Страница 6 из 10
— Не подходи! — заорала она, но это было похоже не на угрозу, а на мольбу.
— Я и не собиралась, — ответила я, но отступать не стала.
Олег сзади схватил меня за плечо и резко дёрнул назад.
— Уходим! — крикнул он. — Она не одна, там в воде кто-то есть!
Я глянула на канал. По воде шли круги, и из глубины поднимались тени. Я увидела несколько серых голов, которые медленно выплывали на поверхность. Глаза горели мутным жёлтым светом, а длинные пальцы цеплялись за камни набережной. «Мила» отступила к воде и схватилась за протянутую руку одной из них. Тварь подтянулась на каменную кладку, и я наконец рассмотрела её — огромная, в два человеческих роста, с чешуёй, покрытой слизью, и длинным хвостом, который свисал в воду.
Олег тряхнул головой, словно просыпаясь.
— Твою мать, — выдохнул он. — Валим.
Он схватил меня за руку и поволок в сторону машины, громко матерясь.
Я не сопротивлялась — ноги сами несли меня к машине, хотя внутри всё кричало, что надо обернуться, посмотреть, догоняют ли они нас. Олег распахнул дверь, практически запихнул меня на сиденье, сам влетел за руль и завёл двигатель с пол-оборота. Машина взревела, и мы рванули с места, оставляя набережную позади.
— Ты как? — спросил он, бросая быстрые взгляды в зеркало заднего вида. — В порядке?
— Вроде да, — ответила я, тяжело дыша. — А ты?
— Я в шоке, — честно признался он.
Я посмотрела на трость. Она лежала у меня на коленях, и камни на набалдашнике всё ещё тускло мерцали, хотя свет уже угасал. Моя ладонь слегка покалывала, но не было ни боли, ни ожога.
— Я не знала, что она так работает, — тихо сказала я. — Я просто ударила её тростью и…
— И она засветилась, — закончил Олег, сворачивая в переулок. — Я видел. Она реально засветилась. Ты её заколдовала?
— Нет, — я покачала головой. — Я же говорю, что это чужая трость. Даже не знаю, как она работает.
Олег замолчал, сосредоточенно ведя машину. Мы выехали на набережную Мойки, потом свернули к Садовой и наконец остановились у какого-то круглосуточного супермаркета.
— Надо перевести дух, — сказал он, глуша двигатель. — И закупиться солью. Ты не против?
— Давай, — согласилась я.
Мы вышли из машины. Ночь была тихой, и улица казалась почти пустой. Только где-то вдалеке гуляла компания пьяной молодёжи. Я огляделась — никого подозрительного не увидела.
— Похоже, они не преследуют, — заметила я.
— Может, боятся твоей трости или отходить далеко от воды, — хмыкнул Олег, открывая дверь магазина.
Мы купили несколько пачек соли, зажигалки, ещё один фонарик и бутылку воды. На кассе я долго смотрела на стойку с товарами для дома, прикидывая, не взять ли ещё что-то, но в итоге решила не перегружать рюкзак.
В машине Олег повернулся ко мне.
— Слушай, а давай я тебя отвезу, но не домой, а к моим родителям? Они живут за городом, в частном доме. Там тихо, безопасно и вода далеко. Может, отсидишься пару дней?
— Зачем? — я с удивлением на него посмотрела.
— Ну вдруг они на тебя нападут опять?
— Я хочу домой, а не к твоим родителям. И откуда тебе знать, безопасно там или нет.
— Ты подумай, если что, я всегда готов прийти на помощь.
— Ты сам можешь уехать к своим родителям и там спрятаться, — ответила я.
— Да я бы с радостью, но у меня такая работа, — вздохнул он.
— И у меня работа, — спокойно ответила я. — К тому же отсидеться не получится. Вон их сколько развелось. Пару дней погоду не сделают.
— Наверно, ты права, — задумчиво проговорил Олег. — Я отвезу тебя домой.
