Чемодан не был тяжелым, даже со всем его содержимым, но идти с этой проклятой штуковиной под мышкой было крайне неудобно. Элли засунула его под левую руку – пальцы едва доставали до нижней части – и как следует прижала к себе, чтобы он случайно не открылся, опять вывалив на всеобщее обозрение трусы или еще какое-нибудь такое добро ее спутника. Когда они переходили через улицу, левая рука уже начала уставать, и Элли неловко засунула чемодан под другую, едва не уронив его опять прямо посреди пешеходного перехода.
– Господи, да вы в жизни не дотащили бы эту штуковину до своей квартиры! – пропыхтела она.
– Знаю. Я просто стеснялся попросить о помощи, – сказал Логан.
– Нечего тут стесняться – у вас травма… Я же в полном здравии, но все-таки именно я ухитрилась сбросить ваш чемодан с лестницы с такой силой, что он лопнул по швам.
– Это дешевый чемодан, и ручка у него сопливая, – возразил Логан. – Вы были исключительно добры ко мне. Больше никто не остановился, чтобы помочь мне.
– Большинство людей в этом городе слишком заняты, чтобы помочь первому встречному, – сказала Элли. – Вообще-то это печально. Мы должны больше помогать даже совершенно незнакомым людям.
Оказавшись на противоположном тротуаре, они продолжали двигаться на юг, пока не оказались на Сороковой улице. На углу, на картонной подстилке – судя по всему, бывшей коробке от чего-то вроде большого холодильника, – сидел мужчина в широком грязном пальто. Какого возраста – нипочем не скажешь, бездомные стареют быстрее. Нью-йоркские улицы чем-то сродни машине времени: всего одна ночь, проведенная на тротуаре, может показаться неделей, а неделя – годом. И это хорошо видно по лицам бездомных, по их глазам.
Элли, замедлив шаг, переложила чемодан под другую руку, чтобы дотянуться до брючного кармана. Достала пять долларов и протянула их мужчине. Вид у него был какой-то заторможенный. Он взял купюру, нерешительно поначалу, затем поднял взгляд на Элли и еле слышно поблагодарил ее.
Элли и Логан двинулись дальше.
– Вы хороший человек, Элли, – сказал Логан.
– Обычно я стараюсь каждый день хотя бы раз кому-нибудь помочь. И давно уже этого не делала. Вообще-то не такой уж хороший я человек, – отозвалась Элли, подумав о Джеймсе и Харриет. Они оба глубоко ранили ее. И эту рану она еще долго будет ощущать в своем сердце. Но все же они не заслуживали того, чтобы их жизни были полностью разрушены из-за одной-единственной ошибки.
– А вы не слишком-то легко принимаете комплименты, – заметил он, улыбнувшись.
– Как только что сказала, не такая уж я и добрая. Просто пытаюсь исправить свои ошибки. Это прибавляет мне настроения.
– Выходит, я один из объектов вашей благотворительности? Вроде того парня на углу? – опять нарушил молчание Логан, по-прежнему улыбаясь.
– Наверное, – ответила Элли, – но он в лучшей форме, чем вы. Так как, говорите, вы заработали этот перелом ступни?
– Лодыжки, – поправил он. – Играя в футбол. Один парень наступил мне на ногу, когда я вел мяч.
– Ничего себе…
– И не говорите. У меня там пластины, винты и все такое в том же духе… О, погодите-ка, мы уже пришли, – сказал он, останавливаясь возле какого-то жилого дома.
Это было довольно старое здание, и, судя по мешкам с цементом, обломкам штукатурки, ведрам и инструментам, сваленным в кучу в вестибюле, его вроде как наконец-то решили слегка привести в порядок. Логан ткнул в кнопку вызова лифта и стал ждать.
На улице было промозгло, но в маленьком вестибюле оказалось на удивление тепло.
Элли заметила, что кнопка вызова лифта не осветилась, когда Логан нажал на нее. Подумалось, что он мог нажать ее не до конца, ведь в тот момент его рука все еще была на костыле. Она с силой вдавила кнопку в панель. Ноль эмоций. Логан наклонился к дверям лифта, тоже быстро потыкал в кнопку вызова и несколько секунд прислушивался. Элли не слышала никаких звуков, которые обычно издают лифты, – ни механического жужжания подъемного колеса, опускающего противовес, ни отдаленного скрежета закрывающихся дверей на верхнем этаже. Логан откинулся назад и глянул на жидкокристаллический дисплей над дверями лифта.
