Воронцов снова перевёл взгляд на меня.
– Витя, а ты? Ничего не заметил?
Пришлось изобразить что-то среднее между «задумался» и «неохота вспоминать». Дёрнул плечом. Скривил рот.
– Мы же на полу лежали, – ответил я – Слышал, как этот урод приложился башкой и все. Он совсем… – поискал подходящее слово, – нервный был. Дёрганый. Мне показалось, под дурью.
– Дерганый, – повторил Апогей задумчиво. – Ты уверен?
– Мне так показалось, – повторил еще раз, если придурок не понял.
– Тогда все ясно, – снова разулыбался Воронцов, будто новость о состоянии тощего его неимоверно обрадовала. – Тут по симптомам похоже на инсульт. Такое бывает.
– Наверное, – согласился я осторожно.
– Наверное, – повторил он. – Ну и хорошо. Значит, повезло нам всем. И женщине, и тебе, и Толику.
– Ага.
Я даже слегка улыбнулся уголками губ. Ровно настолько, чтобы это можно было засчитать за вежливость. Не больше.
Апогей тоже продолжал скалиться – еще шире, еще добрее. Как старший брат младшенькому.
Только в глубине голубых глаз что-то не совпадало с этой улыбкой. Что-то холодное, липкое, тяжёлое. Аркадий Воронцов принял мою версию. И одновременно с этим – не поверил ей ни на секунду. Просто отложил на будущее.
«Псих, придурок, не выпендривайся! – снова забубнил Мозгоед. – Он тебя щупает!»
Ну это я и без телепата понял. Судя по всему, Воронцов реально сначала не обратил внимания, что один из грабителей валялся в отключке. Слишком был увлечен своей ролью спасителя. Потом вспомнил, когда отошел от магазина, и что-то в данном факте его напрягло. Потом уже началась наша игра в гляделки.
Теперь смазливый придурок пытается меня изучить. На предмет чего? Наличия Дара? Подозревает, что тощему помогли вырубиться? Толика в качестве потенциально одаренного Воронцов не рассматривает. Уперся конкретно в мою персону.
Апогей чуть склонил голову набок. Похоже, это у него жест из разряда «ищу подход».
– Ты не любишь страх, да, Витя? – спросил он тихо.
– Не люблю, – согласился я честно. Тут врать не пришлось.
– Молодец. Правильно. – Он подался вперед и хлопнул меня по плечу. Ладонь Апогея оказалась горячей, будто у него температура. – Знаешь, у нас в Авангарде есть один… такой… принцип. Не бояться нельзя. Но можно не позволять страху решать за тебя. Понимаешь?
– Понимаю.
«Да что он вцепился в тебя, как клещ… – озадачился телепат. – Что-то чует, сучоныш.»
«Одаренные способны считывать друг друга?»
«Только телепаты. Остальные – нет.»
– Вы вообще откуда, ребят? – Апогей перевёл взгляд на Гнуса, на меня, снова на Гнуса.
– Мы… – Толик открыл рот.
– В город приехали на подработку, – перебил я Гнуса, пока он не ляпнул чего-нибудь лишнего. – Не местные, из области.
Анатолий быстро глянул на меня, но слава богу сообразил, что ему не мешает вообще заткнуться и стоять молча.
– Ну да, ну да, подработка, – подтвердил он.
– Слушайте, – сказал Апогей. Хлопнул в ладоши – коротко, будто ему только что пришла в голову блестящая идея. – А давайте я вас угощу? Тут через два перехода «Богатырь». Знаете? Ну, ну. Все знают. Пошли, а? Съедим по бургеру. Отойдёте после случившегося. Заодно и мне польза – пообщаюсь с простецами поближе, это всегда полезно.
Гнус чуть не задохнулся от восторга. Все его мысли читались по физиономии на раз. Он – простой пацан, а его зовет перекусить настоящий небожитель. Из тех, чьи рожи смотрят с плакатов. Плюс – бесплатный бургер. Настоящий. С прожаренной котлетой, с соусом и вкусной булкой.
«Скажи «да», – прошипел в голове Мозгоед. – Скажи «да», сядешь, съешь его сраный бургер, поугукаешь ему в такт, а потом свалите. Он же прицепится. Он уже прицепился. Если сейчас пошлешь его – вообще парня переклинит. Апогей не любит отказов. Совсем не любит.»
Народный любимчик ждал. Смотрел на меня своими лучистыми голубыми глазами, и в них уже появилось раздражение. Пока еще легкое, тщательно скрываемое. Аркадий Воронцов давно, ох как давно не сталкивался с ситуацией, в которой ему пришлось бы ждать ответа от простеца.
