После десерта пошли в зал, папа Наташи взахлёб рассказывал про висевшую на ковре шашку.
— И вот, я исследовал клейма, — продолжал он, держа потемневшее от старости оружие в руке, — изначально это вообще была польская сабля-карабелла, но клинок сделали на заказ в немецком городе Пассау, вот, клеймо в виде волка ещё видно. Потом она как-то попала на Кавказ, и местные умельцы обточили полотно, заменили рукоятку, оправили в серебро и сделали из неё лёгкую шашку. Такие наши так и прозвали — Волчок, из-за клейма. Хотя чечены называли такую «кричащей обезьяной». А потом один офицер добыл её в бою против горцев.
— Ваш предок добыл, Аркадий Иваныч? — спросил я, укладывая информацию в один из новых залов дворца памяти, где на стенах висело оружие.
— Нет, точно не он, — отмахнулся он. — Я её вообще купил лет двадцать назад у знакомого за сто долларов. Зато история какая есть!
Я посмотрел на снимки, висевшие на стене.
— А вы много где были, — сказал я.
У него снимки из разных мест мира, и некоторые из них я даже узнавал. И в армии служил, тоже были снимки, но род войск непонятен. Вроде бы десант, хотя был не уверен. Зато были фотки молодой Тамары Филипповны. Один в один Наташа, только причёска по моде тех лет, и фигура не такая спортивная.
— А у меня отец был дипломатом, — рассказывал Аркадий Иваныч, — да и я сам много где бывал. И в советское время ездил, меня везде звали, и потом. И по соцблоку катался, и по Европе… Вот, Флоренция, кстати, тоже там был, — он достал ещё чёрно-белый снимок, на котором был запечатлён худой парень с торчащими ушами. — Узнаёте здание?
— Собор Санта-Мария-Дель-Фьоре, — тут же узнал я.
Ещё бы, Туман знал Флоренцию наизусть, и я сам смотрел карты и фото.
— Вот, когда у человека мечта, он не просто о ней говорит, а он обо всём этом интересуется, — он засмеялся. — И город весь знает. И кстати, — Аркадий Иваныч по-дружески похлопал меня по плечу и огляделся, но мы остались одни. — Один совет от пожившего много лет человека. Когда приходишь к девушке в гости, всегда смотри на её маму, чтобы понять, какой она будет через много лет.
— Понял, — я засмеялся. — Уже смотрю.
— Вот я так жену и нашёл, — он тоже засмеялся.
Папа Наташи показал ещё фото, снимки. Оказывается, он хорошо владел английским, испанским, итальянским и немецким, до сих пор их помнил и что-то читал.
Правда, я заинтересовался кое-чем другим. Одна мысль засела в голове. Я глядел на снимки, вещи, всё остальное и прикидывал, что к чему.
Остаток вечера прошёл спокойно, я говорил со всеми, окончательно нашёл общий язык, и провожать нас они пошли всей семьёй до выхода из подъезда.
Явно всё прошло лучше, чем все ожидали. Ну а как достойное завершение дня, во дворе нас ждал «Мерс» с водилой, который должен был увезти нас домой.
Я бы, конечно, прокатился за рулём такой тачки, но и так тоже неплохо.
— Ты им всем понравился, Вадим, — тихо сказала Наташа, прижимаясь ко мне, когда мы поехали.
— А как ещё? — спросил я, приобнимая её. — Кстати, — спросил я на ушко. — А твой папа везде был, языки знает, ещё писатель… а он случаем не был разведчиком? Прикрытие-то хорошее.
— Вадим, — протянула она. — Ну…
— Был же?
— Я не знаю, — серьёзно сказала Наташа, немного подумав. — О таком даже в семье не говорят. И я о своей работе молчу. Но он знает Рогова, они друзья много лет. Как-то был связан, да. Но только не говори, что я сказала…
— Не скажу, конечно.
Ну, теперь понятно. Семья шпионов, блин. Я точно попал в нужное место.
* * *
Телефон показывал 17465 шагов за день, так что ноги гудели от усталости. Ужин в гостях был сытный, ничем дома у Наташи перекусывать не стали, просто легли спать.
Я лёг удобнее, расслабил мышцы по очереди, начиная с лица, и выбросил все мысли из головы.
Сон пришёл сразу. Вот это не моё. Сон показывал чужие воспоминание из других времён...