– Просто не могу в это поверить… – пробормотал он. – Вчера мусоропровод забился, сегодня вот лифт… Прошу меня простить, но это здание в полном развале. Нога у меня в полном развале, да и вся моя жизнь в полном развале!
– Все нормально. На каком этаже вы живете?
– На третьем… – ответил Логан, и тональность этого односложного ответа под конец повысилась, превратив его из утверждения в вопрос.
– Ну что ж, раз уж я так далеко зашла, – рассудила Элли, – то просто нет смысла бросать вас тут с этим чемоданом. Здешняя лестница вам тоже не по зубам. Ладно, погнали!
– Вот непруха так непруха… – в сердцах бросил Логан, и оба рассмеялись, когда он указал Элли в сторону лестницы. Что ту, если честно, особо не обрадовало. Она просто терпеть не могла лестницы, но уже успела подумать, что Логан – малый забавный и по-своему даже милый. И больше всего на свете была рада этой нежданной возможности отвлечься от всех своих горестей. Этот бедолага сломал лодыжку, а потом Элли сломала его чемодан. Впервые за много дней она не думала о той боли, которую причинили ей предавшие ее два близких для нее человека, которых она любила и которым доверяла больше всех прочих; не думала о миллионах людей, которые наблюдали за тем, как она застукала своего мужа в постели со своей лучшей подругой; не думала о цунами всеобщего гнева, обрушившемся на головы Джеймса и Харриет, и о том, что и она сама в какой-то мере тоже была за это ответственна. Сломанная лодыжка Логана, его некстати лопнувший чемодан и вообще его хроническая невезучесть заставили ее хотя бы ненадолго забыть о собственных бедах.
Может, третий этаж – и лучше, чем восьмой, но это все равно означало шесть лестничных пролетов, где было столь же жарко, как и в вестибюле. Старые трубы, протянувшиеся вдоль кирпичных стен, поднимались вдоль лестницы вверх, словно толстые железные и медные змеи. И шипели они по-змеиному. Какие бы серьезные проблемы ни имелись в этом здании, перебои с отоплением в их число явно не входили. К тому времени, когда они добрались до третьего этажа и двери квартиры Логана, оба запыхались и обливались по?том.
– Слава богу, – выдохнул Логан, вставляя ключ в замок и заходя внутрь.
Квартира была похожа на множество прочих квартир в этом городе, в которых обычно селятся так называемые «молодые специалисты», – маленькая, но, без сомнения, несусветно дорогая. Крошечная кухонька справа. Гостиная с изящным кожаным диваном, телевизором, несколькими книжными шкафами и двумя дверями за ними – как предположила Элли, ванной и спальни.
Она занесла чемодан в гостиную, спросила:
– Где вам его поставить?
– Хм… Да просто бросьте на пол. До спальни я его и сам дотолкаю, – отозвался Логан, тяжело дыша от усилий после подъема по лестнице.
Он вроде понимал, что Элли оказалась в незнакомом месте с незнакомым мужчиной и что просьба зайти к нему в спальню может вызвать у нее неловкость. И пусть даже руки у нее уже едва не отваливались, а после подъема по лестнице она запыхалась и вспотела, Элли оценила эту мысль. Этот Логан – нормальный мужик. Даже внимательный.
– Всё в порядке, не переживайте. Где тут спальня? – спросила она, переводя дыхание.
– Справа, – ответил Логан, который отступил назад, давая Элли возможность открыть дверь, за которой обнаружились двуспальная кровать с белым покрывалом, встроенный шкаф и ровно столько места на полу, чтобы кое-как протиснуться между ними. Она бросила чемодан на кровать, вышла из спальни, распахнула пальто и обмахнулась его полами, чтобы остыть.
– Не знаю, как вас и благодарить, – сказал Логан. – В холодильнике есть вода, если хотите. Берите, не стесняйтесь. Она там в картонных коробках. А я всего на минутку-другую, переложу вещи. Мне только рюкзак осталось найти…
Он прошел в спальню и прикрыл за собой дверь. Элли посмотрела на часы. У нее по-прежнему оставалось полно времени. Можно было не спешить. Губы жутко пересохли, так что и вправду было бы неплохо выпить чего-нибудь прохладненького. Она потрясла руками, пытаясь разогнать кровь в зажатых чемоданом бицепсах, а затем открыла холодильник. И хотя Логан мог являть собой типичный образ прогрессивного ньюйоркца, во всем идущего в ногу со временем, он все же был мужчиной, и это определенно был мужской холодильник. Какие-то увядшие овощи в выдвижном ящике, банки с горчицей и арахисовой пастой, немного молока и с полдюжины упаковок питьевой воды… Никаких тебе пластиковых бутылок – только исландская родниковая вода в картонных коробках. Судя по всему, судьба окружающей среды заботила и Логана.