Глава 7 Встреча со старым знакомым
Олег все порывался у меня остаться ночевать, но я выперла его, пригрозив вольдемаровой тростью.
— А если они меня утащат? — спросил он.
— Отбивайся, — пожала я плечами, — У тебя уже не машина, а солонка — все забито солью, да и осиновые колья есть. К тому же теперь ты для них не интересен, у тебя появился смысл жизни и ты уже не унылое чмо.
— Аделаида, ты умеешь поддержать лучше любого психолога, — хохотнул он.
— Обращайся, я еще и беру меньше, чем они, — усмехнулась я, — Все, иди, завтра, вернее сегодня спишемся. Я хочу в душ и баиньки.
— А ты мыться не боишься? — спросил Олег с тревогой.
Я посмотрела на него внимательно.
— Хочешь составить мне компанию? Думаешь, они могут вылезти из канализации или из душевой лейки? — нахмурилась я.
— Но вот из твоей карты рука вылезла же.
— Это другое, — покачала я головой, — Но если ты за меня так переживаешь, то я заткну все канализационные отверстия.
— И унитаз тоже? - он спрашивал вполне серьезно.
— Кажется тебя эта мысль не отпускает, — усмехнулась я. — Заклею крышку унитаза скотчем, — пообещала я, — Иди уже, я устала.
Олег покачал головой, не отрывая от меня взгляда.
— Хорошо, я посолю воду, могу даже лаврушки туда накрошить. Можно и хлорки налить, не думаю, что они любят хлорированную воду, — сказала я.
— Я тоже так думал, — кивнул он, — Ладно, спокойной ночи.
— Спокойной, — махнула я ему рукой и закрыла за ним дверь.
Крыс с красными рожками уже сидел на тумбочке и смотрел на меня с явным осуждением.
— Что? — спросила я. — Думаешь, зря я его выгнала?
Крыс фыркнул и отвернулся, демонстративно зализывая лапу.
— Он бы только мешался, — сказала я, проходя в комнату. — И потом, у него своя жизнь, у меня своя, я ему ничем не обязана.
Но внутри я понимала: он действительно переживал, и это было приятно, хоть и странно. Мы знакомы всего несколько дней, а он уже готов был тащить меня к родителям за город, закупался солью и осиновыми кольями. Может, ему просто было одиноко, как и мне. Но если честно, мне нравилось мое одиночество и оно меня не напрягало.
Я сходила на кухню, проверила, всё ли закрыто, и наконец, встала под душ. Горячая вода лилась сверху, и я стояла, закрыв глаза, слушая, как капли стучат по кафелю. Никаких рук из слива не вылезло, никто не зашептал из трубы и ничем таким не воняло.
— Ну вот видишь, — сказала я себе, выключая воду. — Всё нормально.
Завернулась в халат, вытерла зеркало от пара и посмотрела на своё отражение. Вполне себе ничего, если не присматриваться к шраму. Я улыбнулась сама себе и пошла в комнату.
Присела на край кровати, взяла трость Вольдемара и снова провела пальцами по камням на набалдашнике. Они были тёплыми, хотя в комнате было прохладно. В этот раз я отчётливо почувствовала, как от трости исходит лёгкая вибрация.
— И как с тобой работать? — спросила я у неё вполголоса.
Трость, разумеется, не ответила, но как-то ответа я и не ожидала.
Крыс запрыгнул на кровать и свернулся калачиком у меня под боком, заурчав так громко, будто был не крысой, а маленьким котенком. Я укрылась одеялом и закрыла глаза. Долго и беспокойно ворочалась, и не заметила, как провалилась в сон.
Проснулась как обычно по будильнику. Крыса уже не было рядом, куда-то слинял. Утро самое стандартное в моей жизни — умылась, позавтракала, проверила расписание и отправилась на работу. Вроде на себя работаешь, график удобный, но все равно каждый день нужно куда-то ездить и что-то делать, иначе денежки тебе никто не принесет.
Пришло сообщение от Олега: «Утро доброе! У меня все нормально, ночью никто не звал, выспался».