Я бежал через полосу препятствий, и это было куда сложнее, чем подготовка в SAS. Надо было бежать, потом взламывать компьютеры и замки, попутно запоминать детали из рассмотренных по пути фотографий и драться с учебными противниками, каждый из которых стрелял резиновыми пулями.
Вот и сейчас, залез на стену, спрыгнул, влетел в дверь, и справа ждал человек в бронежилете, целившийся в меня из пистолета. Я отобрал оружие, уронил его, наставил на него ствол и начал давить на спусковой крючок.
Ничего не происходило. Мужик засмеялся. В чём дело? Предохранитель же снят, курок взведён…
Понял, пушка с датчиком отпечатков и сканером лица. Усложнили задачу.
— Проблемы, мистер Стивенсон? — раздался голос в динамиках. — Время идёт…
Я пнул мужика, чтобы он не поднялся, отбросил бесполезный пистолет и побежал дальше. Затем воспоминание закончилось, я провалился в обычный сон, где будто бы закончил институт, меня взяли в депо, и там я попался декану Иванову, который захотел мне отомстить за арест.
Приснится же такое.
И под утро снова пришло воспоминание. Я шёл по коридору, увешанному картинами. Остановился, вытянул из наручных часов мини-камеру на проводке, высунул её за угол, чтобы посмотреть, кто там находится. Стоявшего там негра в костюме чуть придушил, пока он не вырубился.
Прошёл дальше и открыл двойные двери. На кровати лежал чемодан. Ага, вот оно, цель миссии! Я бросился к чемодану, начал открывать отмычкой, но…
Пошёл дым. Крышка открылась, но внутри всё мгновенно сгорело, превращаясь в пепел.
— Сработала защита, — сказал голос через динамики. — Плохо, мистер Стивенсон. Секретные документы уничтожены. Миссия провалена. Как и ваш экзамен.
Лежащий в коридоре негр очнулся и что-то пробурчал.
После был разбор. Причём проходил он на кухне.
— Думаю, вы можете вернуться к себе в SAS, — сказал человек, который ранее представлялся доктором Ланге. — Я рекомендую закончить обучение на этом.
Он сидел за столом, а второй человек, который звал меня на службу, держал в руках поварской нож. Он крошил овощи быстрыми профессиональными движениями, как матёрый повар из ресторана.
— Я справлюсь, — сказал я…
Сказал Туман, но во сне эту разницу между нами порой провести было сложно. И всё же, я понимал, что это воспоминания во сне, и отдавал себе в этом отчёт.
Чем больше я их вижу, тем лучше работал дворец памяти и остальные воспоминания.
— Думаю, надо дать нашему Дымку ещё один шанс, — с усмешкой сказал второй человек, продолжая нарезку.
— Я против, — заявил Ланге. — Все показатели…
— Забыл, что тебя самого не хотели брать в МИ-6? А кто за тебя заступился?
— Ладно. Но под твою личную ответственность, Эдмунд, — Ланге поднялся. — Даю две недели на ещё одну попытку.
Он ушёл, а человек, чьи черты лица размывались в памяти, продолжал готовку.
— Последняя попытка, Дымок, — сказал он.
Они говорили на английском, и человек произнёс Smokey — Дымок. Туман ещё не заслужил своё прозвище, а наставник над ним подшучивал.
— Так что не подведи меня.
— Я лучше всех стреляю и дерусь! — заявил молодой Дымок со злостью.
В воспоминании было зеркало, и я видел лицо. Он старше меня, но ненамного. Достаточно лет, чтобы попасть в британский спецназ, но ещё недостаточно, чтобы стать шпионом. И всё же черты лица взрослого Тумана угадывались.
— Стрелять и драться может любой. Впрочем, любой может так же тренировать память и готовить. Хотя вот в готовке, — человек засмеялся, — мало кто сможет со мной сравняться.
— У меня отличная память. Я не провалил ни одного теста за последний месяц.
— Знаю. Но этого мало. Слышал о методе Локусов? Когда строишь свой дворец памяти. С этим ты не забудешь ничего, если только сам не захочешь… кстати, чего ты сидишь без дела? — он катнул к нему нож. — Нарежь-ка овощи. Научим тебя и готовить. Повара всегда нравятся людям, поэтому будет проще завести контакт.
* * *
Проснулся рано, сидел на кухне, пока Наташа спала, раздумывал над сном. Вспомнилось что-то из молодости Тумана, как он проходил подготовку.