– Аркадий…, – Пришлось вложить в голос столько сожаления, сколько удалось наскрести. – Спасибо. Правда, спасибо. Мы бы с радостью. Просто нам сейчас надо ехать. Вот прямо срочно.
– Куда? – дружелюбно поинтересовался он.
– К дядьке. Он на смене, договорились, что подъедем и поможем. Опаздываем уже. Влетит нам. – Врал я на голубом глазу, так, что не подкопаешься. – И спасибо ещё раз, что… ну… спасли. Всех.
Улыбка Апогея дрогнула. Не пропала – именно дрогнула на долю секунды. Уголки губ ушли вниз на миллиметр и вернулись обратно.
Он услышал не «спасибо», а «отвали».
Гнус рядом со мной сдулся. Буквально. Плечи опустились, лицо вытянулось, из ауры пропала половина яркого цвета. Аж жалко его стало. Но не настолько, чтобы садиться за один стол с Апогеем.
«Какого хрена ты отказался?» – подозрительно спокойно спросил Мозгоед.
«Потому что в его присутствии меня плющит от ненависти. Чем дольше мы находимся рядом, тем сложнее держать это чувство под контролем. Если мы сядем жрать его сраный, как ты сказал, бургер, не уверен, что через пять минут я не сорвусь и не попытаюсь ударить Апогея по мозгам. Хрень какая-то…»
«Это уважительная причина,» – резко переобулся телепат. Хотя пару минут назад он настойчиво требовал, чтобы я принял приглашение.
– Точно? – переспросил Апогей. – Дядька подождёт. Я ему позвоню, если хотите. Скажу, что задержу вас на полчасика. Думаю, мне он не откажет.
Я попробовал улыбнуться. Судя по удивленному взгляду Гнуса, который он на меня кинул, вышло не очень. Скорее не улыбка, а оскал.
– Дядя у нас строгий, – сказал вежливо. – Не поймёт. Обидится. Простите.
Секунду Апогей смотрел на меня, не мигая. Потом кивнул.
– Ну ладно. Как скажешь, Витя. Как скажешь.
Он сунул руку во внутренний карман белой куртки, вытащил маленький глянцевый прямоугольник. Визитка. Плотная, дорогая, с золотым тиснением по краю.
Протянул мне.
– Держи. Если что – звони. По любому вопросу. Меня напрямую сложно поймать, там секретарь ответит. Скажешь: «Витя из ювелирки». Нас сразу свяжут.
Вот тут даже я понимал, что отказываться нельзя. Пришлось взять.
– Спасибо, – сказал вслух.
Спрятал визитку в карман.
Апогей отступил на полшага. Обвёл взглядом меня, Гнуса. Опять улыбнулся. Интересно, у него от такого количества улыбок к вечеру скулы не клинит?
– Берегите себя, ребят. Мир жестокий. Всякое бывает.
Развернулся и двинул прочь. Не спеша, вразвалочку. Прошёл сквозь толпу, снова начал раздавать поцелуи, автографы, обнимашки. Фанаты взвыли с новой силой. Народный герой вернулся к своим прямым обязанностям.
Мы с Гнусом ещё постояли пару секунд. Потом я схватил его за рукав.
– Пошли. Быстро.
И рванул из ювелирного магазина.
Глава 3
Мы выскочили из торгового центра как ошпаренные. Вернее, это я выскочил. Гнус бежал за мной, но явно не разделял моего желания оказаться подальше от этого места.
– Псих, а ты видел, какие у него нашивки на куртке? Реально золотые. Сука, стоял в двух шагах от меня. В двух! Кому расскажи – не поверят!
Я резко остановился. Дернул Толика за куртку, развернул к себе.
– Не надо никому рассказывать. Ясно? Забудь вообще про эту встречу.
– Да ясно, ясно, – Гнус недовольно скривился. – Ты в натуре псих. Нормальные люди готовы жопу порвать, чтобы оказаться в компании Апогея. А тут он сам… Могли же нормально пожрать, между прочим. Может, он нас в офис Девятки пригласил бы. Прикинь? А там Горнило, Штиль, Мираж и Панацея…
Последнее имя Толик произнес с придыханием. Если его так в присутствии Воронцова растаращило, могу представить, что случится, когда рядом окажется Панацея. Вообще пацан с катушек слетит.
