Крестный вышел на крыльцо.
— Чего?
— Огни на том берегу! Больно много их!
Через несколько минут мы были у реки. Сначала я увидел один факел. Потом второй, третий. Дальше огни начали появляться десятками.
— Люди идут.
Крестный развернулся.
— Завьялов, резерв сюда. Денис Палыч, поднимай казаков. В набат не бить! И Лешку Ли сюда позовите!
А народ на китайском берегу уже подходил к реке.
— Баб и детей по домам разогнать! — рявкнул крестный. — Остальным без оружия тоже назад!
Огней становилось все больше. Они двигались широким потоком прямо к реке. Уже было ясно: это не обоз и никакой не отряд.
На лед вышли первые люди.
— Стоять! — кричал Гордеев.
Никто не остановился. Прибежал Алексей Ли.
— Кричи: стоять! Все оружие снять и положить на лед! — приказал крестный.
Лешка закричал по-китайски. Передние замедлились, но сзади выходили новые. Среди них уже можно было различить женщин и детей. У нескольких мужчин за спинами висели винтовки.
— Что отвечают? — спросил крестный.
— Назад нельзя. Просят пустить, говорят, там солдаты.
Людей было уже с полсотни. За передними из тальника выходили новые и новые. Я сначала пытался считать, потом бросил эту затею.
Несколько десятков казаков такую массу без крови не удержат. А пустить всех в станицу, не разобрав, кто идет и с чем, тоже нельзя. Еще вчера губернатор велел китайцев без бумаг отправлять обратно. Только куда теперь этих?..
Крестный поднял руку.
— Первый десяток! В воздух! Пли!
Залп прокатился над рекой и ушел гулять эхом.
Передние ряды шарахнулись. Женщины пригнулись, дети закричали. Несколько человек упали, но тут же поднялись. Поток на миг встал, а задние продолжали напирать.
— По людям не стрелять! — приказал крестный. — Денис Палыч, женщин, детей и стариков пропускать. Мужиков отдельно. Оружие сдавать нашим. Макар, помогай ему.
Он повернулся к Овсянникову.
— Глеб, бери два десятка. На лед. Не дай толпе кучей переть.
— Сделаем.
Мы вышли цепью, оставаясь на своей стороне. Крестный пошел с нами. Ноги цеплялись за неровный лед, проваливались в трещины, которых под снегом толком не видать.
Первые беженцы добрались до нас. Женщин направляли к берегу, мужчин отводили отдельно. Двое без слов сняли винтовки и положили на лед.
Среди беглецов оказалось много русских и корейцев. Я держал винтовку стволом вверх, пропуская их мимо себя, и поглядывал на тех, у кого за плечами еще оставалось оружие.
Уже показалось, что худо-бедно разведем этот человеческий поток, когда с китайского берега грянул залп.
Задние ряды дрогнули. Несколько человек упали, один факел покатился по льду.
Второй залп.
Люди побежали, роняя узлы и факелы. Задние напирали на передних, те уже не смотрели, куда их направляют казаки.
— Не давить! — орал Овсянников.
Бесполезно. С китайской стороны стреляли в спины. На льду один за другим падали люди. Кто мог, поднимался и снова бежал.
— Братцы! Не стреляйте! Свои мы!
Из толпы выбежал русский мужик в рваном полушубке. За ним еще двое. Одна женщина упала с ребенком. Другая подхватила малыша и побежала дальше.
Мужчины начали срывать со спин винтовки.
— Нашим не стрелять! — крикнул крестный.
Один из бегущих развернулся и выстрелил назад. За ним второй. Кто-то рядом закричал по-китайски, ему ответили с берега.
Цинские солдаты били вслед, беженцы отвечали. Одни пытались остановиться и прицелиться, другие сшибали их с ног. Наши пока огня не открывали.
— Степан! — крикнул Овсянников. — Они сейчас нас втянут!
— Вижу!
Пуля щелкнула по льду возле моей ноги и ушла рикошетом. Следующая ударила в снежный вал шагах в пяти.
— Ложись!
Третьяков вскрикнул и упал, схватившись за плечо.
— Ранен!
Моренченко стащил его за торос.
— Навылет, кажись! Живой!
Еще одна пуля достала мужичку с кудлатой бородой уже за нашей цепью. Он успел сделать несколько шагов, дернулся и рухнул на лед.
Крестный это видел.
Пули уже ложились на нашей стороне, среди казаков и людей, которых мы успели пропустить за оцепление.
Я посмотрел на крестного. Утром он клялся перед Крестом и Евангелием, и вот сразу такая проверка.
Овсянников пригнулся и подошел ближе.
— Степан. Ежели ответим, назад не отыграем. Это регулярная армия. Потом никаким рапортом не объяснишь, что просто не стерпели.
— Знаю.
Крестный посмотрел на раненого Третьякова, потом на бегущих женщин и детей.
— Глеб.
— Да.
— На тот берег ни шагу.
Он поднял голос:
— Всем слушать команду! Бьем только тех, кто ведет огонь в нашу сторону!
Овсянников развернулся к цепи.
— За торосы! По вспышкам! Цель выбирать! Ждать команды!
Я лег за глыбой льда и упер приклад в плечо.
Сердце колотилось, но руки не дрожали. Перед нами стояли не хунхузы и не варнаки. Приказ атамана мог превратить эту пограничную перестрелку в гораздо более серьезную замятню.
Я ждал. Отблеск факела выхватил у тальника темную фигуру. Я поймал ее в прицел. Солдат Цинской империи передернул затвор и поднял винтовку в нашу сторону. Между ним и мной на миг препятствий не осталось.
— Готовы, атаман! — крикнул Овсянников.
Решение оставалось за крестным. Ему за него и отвечать. А мы были готовы выполнить любой его приказ.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