— Я рада, — отправила ему ответ.
Интересно, кто ему сказал, что я буду о нем беспокоиться? Природа меня не одарила повышенной эмпатией, чему я тоже очень рада.
Тут же пришло от него сообщение: «А ты как спала?» Данный вопрос я решила проигнорировать. Какая ему вообще разница, как я спала, прилепился, как репей.
В салон я приехала раньше обычного. Трость Вольдемара стояла на своем привычном месте. Я подхватила её в руки и направилась к зеркалу.
— Свет мой зеркальце скажи, да всю правду покажи, — проговорила я и чуть тронула тростью по зеркальной поверхности.
В целом я ничего особенного не ожидала увидеть, но как не странно по ней пошла мелкая рябь. А потом с той стороны возникла темная комната, но только это была не моя приемная на Лиговке, а какое-то чужое помещение.
— Хоть бы свет включили или свечи зажгли, ни черта ничего не видно, — проворчала я.
Затем я заметила камин, в котором горел огонь, а около него в кресле сидел какой-то человек.
— И зачем ты мне это показало? — спросила я у зеркала.
Человек, скорее всего просто смотрел в огонь и думал о чем-то о своем. Я пару раз стукнула в зеркальную поверхность для приличия. Он вздрогнул и повернул голову в мою сторону.
— О Вольдемар! Стоило догадаться, — хмыкнула я, — Но он не отражается в зеркале, а значит, в его доме их нет. Тогда через что я на него смотрю? Хотя, может у него осталось что-нибудь в доме.
Он встал со своего кресла и направился в мою сторону, вернее в сторону того предмета, через который я него смотрела. Вольдемар приближался медленно, и я видела, как в полумраке его лица вспыхивают отблески каминного огня. Он выглядел уставшим — даже в этом тусклом свете были заметны тени под глазами и глубокая складка между бровей. Остановился прямо передо мной, и я поняла, что он смотрит в ту же точку, откуда я смотрела на него.
Я помахала ему рукой. Он тронул пальцами поверхность стекла со своей стороны.
— Аделаида? — прочитала я по его губам.
Звука к сожалению я не слышала. Хотя, может, он проговорил что-то другое, а я решила, что это было мое имя. Я поднялатрость и показала ему. Он от удивления сделал шаг назад и посмотрел на свою трость с изумлением. Я развела руки в разные стороны, как бы показывая что не понимаю, как такое могло случиться. На данный момент времени мне не хотелось с ним воевать. Думаю, что он единственный человек или не человек, который может помочь мне попасть в старый Питер.
— Здесь очень много чудовищ, — сказала я ему.
Вольдемар показал на свое ухо, дескать я ничего не слышу. Я кинулась к клоде, вытащила карту с муренами и приложила её к стеклу. Он шарахнулся в сторону, размахивая тростью. И тут до меня дошло, что твари пытаются проникнуть в его мир через зеркало. Я быстро убрала карту от стекла. На ней остался мутный склизкий след, пахнущий тиной и стоялой водой. Я тронула его пальцем — мокро и противно. Бе, гадость какая.
Показала карту со стороны и попыталась изобразить, что тварей очень много. Он помотал головой, дескать, ничего не понимаю.
В мою дверь постучали, и зеркало снова стало отражать мою комнату.
— Сеанс связи окончен, — пробормотала я, быстро убирая трость с камнями на место. — Попробую еще раз попозже. Хоть бы какая бегущая строка была внизу, чтобы можно было пообщаться.
Быстро вытерла липкий след с зеркала и начала прием. Я открыла дверь и впустила первую клиентку — женщину лет сорока с заплаканными глазами и опухшим от слез лицом. Она хотела узнать, вернётся ли к ней муж, ушедший к молодой коллеге. Я выслушала её, разложила карты, сказала, что вижу, дала парочку советов и проводила её с лёгким сердцем и купюрой в кармане. Работа шла своим чередом, но мысли всё время возвращались к зеркалу и Вольдемару.
