Социальные сети убивают: Элли Паркер, звезда «Тик-Тока», и ее падение к убийству
Логан улыбнулся про себя, спускаясь в метро с улицы. Приложив свою карту MTA[12] к турникету, спустился по лестнице и встал на платформе.
Предполагалось, что Элли не переживет визит в ту квартиру. Это напомнило ему, что он может контролировать окружение, процесс принятия решений и реакцию человека на психологические, социальные и экологические стимулы, но не способен предсказать биологическую реакцию чьего-либо организма. Рвота вскоре после того, как Элли Паркер употребила заранее подготовленную воду, спасла ей жизнь.
Задуманная схема предусматривала не одно только двойное убийство якобы из мести – все это должно было выглядеть как убийство с последующим самоубийством. Вот почему он не побоялся назвать ей свое имя. Элли убивает своего мужа и лучшую подругу, самых близких ей людей, которые так жестоко предали ее, а затем сводит счеты с жизнью.
Тем не менее первая часть сценария Логана – двойное убийство – сработала идеально. Что же до остального…
Ну, предположим, расскажет все-таки Элли свою историю – или же ту ее часть, которую сумеет припомнить, – своему адвокату… Расскажет ему или ей о мужчине по имени Логан, которого встретила на ступеньках метро. О его желтом чемодане, сломанной ноге и костылях. О его практически полной беспомощности. И своем чувстве вины из-за того, что набросилась на Джеймса и Харриет, разрушив их жизнь в интернете. А потом расскажет, как случайно выронила чемодан этого любезного, беспомощного незнакомца. Как тот раскрылся. И как она почувствовала себя обязанной помочь этому человеку.
Потом квартира, сломанный лифт, лестница, пот, холодная вода из холодильника и то, какой вкусной она показалась поначалу. Единственной отличительной чертой Логана был маленький шрам на подбородке. Во всем остальном у него было самое простое, немного угловатое лицо. Полицейский художник сумеет изобразить своим карандашом что-то напоминающее четверть населения планеты Земля. Хотя Логан знал, что ему нет особой нужды беспокоиться о том, что Элли в точности опишет его внешность, – полиция ей все равно не поверит, и у нее нет ни свидетелей, ни каких-либо вещественных доказательств, подтверждающих ее историю.
Она не сможет сообщить им того, чего не знает.
Что этого человека просто невозможно выследить.
Что этот человек потратил немалое время на разработку стратегии, тестирование чемоданов и того, как они будут ломаться, – если выкрутить один из винтов выдвижной рукоятки и пропороть бо́льшую часть тканевой основы застежки-молнии лезвием бритвы, отчего хватит всего одного сильного удара, чтобы разорвать оставшиеся нити, удерживающие половинки чемодана вместе. Что он тщательно отрепетировал свои реплики и изучил ее распорядок дня – в какое время когда она выходит из дому и куда направляется, чтобы быть уверенным, что именно она предложит ему помощь в этот самый момент на верху лестницы, ведущей на платформу.
Как и большинство людей во всем мире, Логан никогда не слышал об Элли Паркер до тех пор, пока не посмотрел видео, на котором она случайно застала своего мужа в постели со своей лучшей подругой. Она выглядела такой потрясенной, такой задетой… На лице у нее была написана боль. Реальность этого открытия и вызвала столь бурную реакцию на это видео. Затем Логан просмотрел еще кое-что из контента Элли и обнаружил ее ежедневные «добрые дела».
Что вызвало у него лишь отвращение.
Логану это показалось чистой работой на публику. Элли не только получала эндорфиновый приход от проявления доброты в этих своих представлениях, но и удваивала накатывающее на нее в такие моменты чувство удовлетворения, снимая эти так называемые добрые дела на видео и получая похвалы от своих подписчиков.
Тогда-то Логан и понял, что нашел сценарий для своего очередного шедевра, впитав в себя всю ненависть последователей Элли, направленную на ее мужа и подругу, которые разбили ей сердце. Если с этими двумя что-нибудь случится, Элли станет главной подозреваемой.
И если она и вправду добрый человек, то это была та сторона ее личности, которую он мог использовать.
Ее доброму делу по отношению к нему предстояло стать последним.
Когда подошел поезд, Логан с несколькими другими пассажирами подождал на платформе, пока из вагонов не выйдут люди, а затем зашел внутрь.
Он искал ту женщину-бабочку.