Я молча развернулся и пошел вперед. Нездоровый восторг бывшего соседа бесил меня очень сильно. Аж руки чесались, как хотелось дать ему в морду. Глядишь, мозги на место встанут.
«Вот-вот. Дай ему в морду. И я про что, – тут же поддакнул Мозгоед. – У пацана в башке черт знает что. А нам такое не надо. У нас уже есть один на голову пристукнутый. Ты.».
Телепат подумал немного, а потом со смешком добавил:
«Хотя почему один? У нас целая компания чокнутых».
«Отвяжись».
– А куртка у него, ну, реально белая, – не унимался Толик. – Как он её чистит-то? Наверное, специальная обслуга есть, а?
– Гнус.
– Ну?
– Пасть закрой. По-хорошему прошу.
Толик покосился на меня, оценил зверское выражение моей физиономии. Хмыкнул, вытащил коробок спичек из кармана, сунул одну в зубы и отвернулся. Сделал вид, будто разглядывает дома, мимо которых мы шли.
Однако, молчание явно не его фишка. Хватило пацана ровно на пять минут.
– Слышь. А жратву-то не купили, – выдал Гнус.
Я резко тормознулся, оглянулся назад, туда, где остался торговый центр. Бывший сосед замер рядом.
Толик прав. Из-за желания свалить из ТЦ побыстрее у меня совсем вылетело из головы, зачем мы вообще притащились туда. Шмотки – дело нужное, но Зубов велел еще купить еды. С голоду мы, конечно, не умрем, просто цербер снова будет беситься. А я чего-то устал за эти несколько дней постоянно с кем-то бодаться.
– Возвращаться будем? – тихо спросил Гнус.
– Нет.
Обратно в торговый центр меня не тянуло вообще. Там Апогей мог ещё торчать в фойе, раздавать автографы, лобызать своих обожательниц. Возвращаться – идея паршивая.
– А что тогда делать? – Толик шмыгнул носом, – Послать Зубова?
Я скептически посмотрел на него.
– Ты спокойную жизнь совсем не любишь, да? Хочешь, чтобы он тебя все-таки грохнул? Посылатель, блин. Ищи магазин. Должен же в этом районе быть хоть какой-нибудь сраный магазин.
– Ща найдём, – уверенно сказал бывший сосед. – Это спальный район. Здесь по-любому должен быть продуктовый.
Мы двинули дальше по улице, свернули за угол. Хрен там. Первые этажи занимали салоны красоты, аптеки и пункты по выдаче товаров с маркетплейсов. Такое чувство, что в этом городе у людей всего три задачи: быть красивыми, не болеть и затариться каким-нибудь дерьмом, купленным через интернет.
– Идем дальше, – буркнул Толик, – здесь пусто.
Прошли ещё квартал. Снова заморосил дождь, что совсем не улучшило настроение. Гнус на ходу натянул капюшон, вздохнул тяжело. Наверное подумал, что мы могли бы сейчас сидеть в "Богатыре" и есть бургеры, а не вот это все. Правда, про Апогея он больше не трындел. Сообразил наконец, что меня эта тема нервирует.
Мы топали вдоль дороги, мимо проезжали машины, автобусы. Внезапно одна из тачек резко остановилась и с визгом шин сдала назад, прижалась к обочине. Я насторожился. Окна были тонированными, сразу не разберешь, кто сидит внутри.
Водительская дверь открылась, оттуда высунулся Зубов.
Мы с Толиком как два идиота замерли, уставившись на старшего воспитателя. Удивило два момента.
Во-первых, машина была другой, не той, что угнали с заправки ночью. Хотя это, наверное, как раз понятно. Разъезжать по городу на ворованной тачке – очень хреновая идея.
Во-вторых, откуда он тут взялся? Город я знаю неплохо, если цербер был в Инкубаторе, он должен возвращаться в промзону по другой дороге.
В третьих, Зубов выглядел так, будто несся на пожар, но в последний момент передумал и решил: да гори оно все огнем. Рожа у него была злая, в глазах отчетливо читалось желание убивать. Подозреваю, это желание имеет прямое отношение к нам.
Аура вокруг цербера клубилась плотной, чёрно-багровой массой. Ровной. Без всполохов. Такое я уже видел в лесу, когда Зубов чуть не пристрелил Гнуса с Люком.
«Сука, – коротко высказался Мозгоед. – Сейчас что-то будет. Похоже, он искал конкретно вас».
– Никонов, – рявкнул воспитатель. – Пакеты забрал, пошёл пешком до гаража. Дорогу помнишь?
– Иван Сергеевич, но мы… – начал было Толик.
