мозгоед.
По голосу телепата я сразу понял – что-то пошло не так.
Глава 2
Одна секунда. Две. Три. Прямо как в фильме, честное слово. Не хватало только трагичной музыки на заднем фоне.
Апогей смотрел на меня, я – на него. Улыбка на лице этого белобрысого придурка стала еще шире. Хотя, казалось бы, куда уж больше. Того и гляди его смазливая рожа треснет от усердия. Это было бы реально смешно. Просто – бах! – и физиономия Апогея разлетается на куски.
Толпа за спиной народного героя гудела, люди все так же тянули к нему руки, выкрикивали имя. Но ему конкретно сейчас явно было плевать на обожание простецов. Все эти вопли, крики, признания в любви – Апогей их будто резко перестал слышать. Ну или сделал вид, что не слышит.
«Псих… – тихо прошипел Мозгоед, – Псих, слушай меня очень внимательно. Опусти взгляд. Прямо сейчас. Изобрази восхищение на лице. Как остальные. Его зацепило, что ты смотришь на спасителя человечества, на великого, чтоб ему обосраться, Апогея без восторга. Для этого ублюдка всеобщая любовь круче дозы хорошего алкоголя.»
Совет был дельный, чего уж скрывать. Но я не опустил.
Не смог, если честно. Меня прямо переклинило. Это не гордость, не упрямство, не желание показать, какой я типа крутой, срать хотел на Апогея. Просто – не смог и все.
Заслуживал ли крепыш смерти? Ну точно не Апогею решать. Грабитель готов был сдаться, на хрена ему ломать шею? Наверное, меня выбесил тот факт, что какой-то смазливый тип в белой курточке возомнил себя богом. С хрена ли?
К тем эмоциям, которые испытывал конкретно в данный момент, примешивалась еще одна – ненависть. Глухая, застарелая, выношенная годами. Я впервые понял, что ненавижу всю Девятку целиком, а блондинистого красавчика сильнее прочих.
Странно? Конечно. До этого дня мне ни разу не приходилось пересекаться с кем-то из Авангарда. Вообще ни разу. Нам нечего делить. Это даже смешно, где я и где Девятка? Да, испытывал глухое раздражение при виде их самодовольных рож в телеке или на рекламных плакатах, есть такое, но чтобы прям ненавидит до зубовного скрежета… Вопрос – в чем прикол? Откуда во мне это?
Апогей чуть склонил голову набок. Он стоял и пялился на меня уже почти минуту.
Потом народный герой повернулся к толпе, словно только сейчас вспомнил про своих обожателей. Поднял руку, прижал ладонь к сердцу.
– Друзья, – голос был мягкий, тёплый, немного виноватый. – Друзья, я вернусь к вам чуть позже. Мне нужно убедиться, что пострадавшие в порядке. Хорошо?
Толпа простонала разочарованно, но подчинилась. Как же, любимец сказал.
Из-за спин фанатов протиснулись двое ментов в форме.
– Ребят, – Апогей повернулся к ним, кивнул на толпу, – уберите людей. Мягко. Никого не давить, не толкать. Просто отодвиньте. Мне нужно спокойно поговорить с пострадавшими. Разберитесь, договорились?
– Так точно! – гаркнули оба полицейских.
Мгновенно. Хором. Как школьники перед директором.
Один сразу двинулся к дыре в стене – сдерживать напирающих. Второй пошёл вдоль уцелевшей части магазина, попутно что-то бубнил в рацию. У обоих на физиономиях застыло одинаковое выражение – смесь щенячьего восторга и служебного рвения. Аркадий Воронцов лично отдал им приказ. Будет что рассказать внукам.
Толпа заворчала, но послушно отступила на пару шагов. Кто-то ещё тянул руку с телефоном, кто-то пытался снять всё происходящее из-за плеча соседа, но по большому счёту дистанцию держали. Раз сам Апогей попросил – значит, надо.
Воронцов двинулся обратно в магазин.
«Ну вот, доигрался? – тут же забубнил Мозгоед. – Я же сказал тебе нормальным языком, ты пока не готов к этой встрече.»
«Ты мне до хрена чего говоришь, но ни черта не объясняешь. Может, если бы твои высказывания сводились не только к требованиям, нам обоим было бы проще. Кстати… почему я ненавижу Апогея?»
«Откуда мне знать?! – ответил телепат слишком быстро и слишком искренне. – Я его тоже ненавижу, но моя ненависть к твоей не имеет отношения. Что с тобой было до нашей встречи, понятия не имею. Про себя-то ни черта не помню, как могу отвечать за твои эмоции?»
Опять брешет, сволочь.
А вообще забавно, как Мозгоед реагирует на Апогея. Он его не боится, скорее наоборот – готов рвать зубами. Но по какой-то причине делает вид, в первую очередь для меня, будто опасается предводителя Девятки.
Воронцов прямым ходом двинулся к нам с Гнусом. Остальные покупатели еще не вышли из магазина. Пожилую пару продавщица отпаивала водой, обоих. Женщина в пальто и парень звонили своим близким. Апогей в их сторону даже не глянул.
Приблизился, остановился в двух шагах.
Толик буквально подпрыгивал на месте от восторга. Аура Гнуса плескалась ярким, лимонно-жёлтым – восторг, замешанный на детском обожании. Плюс мутновато-розовая ниточка гордости: мы, дескать, тут стояли, нас лично Апогей заметил.
Противно, до блевотины.
Зато с аурой Апогея ничего не происходило. Потому что ее не было, этой ауры.
В смысле – вообще не было. Никакой. Ни серой, неподвижной, как у директора, Зубова или Сиротина. Ни черной, ни белой, ни, мать ее, золотой. Ничего. Ноль. Ровный вакуум там, где у любого нормального человека клубится хоть какое-то марево.