Подставив шею прохладному воздуху из холодильника, Элли взяла коробку с водой, открыла и с наслаждением приникла к ней. Все еще держа дверцу открытой, чтобы воздух охлаждал кожу, практически полностью осушила ее. Закрыв холодильник, посмотрела в сторону спальни. Дверь была захлопнута не до конца, просто прикрыта. Элли воспользовалась случаем, чтобы получше рассмотреть квартиру.
Все тут выглядело чистым и со вкусом отделанным. Нейтральные тона, по бокам от телевизора – два окна, из которых открывался вид на улицу внизу, хотя и не особо светлых. Журнальный столик с аккуратно разложенными на нем толстыми альбомами по искусству. Экземпляры «Нью-Йоркера» на полке книжного шкафа. Большинство книг были старыми – классика, предположила она.
Элли любила книги. Посвятив несколько минут изучению полок, она приметила пару названий, которые входили в число и ее собственных предпочтений.
Этот Логан нравился ей все больше и больше.
В коротеньком коридорчике возле входной двери громоздились два объемистых мусорных мешка. Вообще-то только они и смотрелись здесь не особо уместно. Припомнились его слова насчет забитого мусоропровода – наверняка по вине строителей, которые сбросили туда что-то неподобающее. Элли представила, как Логан с трудом потащит эти мешки с мусором вниз на своих костылях. Да уж, реально не повезло бедолаге…
Логан был все еще в спальне.
Элли колебалась. Она могла бы прямо сейчас уйти и вернуться на вокзал, но Логан наверняка тоже направится в ту же сторону. И еще ей хотелось убедиться, что рюкзак благополучно найден и что он с ним справится. Элли решила подождать еще несколько минут и составить ему компанию. В его беспомощности было что-то притягательное. Плюс он и вправду оказался надежным укрытием от того ядерного жара, что бушевал в жизни Элли в эти последние недели. На миг в голове у нее промелькнули события прошлой ночи – звонки Джеймсу, оставшиеся без ответа. Чего только не учудишь по пьяни… Одна только мысль об этом вызвала у нее приступ отвращения к самой себе.
Она попыталась сосредоточиться на Логане, его квартире и на том, как судьба порой протягивает руку помощи – вдруг сталкивая тебя с нужными людьми в нужные моменты твоей жизни.
Но мысли о приятных минутах, проведенных с мужчиной на костылях, не избавили ее от какого-то гадостного ощущения в животе. Во всяком случае, с каждой секундой ей становилось лишь хуже. Желудок стонал и урчал, волна резкой боли прокатилась по внутренностям. Элли согнулась в поясе, сделала глубокий вдох, и боль вроде отпустила – но лишь на мгновение. Стоило выпрямиться, как резь в желудке вернулась. И на сей раз зрение накрыла мутная пелена, отчего заглавия на книжных корешках стали расплываться.
Потом закружилась голова, которая казалась слишком тяжелой для тела, и Элли пришлось схватиться за полки, чтобы сохранить равновесие.
Коробку с водой она сунула в боковой карман пальто, чтобы освободить и вторую руку.
Катастрофически не хватало воздуха. Подумалось о том, что надо бы подойти к окну, но в комнате вдруг стало невыносимо жарко. Обливаясь по?том, капающим на паркетный пол, Элли повернулась и шагнула к двери. Попытавшись взять себя в руки, сделала несколько дыхательных упражнений, которым научилась на занятиях йогой, и в голове немного прояснилось.
Дверь… Лестничная площадка… Лестница… Воздух.
Именно в таком порядке.
Но стоило Элли отпустить полку и направиться к двери, как перед глазами у нее все поплыло. Подкатила тошнота, подкосились ноги. Показалось, будто она стоит на палубе корабля, а волны вышиной с небоскреб швыряют его из стороны в сторону. Сделав еще пару неуверенных шагов, Элли не сумела сохранить равновесие и повалилась лицом вперед, едва успев вытянуть перед собой руки. При падении она сильно ударилась обо что-то левой коленкой и врезалась прямо в мусорные мешки, поставленные перед дверью.
