Каждую весну, когда воздух достаточно прогревался, на северных вершинах гор начинали таять шапки снега. Медленно, но неумолимо тысячи литров ледяной воды, сначала небольшими ручейками, а потом и полноводными реками, устремлялись вниз на просторы Великой Равнины Тхалар. Эти потоки приносили с собой тонны горной породы, грязи, а еще очень много погибших животных, которым не повезло свалиться в такие ручьи или оказаться сметенными лавиной вязкой жижи.
Для и без того скудного биологического разнообразия это было скорбное время – время массовой гибели живых существ. Но также это было время обновления. Равнина менялась, перестраивала свой рельеф, будто живой организм, сбрасывала с себя прошлогодний облик. А еще это было время великого пира для всех тех, кто обитал в низовье.
Встречались на равнине и такие существа, которые находились в спячке весь год, а просыпались только на небольшой промежуток времени для спаривания и вынашивания потомства. Конечно, этот период практически точно совпадал с возросшим изобилием пищи, образовавшимся после таяния снега в горах.
Одними из таких существ были аталаки – крупные создания с ластоподобными конечностями, довольно толстой жировой прослойкой и очень ценной шкурой. Порой вес самых крупных особей доходил до пятисот килограммов, но это были очень редкие представители данного вида и очень ценные. За такими охотился каждый уважающий себя аталакобоец, которых народ нойзу называл тапескурами.
Как и аталаки, тапескуры приходили на равнину раз в год, преодолевая перевалы, чтобы запастись мясом, жиром и, конечно, шкурой. Она особо ценилась у южных представителей нойзу, с которыми тапескуры вели торговлю. Еще их далекие предки выяснили, что, помимо мягкости, кожа аталака сохраняет в себе нити силы, которыми обладает каждое существо в землях нойзу. Если изготовить накидку, плащ, куртку или жилетку из такой кожи, а потом направить через нее свою силу, то пробить такую защиту оказывается непросто. Поэтому знать нойзу готова была платить за такой гардероб любые деньги, чем тапескуры и пользовались.
Да, это время было особым, и это чувствовали все – фактически весь жизненный цикл целого региона зависел всего от двух недель в году, во время которых происходил выход аталаков на берег. Важность этого момента ощущал и протектор Таматитус, жадно втягивающий носом вязкий воздух. Для него это был последний поход, годы брали свое. Поэтому он пытался запомнить запахи, виды и это невероятное ощущение, что можешь полететь, которое он помнил с самого детства.
Газообразная субстанция, называемая воздухом, в землях нойзу была довольно плотной, а в этот период, когда в атмосферу выбрасывается много влаги, и вовсе становилась физически осязаемой. При должной сноровке можно было даже поплыть, правда, у самой земли, чем и пользовались дети нойзу в своих играх. Зная это, Таматитус поднял руку и выставил указательный палец вниз, после чего начал им совершать круговые движения, заставляя воздух заворачиваться в небольшую воронку.
В низовье Великой Равнины это проявлялось сильнее всего из-за специфического рельефа. Поэтому казалось, что река, разрезающая равнину на две части, выходит из берегов. Но на самом деле это переполненный влагой плотный воздух стелился по земле, с высоты кажущийся озером, заполняющим всю равнину.
Это была еще одна причина, из-за которой аталаки выползали из воды на берег. Только в таких условиях они могли дышать на поверхности. Но такая причудливая природная особенность доставляла неудобство самим тапескурам, так как из-за повышенной плотности воздуха все, на что ни посмотришь, расплывалось и подрагивало. Понять, что там впереди, было решительно невозможно, и только самые опытные тапескуры, как протектор Таматитус, могли более-менее сносно ориентироваться в этом причудливом пейзаже. Например, выбрать верное направление, определить, что впереди есть препятствие и какое, и, конечно, найти лежку аталаков.
Таматитус еще раз втянул ноздрями воздух, и его лицо подернулось, расплылось еще сильнее от клубящегося вокруг вязкого газа. Протектор не замечал этого и смотрел в направлении, которое вело к центру Великой Равнины, пытаясь понять, правильный ли он выбрал путь. От этого зависел успех всего предприятия. Возьми он сейчас чуть левее, где на первый взгляд относительно свободное пространство, то можно спокойно добраться к берегу реки. Там пойти вдоль него, пока не наткнешься на аталаков.
Но это слишком простой путь и самый очевидный, а значит, по нему пойдут и другие отряды тапескуров. Таматитусу не хотелось с ними встречаться, иначе боя не избежать, а нести потери в самом начале охоты – дурная примета, да и невыгодная. Это потом, когда телеги будут под завязку набиты шкурами, мясом и жиром, тогда да, можно и повоевать. У тапескуров действовало одно правило – выжившим больше достанется. Так что отряды на обратном пути нарочно ищут противника.
Поэтому опыт подсказывал Таматитусу, что если пойти правее и обойти вон тот валун, то через приблизительно километр можно спуститься к балке, где, как он помнил, в прошлом году были очень крупные аталаки. Хотя, конечно, рельеф мог измениться, но это лучше, чем наткнуться на другой отряд.
Протектор Таматитус повернулся в седле и окинул свой отряд тапескуров. Четко он их не видел, лишь десяток плывущих силуэтов, возвышающихся на ездовых животных, а за ними два расплывчатых пятна телег. Он знал, что сейчас все смотрят на него, чтобы ничего не упустить, поэтому махнул рукой и крикнул:
– Поехали!
Его крик прозвучал приглушенным, почти так, как если бы начать говорить под водой. Но в таких условиях звук распространяется далеко, поэтому его прекрасно поняли, и вся процессия двинулась вперед.
Неладное протектор заметил, как только его отряд обогнул валун, и он тут же поспешил поднять руку, чтобы всех остановить. Балка действительно сохранилась, только вот она не пустовала и уже была облюбована другим отрядом. Судя по звукам, да и по суете на берегу, процесс заготовки был в полном разгаре. «Наилучшее время, чтобы напасть и отбить улов», – думал Таматитус. В любой другой ситуации он так бы и поступил, но от немедленных действий его остановили странности в том, что он видел и слышал.
Этот отряд был крупнее, чем обычно это требуется. Да и тапескуры какие-то мелкие, как и телеги, которыми они что-то таскали от реки к странному плоскому валуну. Этот камень был довольно большим, может, двести-триста метров в поперечнике, еще и правильной формы, чего Таматитус никогда не встречал. Конечно, он не видел деталей, а лишь размытые силуэты, но опыт ему подсказывал, что торопиться не стоит.
– Что там, Таматитус? – услышал он окрик.
Протектор лишь мельком бросил взгляд направо, где неспешно переваливаясь, подъезжал Дидакотус, правая рука и приемник. Именно он возглавит отряд, когда Таматитус станет совсем старым. Дидакотуса он узнал по худощавой, но высокой фигуре. Тот был гордостью отряда, высокий и сильный, а его туловище можно обхватить одной рукой, а значит, он быстрее и легче, чем кто-либо. Здесь, на равнине, это решающий фактор.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/valeriy-uvalov/eksperiment-kniga-4-pepel-nadezhdy-74311526/?lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