В этом вагоне ее не было.
Логан глянул на часы. Скорей всего, она должна быть в этом поезде или в следующем.
Он вышел из вагона, добежал до следующего и вскочил в него, когда двери уже закрывались.
И вот она – его женщина-бабочка.
Следуя за ней в подземке и по городу, как делал это последние месяцы, он опять вспомнил то лето, когда был всего лишь семилетним мальчишкой. В том году родители отправились вдвоем путешествовать, оставив его в своем хэмптонском[13] особняке с няней. Логан провел эти два месяца совсем один, в их саду. Тем летом было жарко, и по какой-то причине сад был полон красивейших разноцветных бабочек. И его отца не было рядом, чтобы наказать его или избить. Так что он совершенно свободно гонялся за этими бабочками.
Эта женщина напоминала ему о том счастливом лете. Она была его бабочкой.
Логан опустился на сиденье, припоминая свою только что состоявшуюся деловую встречу и стараясь совсем уж откровенно не пялиться на молодую женщину, сидящую напротив него. Вытащил телефон и позволил своим мыслям блуждать по собственному разумению.
Логан сказал мистеру Хартфилду правду.
Ему нравилось убивать людей.
Для Логана убийство было гораздо увлекательней игры в гольф. И наверняка проще.
Несмотря на то что он превратил свое признание в конференц-зале в мрачную шутку, сам факт произнесения этих слов вызвал у него сильное возбуждение. Логан любил поговорить. Всерьез поговорить. Он знал, что существует глубокая психологическая потребность в общении.
В основном Логан общался с мертвыми.
Они были превосходными слушателями.
Его интеллект давал ему понимание происходящего, и он знал, что разговоры с мертвыми – это всего лишь попытка выпустить пар или же симптом более глубокой проблемы.
Сейчас Логан был одинок – как, пожалуй, и всегда.
Подняв взгляд от телефона, он посмотрел на пассажиров в вагоне метро. Прямо напротив него сидела молодая женщина, за которой он уже некоторое время следил. Логан так долго был один, что даже слежка за этой молодой женщиной, за этой бабочкой, казалась ему чем-то вроде близких отношений.
Единственным вопросом, который его занимал, заключался в том, чем могли закончиться эти отношения. Обычно они заканчивались лужей темной крови.
Глава 7
Эдди
Офисные совещания в моей фирме – это не совсем то, что большинство юристов назвали бы чем-то профессиональным.
Начнем с того, что Гарри просто терпеть не может эти совещания. Всегда прикладывается к своей фляжке, а не пьет поставленную перед ним минеральную воду. Кларенс, что необычно, не сидит у ног Гарри – вместо этого забивается в угол кабинета, чтобы следить за всеми сразу. Дениз, секретарша, дает ему погрызть мозговую косточку. Она думает, что когда Кларенс видит, как мы спорим, это ему, конечно, не нравится. Эта косточка и время от времени потрепывание по холке со стороны всех остальных помогают ему чувствовать себя спокойней.
Было около полудня, и Кейт вызвала Блок. Дениз сварила для всех кофе, но я предпочел приготовить его себе сам. Для меня это дико – когда кто-то, кто работает на тебя, готовит тебе напитки. Мне это никогда не нравилось. Дениз не возражала. К тому же ее кофе был просто ужасен.
Наш офис располагается прямо над тату-салоном в Трайбеке – совсем небольшой и не шибко похожий на типичную адвокатскую контору, что мне очень нравилось. Стоило нам всем собраться в помещении, которое мы гордо именовали конференц-залом, как там сразу же становилось тесно, поэтому мы просто стояли вокруг двух столов в большом пространстве, которое включало в себя приемную, рабочее место Дениз с компьютером, письменный стол Блок и спальное место Кларенса. А еще ксерокс, работа с которым требовала такого мастерства и ловкости, что я всегда держался от него подальше, словно он был радиоактивным.
– Она невиновна, – сообщила всем нам Кейт. – И очень напугана. Кто-то пытался убить ее, и она не знает почему. Кто-то – не исключено, что тот же человек, – убил ее мужа и лучшую подругу. В последнее время о ней пишут во всех социальных сетях. Она застукала своего мужа Джеймса Паркера и свою лучшую подругу Харриет в одной постели, когда снимала прямой эфир для «Тик-Тока». У прокуратуры более чем достаточно мотивов, чтобы закопать ее, но я хочу это дело. А она хочет нас.
