И, не дожидаясь моей реакции, он задрал мне юбку. Я задергалась, но то, чем меня отравили в экипаже, зелье или его пары, которые я вдохнула, не позволяло даже нормально сопротивляться или закричать во весь голос! А вот их план дошел до меня даже через ватное сознание: если я лишусь девственности, если меня обесчестят, лорд Норрис точно станет моим мужем, потому что ни для кого на рынке невест я уже не буду представлять ценности. Да и для дракона, наверное, тоже. Я не была сильна в драконах, но догадывалась, что испорченная истинная ему не понравится… вот совсем не понравится!
Племянник Норриса потянул с меня панталоны, и я забилась сильнее, собрав последние силы, которых во мне было как в котенке. Но все-таки мне удалось мазнуть сжатым кулаком по лицу, и до меня донеслось сдавленное:
— Уй!
— Да что ж ты как баба! — зарычал злобный старикан и бросился на помощь племяннику. Перехватил мои руки сверху, чтобы я уже точно не могла ничего сделать, и в этот момент с меня все-таки сдернули панталоны. Я увидела, как племянник Норриса расстегивает брюки, и…
Дом содрогнулся.
— Землетрясение! — заорал Норрис-младший, застыв с расстегнутыми штанами.
Но это оказалось не землетрясение. Драконотрясение, вот что это было! Потому что стена дома натурально вылетела, раскромсанная мощным драконьим телом. Я успела только закрыть ладонями лицо (лорд Норрис отпустил мои руки и дикими скачками понесся к двери) и отвернуться. Комнату осыпало стеклом, крошкой дерева, камня и пыли, а в следующий момент я услышала дикий вопль.
Впрочем, воплей и со стороны улицы было достаточно, и я рискнула приоткрыть один глаз, отодвинув ладонь. И тут же задвинула ее обратно, чудом не заорав сама: племянник лорда Норриса по-прежнему возвышался надо мной, вот только теперь уже без головы. Огромная драконья морда выпустила пар из ноздрей и плюнула. Головой в ноги убегающему лорду. Ладонь я задвинуть задвинула, а вот глаз забыла закрыть, поэтому увидела, как лорд полетел на пол, споткнувшись через племянника… то есть через часть племянника.
А дракон уже раскрыл пасть, чтобы сделать «Хрясь» во второй раз…
— Стой! — закричала я.
Удивительным образом, во мне невесть откуда взялись силы. Как так? Но разбираться с этим я решила потом, скатившись с кровати, оказалась между мордой дракона и лордом Норрисом, выставила руки вперед, и в мои ладони ткнулся горяченный, шершавый нос.
— Не надо, — сказала я. — Не трогай его, он этого не стоит!
Дракон зарычал, и это выглядело и звучало так, как будто посреди комнаты разверзся вулкан, который вот-вот начнет извержение. Но извержения не началось, а вот окутавшее дракона ярко-алое пламя, которое загорелось сначала в его чешуе, потом в каждой клеточке тела, включая нос и глаза, заставило меня зажмуриться, чтобы не ослепнуть. Пламя меня не обжигало, но, я как будто почувствовала, когда можно снова разомкнуть веки, и увидела перед собой всех трех братьев Веррес.
И, что самое ужасное, их увидел лорд Норрис.
И все собравшиеся за стеной полуразрушенного особняка прохожие с вытаращенными глазами.
Кажется, одна тайна братьев Веррес только что перестала быть тайной.
19
Вертейд Веррес
— Ты не должен был оставлять девчонку одну! — прорычал Адарен так, что задрожали стекла шкафов в его кабинете. — Это у нее нет мозгов, а у тебя они должны быть! Ответственность за все случившееся лежит на тебе, и только на тебе.
Впервые, наверное, за все время Верт видел брата в такой неописуемой ярости. Сначала — пока решался вопрос с Айрис, с арестом ее так называемого жениха и прочие вопросы, возникшие после случившегося в городском доме лорда Норриса, Адарен был угрожающе тих. Настолько спокоен, что даже у Базиля начал дергаться глаз, а уж Базилю в принципе всегда и на все было положить хвост. Но сейчас глаза старшего брата полыхали так, что летние сумерки не нуждались в дополнительном освещении в кабинете, а от волн силы Адарена вибрировал даже воздух. Будь у них три разных дракона, это ощущалось бы еще сильнее, возможно, даже болезненно, но, к счастью — сейчас к счастью — у них был один дракон на троих.