«С одаренными так и есть,» – коротко пояснил Мозгоед.
«Я что, не могу считывать тех, у кого есть Дар?»
«Можешь, – с неохотой ответил телепат. – Но это делается совсем не как с простецами.»
«Расскажи.»
«Бегу и падаю, – хмыкнул Мозгоед. – Перетопчешься. Пока не закончится синхронизация, хрен тебе, а не информация. У тебя имеется патологическое стремление к самоуничтожению, а я обратно в вакуум не хочу. Если твои поступки не контролировать, ты нас в гроб загонишь быстрее, чем я успею вздохнуть.»
Впервые эта телепатическая дрянь сказала что-то стоящее. Похоже, мои предположения были верными. Мозгоед – это та самая медуза. Я и раньше подозревал, несмотря на его попытки выставить меня дураком, но сейчас убедился на сто процентов. Вакуум. Да. Так и есть. Медуза сидела в стеклянной тюрьме много лет и ждала. Все сходится.
– Ребят, – начал Апогей. – Вы как? Целые? Не задело?
Голос у него был мягкий, добренький, какой-то домашний. Будто роднее меня и Гнуса у Аркадия Воронцова никого нет. Заплакал бы от счастья, если бы не бы уверен, что это все дешевая игра.
– Целые! – выдохнул Гнус восторженно. – Мы… в смысле… господин Апогей, мы…
Я покосился на Толика. В какой момент мой сосед окончательно звезданулся и превратился в пускающего слюни идиота? Если он настолько фанатеет от Девятки, нам точно не по пути.
– Аркадий, – мягко поправил Воронцов. – Просто Аркадий, ладно? Мы же не на пресс-конференции. Как зовут-то?
– Толик. То есть Анатолий. Никонов.
«Фу…Щас сблюю… – мрачно высказался Мозгоед, – У этого кретина совсем мозги потекли из-за Апогея. Псих, на хрен нам не нужна такая компания».
Вот тут я с телепатом был абсолютно согласен, но пока решил промолчать.
– Толик, значит. Хорошо, – Апогей перевёл взгляд на меня. – А ты?
– Виктор.
Наверное, мне на самом деле надо было проявить чуть больше энтузиазма и радости, но ни черта не получалось. Наоборот, от близкого присутствия Воронцова ненависть начала расти и множится. Как грёбаный суп, который закипел и вот-вот польется через край.
– Витя, – Апогей прищелкнул языком и покачал головой. Будто прежде не слышал настолько прекрасного имени. Переигрывает, – Тоже отлично. Виктор, победитель.
Он сделал ещё полшага вперёд. Незаметно так, вроде бы просто перенёс вес с ноги на ногу. Мозгоед в голове сразу отреагировал.
«Дистанцию сокращает. Изучает. Расслабься. Дыши ровно. Смотри на переносицу, не в глаза. Он прямой, уверенный взгляд расценивает как вызов. Ты пялишься на него, будто перед тобой нет предводитель Девятки, а ссаная тряпка»
– Испугались? – спросил Апогей участливо.
– Ну а как же… – начал Гнус.
– Немного, – сказал я одновременно с ним.
Воронцов перестал скалиться. Сделал вид, будто удивлен нашими ответами. Вернее тем, насколько они разные.
– Немного, значит, – уточнил он, будто плохо расслышал ответ. Смотрел, конечно же, именно на меня.
Я не стал врать по определенной причине. Отчего-то мне показалось, если начну изображать то, чего нет, например, страх перед грабителями, этот придурок в курточке сразу все поймет. Поэтому озвучил версию, которая была относительно близка к правде.
Действительно немного испугался, не не двух обдолбанных кретинов в лыжных масках. Боялся, что невзначай превращу их мозги в кашу, как было со Штыком. Нельзя оставлять следы, по которым меня могут найти инквизиторы. Вот этих людей в черном я точно видеть больше не хочу. Есть ощущение, телепат нет врет, когда говорит, что они мне сделают по-настоящему больно.
Воронцов чуть выпятил нижнюю губу, кивнул. Не одобрительно, а задумчиво. Мол, интересный ты пацан, Витя. Не пойму тебя с первого захода.
Двое санитаров в оранжевых жилетах продрались сквозь толпу с носилками. Один остался у пролома, оттёр плечом слишком ретивого зеваку. Второй, пожилой, с седой щетиной, направился прямиком к тощему. Присел на корточки, стянул маску-балаклаву, приложил пальцы под челюсть. Через пару секунд крикнул через плечо коллеге:
– Живой. Пульс есть. Слабый, но ровный. Давай носилки! Не пойму… Это с носа что ли натекло…Открытых ран на голове нет.
Апогей на возню санитаров даже не обернулся. Смотрел на меня. Улыбался. Но в улыбке появилось что-то новое – оценка.
Крепыша тем временем тоже забрали. В магазин пробралась еще одна пара санитаров. Они закинули труп на носилки. Голова грабителя мотнулась, одна нога упорно не хотела лежать как положено, норовила соскользнуть. Санитар сердито буркнул товарищу: «Придержи ноги, резвый какой-то покойник», – и они понесли мертвого крепыша к пролому. Кто-то из зевак вскинул смартфон, но тут же получил легкий удар по руке от мента:
– Убрал телефон! Быстро!
Следом за санитарами в магазине появился криминалист. Да, понятно, прилетел великий Апогей и всех спас, но факт преступления никто не отменял. Надо написать кучу бумажек, быстренько открыть дело, а потом еще быстрее его закрыть. Все же понятно.