У окружного прокурора Роберта Кастро были давние связи с нашей фирмой. А совсем недавно мы буквально вытерли им пол в ходе судебного разбирательства по делу об убийстве, которое он вел лично. Несмотря на это, вскоре после того процесса Кастро был все-таки переизбран на пост окружного прокурора. Всегда облаченный в белоснежный костюм, он баллотировался под флагом непримиримого борца с коррупцией, но этот костюм был только для виду. Кастро был в кармане у каждого жулика с Уолл-стрит, и средств, которые он получал от своих дружков из крупных могущественных корпораций, оказалось предостаточно, чтобы одолеть его соперника на выборах. В США обычно побеждает тот, кто тратит больше денег.
В последнее время о Кастро неважно отзывались в прессе – после того, как заключенная по имени Руби Джонсон сбежала из женской тюрьмы строгого режима[14]. Кастро позарез требовалось какое-то громкое дело, чтобы отвлечь внимание журналистов от этого побега, и я обоснованно предполагал, что его целью станет Элли Паркер.
– Кейт права. Она этого не делала, – подтвердил Гарри. – Вид у нее был совсем больной. Как будто она только что побывала на самом пороге смерти.
Я заметил, что после этих слов Дениз, Блок и Кейт как-то по-особенному глянули на Гарри. Они не хотели говорить об этом, не хотели этого вспоминать, но не так давно Гарри и сам стоял перед этим самым порогом. В него стреляли, он чуть не умер в больнице, а затем впал в кому. Это было тяжелое время для всех нас. Мы любили старика, и какое-то время казалось, что он никогда уже не очнется. Отполированная до блеска трость в его руке была свидетельством этого ранения. Он терпеть не мог эту штуковину и постоянно ее где-нибудь оставлял. Гарри Форд – один из самых сильных людей, которых я когда-либо встречал. Он отказался бы от этой трости, даже если б это погубило его.
– Хорошо, – сказал я, – что нам известно и что она рассказала полиции?
– Ту же историю, что и нам. Про мужчину с желтым чемоданом, который сказал, что его зовут Логан. Ведущий детектив – Билл Сакс. Он не стал особо распространяться об обстоятельствах дела. Джеймс Паркер и Харриет Ротшильд были найдены мертвыми в квартире Элли пять дней назад, – сказала Кейт.
– Какова причина смерти? – спросил я.
– Мы этого не знаем, – ответила Кейт. – Вопросы детектива Сакса к Элли были недостаточно конкретными. Он так ничего и не выдал. В основном сосредоточился на том факте, что Элли была единственным человеком, у которого имелся мотив для их убийства.
Я на секунду задумался. Билл Сакс уже долгое время работал в отделе по расследованию убийств. И был поумней многих.
– Этому есть два объяснения, – наконец сказал я. – Либо он не нашел орудие убийства, которое можно было бы связать с Элли, либо еще сам не знает причину смерти.
– А может, и то и другое, – предположил Гарри.
– Итак, что нам все-таки известно? У Элли имелся мотив для этих убийств. Весьма весомый. Растиражированный по всем социальным сетям. Нам нужно срочно скачать все эти видео на диск, пока они не исчезли. Мы не знаем ни причины, ни даже времени смерти жертв, поэтому не можем выдвинуть какое-либо алиби. Что мы можем сделать, чтобы подтвердить ее рассказ про того парня с чемоданом, которого она повстречала в метро?
– Я этим займусь, – сказала Блок. – У меня есть свой человек в транспортной полиции. Посмотрим, не получится ли заполучить записи с камер наблюдения на Центральном вокзале. А потом я загляну в квартиру, в которой она тогда оказалась, и попробую найти договор аренды.
Я кивнул:
– А теперь наша главная проблема. Когда будет официально предъявлено обвинение?
– Завтра утром, – ответила Кейт. – Я думаю, окружной прокурор без всяких проблем получит постановление большого жюри[15], но ты прав: освобождение на поруки может стать серьезной проблемой. Родителей Элли давно нет в живых. Ее мать, Сьюзан Йорк, погибла несколько лет назад в автомобильной катастрофе, а отец, Стюарт Йорк, долго после этого не протянул – инфаркт. У нее есть кое-какие сбережения, но не слишком-то много. Если сумма залога превысит миллион долларов, то она не сможет его внести.
– И что тогда? – спросила Дениз.