И одна истинная, за которую сейчас стало нереально обидно.
— Айрис не идиотка! — зарычал Верт в ответ, и их общая сила схлестнулась так, что звякнул какой-то трофей, опрокинувшийся в шкафу. — Прекрати называть ее так, она имела право погулять с девочками в городе, кому могло прийти в голову, что ее жених слетит с катушек и решит ее изнасиловать, чтобы потом жениться?!
— Тебе! Тебе должно было прийти. И не смей говорить со мной в таком тоне.
— Не пытайся навесить мне чувство вины за то, чего я не совершал.
— Что ты сказал?!
— Ты меня прекрасно слышал!
Они с Адареном застыли друг напротив друга, глядя в глаза, опираясь ладонями о стол, сидящий в кресле Базиль поднялся:
— Так, давайте отложим мерянье хвостами и решим, что нам делать дальше. Наша истинная оказалась в комнате с двумя мужчинами, растрепанная и с задранной юбкой.
Когда дракон вломился в комнату, он откусил голову пытавшемуся обесчестить Айрис, и Вертейд вообще не был против. Больше того, если бы это не пришло в голову зверю, он бы сам его направил в эту сторону. Потому что одна только мысль о том, что этот ублюдок мог причинить Айрис боль и успеть сделать то, что собирался, заставляла Вертейда звереть. Буквально.
Настолько, что тело снова задрожало, и это ощутили даже братья.
— Возьми себя в руки, — жестко произнес Адарен, — нам еще один оборот не нужен.
Верт глубоко вдохнул и выдохнул, успокаивая разгорающееся внутри пламя.
— Базиль прав, — старший постучал пальцами по столу. — Сейчас нам нужно решить вопрос с тем, что репутация Айрис пострадала, откладывать это нельзя. Уже завтра новость разнесут по Арманбургу, а на суде по поводу Норрисов она должна быть защищена ото всего и ото всех. Ты говорил с газетчиками?
Последний вопрос предназначался Базилю.
— Говорил. Но ты же знаешь, если запахло жареным, а особенно — если жареным запахло в отношении нашего семейства, остановить их можно, только откусив головы.
— На сегодня откушенных голов хватит. — Адарен поморщился.
— Ну а я бы с удовольствием добил того старикашку. Ты же слышал, что сказала Айрис в полиции. Это он его заставлял. — Базиль хмыкнул. — Неужели тебе плевать?
— Он сдохнет в тюрьме, это наказание пострашнее откушенной головы, — Адарен посмотрел брату в глаза. — Оказаться на жестком матрасе с клопами в вонючей камере, среди тех, кто знает, за что ты здесь оказался — не самое приятное. Особенно если тебе семьдесят, можешь мне поверить. Но вернемся к Айрис.
— И к ее запоротой репутации, — Базиль прищурился, и Вертейду захотелось врезать ему как следует. Потому что он сказал об этом так легко, как будто это ровным счетом ничего не значило. Впрочем, для Базиля может быть и не значило, он сам запорол столько репутаций, что со счету сбился. Поэтому не понимал, чем это может обернуться для Айрис.
С самого начала ни Адарен, ни Базиль не воспринимали эту девочку всерьез. Ни ее желание учиться, ни ее открытость и искренность, ни умение найти положительные стороны даже в самом, казалось бы, безвыходном положении. Он знал Айрис всего ничего — так же, как и они, но уже успел все это в ней разглядеть. Поэтому и отпустил ее сегодня, чтобы у нее была возможность развеяться, отдохнуть, пообщаться с будущими однокурсницами. А не чахнуть в своей комнате под замком, с книжками и записями для подготовки к экзаменам. Айрис не была драконессой, но в ней горел самый что ни на есть чистый огонь, и запирать его Вертейд считал преступлением.