Когда приём закончился, я закрыла дверь салона, переоделась и снова подошла к зеркалу. Трость по-прежнему стояла в шкафу, я взяла её в руки и осторожно коснулась набалдашником стекла. Ничего не произошло.
— Ну давай же, — прошептала я. — Я знаю, ты можешь, покажи мне.
Зеркало молчало. В нём отражалась только я и моя комната, ничего сверхъестественного.
— Ладно, — вздохнула я, убирая трость. — Видимо, сегодня не судьба.
Я собрала вещи, сунула в карман карты, проверила замки и поехала домой.
Глава 8 Я сделала это
Однако далеко я не смогла уехать, ибо не нашла в сумке телефона и карты. Наверно, я всё это забыла на работе. Так что пришлось вернуться обратно в коммуналку. Я открыла дверь своим ключом и вошла в комнату. Телефон лежал на столе, и рядом с ним валялась банковская карточка. Хорошо, что всё нашлось, а не потерялось или украли. Я всё сгребла со стола и краем глаза заметила движение. Повернулась в ту сторону – в зеркальном отражении красовался Вольдемар. Он просто стоял и смотрел в никуда, перекатываясь с пятки на носок, заложив руки за спину и чего-то ждал. За его спиной отражалась моя приёмная на Лиговке. На заднем плане сидела испуганная Машка и смотрела на него с ужасом.
Я вытащила из шкафа трость Вольдемара, подошла к зеркалу и чуть коснулась поверхности ей. По стеклу пошла лёгкая рябь. Скучающий Вольдемар весь собрался и уставился в зеркало. Через несколько секунд, вероятнее всего, он меня увидел.
Он медленно подошёл ближе, и я увидела, как его глаза расширились от удивления. Вольдемар что-то сказал мне, но звука не было. Я показала ему трость и указала пальцем на неё, потом на себя, пытаясь объяснить, что я не знаю, как она работает, но она помогает. Вольдемар нахмурился, прищурился и стал вглядываться в меня, словно пытался прочитать мысли.
За его спиной Машка вскочила с места, подбежала к зеркалу, бесцеремонно отпихнула его в сторону и стала что-то быстро говорить мне, размахивая руками. Я видела, как она плакала и вытирала слезы ладонью. Её лицо было бледным и осунувшимся — она явно не спала несколько ночей. Она что-то кричала, прижимая руки к груди, но я ничего не слышала.
— Я вернусь, — сказала я громко, хотя знала, что они не слышат. — Я обещаю.
Машка кивнула, словно поняла. Вольдемар смотрел на меня с непроницаемым лицом, затем аккуратно отодвинул Машу и снова встал напротив меня. Она сердито стукнула его кулачком в плечо. Он ей что-то сказал, и она, сердито глянув на него, куда-то ушла. Вольдемар коснулся тростью зеркала, то же самое я сделала со своей стороны.
По стеклу пробежала дрожь. На мгновение мне показалось, что я ощутила его пальцы — или, по крайней мере, тепло от его прикосновения. Я отдёрнула руку, но трость так и осталась прижата к зеркальной глади. По поверхности побежали трещины, похожие на паутину, и за ними заструился тусклый серебристо-белый свет, как лунная дорожка на воде.
Зеркало задрожало. Я сделала шаг назад, сжимая трость в руке, готовая к чему угодно. Вольдемар снова коснулся стекла с той стороны, и трещины стали шире. Свет хлынул ярче, и я увидела очертания своей комнаты, смешанные с очертаниями приёмной на Лиговке, словно два мира накладывались друг на друга. Стены двоились, мебель плыла, и в центре этого хаоса стоял Вольдемар, держась за раму зеркала.
Я протянула руку и дёрнула его за лацкан камзола. В одно мгновение он очутился в моей комнате. Свет за его спиной начал гаснуть. Трещины на зеркале медленно затягивались, как зарастающая рана, и через несколько секунд передо мной снова было обычное гладкое холодное стекло, отражающее только мою комнату.