От мучительной боли в колене голова вроде немного прояснилась, и Элли удалось перевернуться на бок и сесть. Заморгав, она поморщилась и схватилась за коленку. После такого падения наверняка должен был остаться огромный синяк. Но головокружение почти прошло. Когда Элли медленно подобрала под себя ноги и, хватаясь за стену для равновесия, встала, то заметила, что мусорные мешки порвались, когда она рухнула на них.
Они оказались довольно твердыми и неподатливыми. Как будто в мешках были какие-то жесткие коробки.
Смахнув пот с глаз, Элли на секунду подумала, какая же она неуклюжая. Наверное, ее просто сморило от усилий, с которыми она тащила этот проклятый чемодан вверх по лестнице.
Но тут увидела что-то сквозь прореху в одном из мусорных мешков.
Что-то, от чего у нее едва не остановилось сердце.
Элли наклонилась, запустила пальцы в полиэтилен мешка и разорвала его. Затем проделала то же самое с мешком, стоящим рядом.
И замерла. От потрясения ноги у нее вросли в пол, словно в цемент.
Там, в этих мусорных мешках…
Лежали два…
Желтых…
Сломанных…
Чемодана.
С каждого безвольно свисала оборванная выдвижная ручка.
Молнии были застегнуты.
И почти полностью оторваны от пластиковых корпусов.
Оба чемодана были полностью идентичны тому, который она только что притащила сюда, преодолев шесть лестничных пролетов.
Внутри у нее все сжалось. Рот наполнился слюной, и Элли поспешно двинулась с места.
Вышла за дверь, ни разу не оглянувшись.
Спустилась по первому лестничному пролету, цепляясь левой рукой за перила на случай, если опять потеряет равновесие и завалится на ступеньки.
Пыхтя и отдуваясь.
Под барабанную дробь колотящегося в груди сердца.
Ноги ее двигались в том же быстром темпе – голый адреналин гнал ее вниз по лестнице.
Наполовину сбегая, наполовину съезжая по ступенькам, Элли почти бессознательно ощутила, что живот и правая нога у нее мокрые, и практически машинально выхватила из кармана коробку с водой. Та протекала – видимо, из-под плохо закрученной крышечки.
Еще один пролет позади. Быстрый поворот на лестничной площадке, и опять вниз. Вот уже видна дверь, ведущая в вестибюль…
Элли уже была готова выбросить коробку с водой, но, к собственному удивлению, обнаружила, что пластиковая крышечка на ней плотно завинчена.
Хотя рука была влажной.
Наконец добравшись до самого низа, Элли ударилась плечом в дверь вестибюля, распахнув ее, и бросилась к выходу из здания.
Едва не ослепленная светом солнца, на прохладном воздухе почувствовала, как возвращается боль в колене и опять подступает тошнота.
Элли согнулась пополам, и ее вырвало. Безудержно. Так, что она чуть не задохнулась. Внезапность этой реакции испугала ее. Она опять посмотрела на картонку с водой, подумав, не прополоскать ли рот, но тут увидела, откуда вытекает вода.
Из крошечного отверстия в верхней части коробки.
Такого, которое можно проделать булавкой.
Или иглой от шприца.
Яркий калейдоскоп разноцветных вспышек и случайных форм завихрился у нее перед глазами, когда коробка выпала у нее из рук, а тротуар метнулся ей навстречу. И тут же страшная боль во лбу, чуть сбоку…
Оттолкнувшись руками от асфальта, Элли увидела лужицу крови на том месте, где только что была ее голова.
Потом поползла вперед, в сторону проезжей части.
Мимо проходили люди.
Колени, туфли и ноги мелькали вокруг словно в тумане, пока она упорно ползла к бордюру.
Голоса. Тротуар. А затем вдруг голубое небо.
Элли увидела перед собой чье-то лицо. Она лежала на спине, а бездомный, которому она недавно подбросила деньжат, склонялся над ней.
Он был явно обеспокоен и что-то говорил, но Элли не могла разобрать ни слова. Появились еще лица, заслоняя небо над головой.
Лица совершенно незнакомых ей людей.
Губы их шевелились. Но Элли ничего не слышала.
А затем – темнота.
И еще более глубокая и мрачная тишина.
Глава 2
Эдди