– Тогда до суда она отправится к Рози, – ответил я.
Центр имени Роуз М. Сингер, расположенный на острове Райкерс-айленд[16], был назван в честь женщины, которая в должности члена Совета исправительных учреждений выступала за реформу системы мест лишения свободы. Центр, открывшийся в конце восьмидесятых, задумывался скорее как реабилитационный, чем карательный, – с трудовыми программами, арт-терапией, садами и доступом к охраняемым площадкам для спорта и отдыха под открытым небом. Внучка Роуз М. Сингер однажды сказала, что это позор, что сейчас это учреждение носит имя ее родственницы. На сегодняшний день оно известно как одно из самых жестоких, перенаселенных и опасных мест на планете. И небезопасным делают это место не только заключенные – угроза физического и сексуального насилия со стороны сотрудников этого исправительного учреждения тоже вполне реальна. Просто спросите у властей Нью-Йорка, которые уже выплатили и которым еще только предстоит выплатить многие миллионы долларов компенсации заключенным, ставшим жертвами изнасилований и сексуальных домогательств в гостях у Рози. Правда, уже несколько лет есть надежда на то, что это напрочь запятнавшее себя учреждение все-таки закроют, положив конец десятилетиям страданий на острове, который по праву называют Островом Дьявола.
– Ей там не выжить, – коротко констатировала Блок.
В устах Блок, которая всегда клинически точна как в формулировках, так и в самих своих мыслях, это утверждение прозвучало как нельзя более весомо.
– У нее может не остаться иного выбора, – сказал я. – Хотя мы знаем кое-каких сидельцев, которые могут там за ней присмотреть.
– Но у нас нет никого в отделении строгого режима, – возразил Гарри.
Блин… Он был прав.
– Будем надеяться, что до этого не дойдет. Кейт, сколько Элли сможет собрать для залога?
– Как я уже сказала, у нее есть кое-какие сбережения, но не настолько серьезные, чтобы внести залог по подобному делу. Я уже обсудила с Элли организацию подписки на эти цели или обращение к ее подписчикам с просьбой о пожертвованиях. Это палка о двух концах. Она как следует подумала и не хочет рисковать. На данный момент это правильный выбор. Хотя после ночи, проведенной у Рози, она еще может передумать. Обращение к общественности с просьбой подкинуть деньжат для залога может помочь ей выйти на свободу, но это лишь подольет масла в огонь ажиотажа в СМИ вокруг этого дела.
Я кивнул, сказал:
– Будем надеяться, что нам не попадется чокнутый судья, который назначит залог больше миллиона. В качестве запасного варианта я переговорю с нашими обычными поручителями – посмотрим, сможем ли мы что-нибудь придумать.
– Думаешь воззвать к лучшим сторонам их натуры? – спросил Гарри. – Даже не трудись. Поручители – публика тертая, их на слезу не возьмешь. Они уже слышали все душещипательные истории на этой планете.
– Буду иметь это в виду. И если не смогу достучаться до ангелов в лучших сторонах их натуры, то, может, сумею найти кого-нибудь, кто выступает на стороне дьявола.
Глава 8
Логан
Делая вид, будто смотрит в свой телефон, Логан втихаря любовался своей бабочкой.
У нее были длинные светлые волосы, тугими локонами лежащие на плечах, платье с цветочным узором и ярко-зеленый кардиган. Этот кардиган был на ней и на прошлой неделе. Он был ей очень к лицу. Большие очки с толстыми линзами… Россыпь веснушек на носу, протянувшаяся от щеки к щеке… На коленях у нее лежал рюкзачок с приколотым к нему искусственным подсолнухом, а в руках она держала любовный роман в толстой прозрачной пластиковой обложке – судя по всему, библиотечный. Должно быть, уже дочитала книгу, с которой он видел ее на прошлой неделе, – ту, с короной на обложке. На этой была изображена женщина, закутанная в шаль, наблюдающая за закатом в прерии. Логан не мог прочитать название или имя автора, закрытые ее тонкими пальцами. На ее правом запястье распустила крылышки розовая бабочка, вытатуированная на бледной коже.
Он попытался вспомнить, замечал ли раньше эту деталь. Подумал, что наверняка замечал, но не придал ей особого значения. В конце концов, подробность была самая чепуховая, хотя, может быть, именно эта татуировка и напомнила ему про то лето с бабочками, побудив его дать ей это прозвище…
Сидела она, положив ногу на ногу, и Логан заметил, что одна из подошв ее дешевеньких кроссовок «Конверс» протерлась почти насквозь.