А еще сегодня он увидел, как на нее реагирует дракон: одно ее слово — и он отступил, не тронул этого вонючего старикашку, покорно отпустил контроль. И, если уж возвращаться к претензиям Адарена, то виноват Верт был, но только в том, что дракон обернулся у всех на глазах. Потому что он захотел обнять Айрис, убедиться, что с ней все в порядке, сказать, что все будет хорошо. Обычно оборот исходил от троих, но сегодня дракон подчинился первой же его мысли.
Что это, если не истинность?
Точнее, даже не так. Это и есть истинность, когда сила одного только желания позаботиться перекрывает даже силу контроля Адарена и Базиля.
— Я считаю, что ее истинный я, — произнес Верт, — и я должен объявить ее своей невестой как можно скорее.
— Что-о-о-о? — хмыкнул Базиль. — Малыш, ты совсем с катушек слетел?
— Дракон обернулся, потому что я захотел обнять Айрис, — признался Верт. — Захотел ее защитить.
Он ждал вспышки гнева от Адарена и язвительного комментария от Базиля, но их не последовало. Средний только хмыкнул и сказал:
— Ну, предположим, мне тоже захотелось обнять нашу малышку. Совершенно не свойственно для меня, знаю, но…
Что?!
— А я не стал вам сопротивляться, — подвел итог старший.
— То есть ты выбываешь из рядов истинных? — приподнял брови Базиль.
— Потому что тоже хотел ее защитить, — разочаровал его Адарен, но сделал это с таким хмурым лицом, как будто два лимона разом на спор разжевал. Победил, но со странным вкусом.
— Кажется, мы пришли к тому, от чего ушли, — Базиль вернулся в кресло. — И совершенно не продвинулись в том, что делать с репутацией Айрис…
— Мы воспользуемся правом древней крови.
После слов Адарена в кабинете повисла тишина, потому что такого Верт точно не ожидал. Право древней крови было доступно только драконам, и только из очень именитых семей. Его ввели на заре цивилизации, чтобы избежать внутрисемейных распрей, борьбы за власть и объединить наследников великих семей. Ну то есть как объединить: например, если в семье герцога рождалось двое сыновей, они оба наследовали титул, а не по праву старшинства. Оба брата должны были жениться на одной женщине, и воспитывать детей друг друга как своих.
— По-моему, это перебор… — начал было Верт. — Мы могли бы…
— Объявить ее твоей невестой, а потом объяснять, почему она стала невестой Адарена? — усмехнулся Базиль. — Что совершенно невероятно, конечно же. Объяснять, почему она стала моей. По-моему, тогда от репутации Айрис останутся одни лоскутки.
— Я против! — Верт снова шагнул к столу. — Адарен, это неприемлемо, мы не можем…
— Поверь, я тоже от этого не в восторге, но другого выхода у нас нет. Так что иди и сообщи обо всем Айрис, — старший кивнул на дверь.
— Этот бред придумал ты, а сообщать должен я?
— Я могу сообщить, — начал было подниматься из кресла Базиль.
— Сидеть! — рявкнул Адарен. — Верт, не заставляй меня сомневаться и в твоих умственных способностях тоже.
Вертейд снова глубоко вздохнул, сдерживая рвущуюся из груди ярость, а потом вышел из кабинета, с трудом справившись с желанием шарахнуть дверью так, чтобы она сорвалась с петель и прилетела Адарену в его непробиваемую физиономию. Когда уже кончится этот кошмарный день?!
20
Айрис Шотторн
Никогда не знаешь, чем тебя наградит жизнь в течении дня. Истинностью дракона (одного на троих) или желающими на тебе жениться психами, готовыми на все ради этого. Если честно, я не представляла, как тетю вообще угораздило связаться с лордом Норрисом. Он же отвратительный! А его племянник так вообще!
Правда, ни первый ни второй мне больше навредить не могли, но от этого было не легче. Я не хотела проблем для Верта, да и для Адарена с Базилем тоже. Я не хотела раскрывать их тайну, но она каким-то образом раскрылась. И уж тем более я не хотела, чтобы кому-то откусили голову (даже если этот кто-то это заслужил). Эта голова, летящая через комнату, до сих пор стояла у меня перед глазами. Не уверена, что я когда-нибудь смогу избавиться от этого зрелища.
— Айрис. Можно?
Верт постучал в дверь.
— Да, заходи.
Он заглянул только после моего согласия и увидел бледную осунувшуюся меня, сидящую на кровати. Разумеется, после всего случившегося я переоделась, привела себя в порядок, но валяться в постели и изображать раненую лебедь было не по мне.
— Как ты? — Верт подошел и остановился рядом со мной.
— Нормально. Правда голова племянника Норриса теперь будет мне сниться в кошмарах.
Младший Веррес помрачнел.
— Дракон убил его за то, что он хотел причинить тебе вред. Я сделал бы то же самое даже без оборота.
Я вздохнула:
— Давай больше не будем об этом. Вы успели вовремя и спасли меня. А вот я обеспечила вам неприятности…
— Что? — Глаза Верта полыхнули. — Не смей даже думать такое, Айрис! Это произошло не по твоей вине.
— Адарен говорил, что мне лучше оставаться с вами…
— Но ты не можешь постоянно сидеть в комнате!
Я слабо улыбнулась:
— Ты самый лучший дракон, которого я знаю. Спасибо за твое великодушие.
— Это не великодушие, а правда. Можно? — Он кивнул на кровать, и я подвинулась.
— Да, конечно.
Возможно, это был не лучший вариант, сажать мужчину рядом с собой на кровать, но после того, как стала ключевой фигурой столичного скандала, наверное, уже без разницы. Тем более что никто не мог нас видеть, а никаких опасений я по этому поводу не испытывала: Верт никогда ничего не сделает помимо моей воли. Наверное, если бы мы с ним познакомились на балу, если бы наши отношения начались с классических ухаживаний, как у всех нормальных людей, это были бы отношения мечты. Просто потому что никто с таким вниманием не относился к моим интересам, с таким уважением — к моим мечтам, с такой бережной нежностью — ко мне.
— У нас с братьями состоялся непростой разговор, — произнес Верт, почему-то глядя не на меня, а на свои лежащие на коленях руки.
— М?
— В сложившейся ситуации нам нужно как можно скорее объявить тебя невестой. Пострадала твоя репутация…
Только в нашем обществе такое возможно. Меня пытались изнасиловать, пострадала моя репутация!
— Но она не пострадала, — возразила я. — Вы можете пригласить доктора, который проверит и даст официальное заключение, что я все еще невинна.
— Во-первых, мы никогда не станем тебя подвергать такой унизительной процедуре, — хмуро сказал младший Веррес, — а во-вторых, это все равно ничего не изменит. Норрисы втянули тебя в скандал, и если мы не объявим тебя невестой, могут возникнуть проблемы.
Да, проблемы действительно могли возникнуть. Я это знала. Можно было сколько угодно разглагольствовать о том, что я оказалась жертвой обстоятельств, что Норрис и его племянник обманом меня увезли, похитили, для общества, особенно для высшего света Арманбурга, имел значение только тот факт, что я валялась полуголая со стянутыми панталонами перед двумя мужчинами. Это был крах моей репутации, крах моей жизни, я от такого не отмоюсь, если не стану невестой Верреса.
Вот только которого из?
— Вы же не можете выяснить, чья я истинная, — пробормотала я, — но тогда как…
— Мы воспользуемся правом древней крови.
— Это что такое?
По мере того, как Верт объяснял мне, что это такое, мои глаза становились все больше и больше и по ощущениям собрались выпрыгнуть из орбит вместе с сердцем.
— Нет! — воскликнула я, когда он замолчал. — Нет, нет, нет и еще раз нет!
— Но это единственный выход, Айрис. Мы не можем объявить тебя невестой одного из нас, а впоследствии сказать, что мы перепутали! Тогда все усложнится и станет еще гораздо хуже. К тому же… я не уверен, что мы когда-нибудь избавимся от этого проклятия!
— И вы собрались стать моими мужьями все втроем! Как ректор это переживет? — язвительно поинтересовалась я. — Глупенькую меня сначала в невестах, а потом в женах?! У него наверняка были далекоидущие планы на этот счет…