Логан подумал, что она очень красива, но в каком-то странном и, пожалуй, даже печальном смысле.
Впервые увидел он ее пару месяцев назад.
Логан до сих пор помнил тот день. Он незаметно заснял ее на телефон, провел поиск по изображениям. Даже использовал расширенный поиск с использованием искусственного интеллекта.
Насколько он мог судить, в Сети ее не было. Во всяком случае, ее фотографий. Оставалось лишь подивиться почему, – ведь она была так потрясающе красива. Наверное, пробовала все-таки зарегистрироваться в какой-нибудь соцсети, и ее внешность привлекла внимание не с той стороны. Логан запомнил, на каком поезде она тогда ехала и в какое время, и стал разыскивать ее в следующие дни. Иногда он попадал на нужный поезд, иногда нет. Иногда, как сегодня, садился на тот поезд, но не в тот вагон. Логан видел, как она выходила на Сорок второй улице. Как направлялась к себе домой или в стейк-хаус, в котором подрабатывала официанткой.
Иногда такие вот экстраординарные люди полностью завладевали вниманием Логана.
Вскоре после этого они были мертвы.
Логан был в полном восторге от встречи, которую только что провел у Хартфилда. И сегодня впервые сидел прямо напротив нее. Он никогда еще не подбирался к ней так близко.
Ее лицо выглядело настолько полным жизни, что ему стало интересно, как бы она выглядела мертвой. Тем волшебным летом, когда ему было семь лет и его родители уехали в отпуск, его занимала точно такая же мысль. Логану удалось поймать одну из этих прекрасных бабочек в своем саду. Он взял ее в руку и медленно раздавил…
Логан заметил, что ее взгляд время от времени отрывается от страниц книги, опускаясь вниз и влево, к пакету с продуктами на полу вагона. Пакет стоял между ног у женщины средних лет в джинсах и толстом коричневом непромокаемом плаще. Манжеты плаща были основательно засалены. Кутаясь в него, чтобы согреться, она то и дело задремывала, клюя носом.
Затем Логан понял, что именно отвлекает молодую женщину от ее книги и почему она все время посматривает на этот пакет с продуктами. Из-за движения поезда упаковка лапши быстрого приготовления вскоре оказалась на самом верху и с каждым толчком и покачиванием вагона становилась все ближе к тому, чтобы вывалиться на пол.
Когда по вагону разнесся визг тормозов, женщина напротив быстро наклонилась, подхватила упаковку лапши, прежде чем та успела выпасть наружу, и засунула ее поглубже в пакет с продуктами. Пожилая тетка, в ногах у которой стоял пакет, так и не открыла глаза.
Прежде чем вернуться к своей книге, девушка-бабочка посмотрела прямо на Логана – наверное, ощутив на себе его взгляд. И улыбнулась, хотя и не просто из вежливости. Логан знал, что у него красивое лицо, и он любил хорошо одеваться.
– Это было очень любезно с вашей стороны, – сказал Логан.
– Простите, а что… О! – отозвалась она, опять глянув на продукты рядом с собой. – Лично мне не хотелось бы потерять свою лапшу в метро… Так что… ничего тут особенного. Это ведь всего лишь лапша.
Выговор у нее был не нью-йоркский. В голосе девушки-бабочки слышались южные нотки. А улыбка, которой она одарила его и в которой сквозили смущение и застенчивость, вызвала у него восхитительный трепет в животе.
– Вы не сказали этой даме, что ее покупки вот-вот рассыплются, вы просто действовали. Вы помогли ей, а она никогда об этом не узнает. Никто не узнает. Это воистину доброе дело, а не все эти спектакли из интернета, – сказал Логан.
Улыбнувшись в ответ, она нервно хихикнула и убрала прядь волос за ухо.
– Ну, вы-то меня видели, хотя я не знала, что кто-то смотрит.
– Именно это я и имел в виду. Меня зовут Логан, – представился он.
– Грейс, – отозвалась молодая женщина, все еще улыбаясь.
Грейс… Грация… Изящество… Хорошее имя для бабочки.
Пожилая женщина рядом с ней приоткрыла один глаз, когда поезд замедлил ход на следующей станции, а затем опять закрыла его.