Тогда Ланге его невзлюбил. Думаю, это чувство сохранилось на долгие годы. Туман знал, что ему нельзя верить, а доктор всё же его подставил, судя по словам Техника.
Код, который Туман хранил в трёх частях, всё ещё был в моей памяти, его заполучил и Холодов, но он пока не дошёл до того, чтобы его использовать. И я ещё не разобрался, тут память не подсказывала ничего.
Впрочем, доктору и так должно было быть весело после провала его агента.
Пиликнул телефон, я проверил экран. Пришло несколько поздравлений от друзей, Лёши (он написал «С Днюхой, бро!»), Славика и от нескольких человек в нашей группе и на секции. Ни одного от оставшихся родственников, но это ожидаемо, хотя потом прислал смс-ку дядя Денис, с которым я худо-бедно держал контакт.
Телефон убрал, услышав, как скрипнула кровать в комнате.
— С днём рождения! — поздравила Наташа, подходя ближе, и поцеловала в губы. Вид у неё ещё сонный. — Вот тебе подарок.
Я и без шпионских навыков нашёл его ещё вчера, но делал вид, что не видел, как утром к ней пришёл курьер, и она убрала коробку в шкаф. Проверил, и даже её волос вернул на место, потому что Наташа тоже в этих делах немного понимала и оставила метку.
Подарки царские, мне такое никогда не дарили. Был приличный кожаный ремень, туалетная вода, причём качественная, а в этом я понимал, и то, что мне понравилось больше всего — набор поварских ножей.
— Дай монетку, — попросила она. — Ну, примета такая.
У меня завалялось два рубля, я выдал их ей, и начал рассматривать подарки. Вот это очень дорогие и статусные вещи. Три ножа разных размеров для разных целей, японские, с обкладками из дамаска и сердечником из твёрдой стали. И фирма как у того боевого ножа Тумана, который я оставил себе — Хаттори.
Инструмент для профессионала в готовке, которым я стал. Не без помощи Тумана, которого учил другой человек.
— Спасибо, Наташ, — сказал я.
— Мне как раз дали бонусы за тот гараж, помнишь? А я бы без тебя не нашла. Вот и взяла подарки. Знаю же, что любишь такое.
— Благодарю, — я проверил лезвие. Как бритва.
Для таких надо будет взять особые камни для заточки. И у Тумана такие ножи были на кухне, я даже хотел их купить, но это вызвало бы вопросы, на какие деньги и для чего. Это явно не то, что купит себе студент на стипендию. А подарок — другое дело.
Позавтракали, стали смотреть на карту, куда пойти.
— Можно на ВДНХ или в Царицыно съездить, — предложила она. — А вечером на Маросейку, отметим в каком-нибудь баре или кафе.
— А где у тебя главный офис «Контура»? — спросил я. — Можно сходить туда? Хоть посмотреть, куда меня зовут.
— Ну, да, можно, — Наташа кивнула. — Пропуск у меня есть, на тебя выпишут. Лишь бы работать не заставили, — она засмеялась.
— А могут?
— Нет. Но, может, познакомишься с кем-нибудь, — она задумалась. — Тебя же потом всё равно будут обучать.
Глава 5
— Ты специально так ходишь? — с усмешкой спросил я.
— Ты про что, Вадим? — удивилась Наташа.
— Ну, ты постоянно корпус наклоняешь, сжимаешься и бежишь по метро со всех ног. Хотя тут все так ходят, — я показал рукой вокруг себя.
— А, тут, Вадим, — медленно сказала она, задумавшись, — если не торопиться, то никуда не успеешь. В дороге слишком много времени проходит.
Сегодня выходной, дороги наверху забиты машинами, пробки на каждой улочке, такси долго и дорого, да и мне метро до сих пор было в новинку. Правда, в метро шёл своим обычным шагом, хоть и в меру быстро, ведь у меня ноги длинные, но не торопясь. А вот Наташа всё порывалась рвануть вперёд как можно быстрее и постоянно пыталась забежать вперёд.
Но постепенно моё спокойствие передалось и ей. Проехали несколько станций по кольцевой, пересели, вскоре вышли в одном из центральных районов Москвы.
Наташа сразу показала на стекляшку очередного бизнес-центра, но вывески «Контур» там не было, зато было много других. Все семь этажей заняты, на первом этаже было кафе, которое сегодня не работало, и охрана.
— Здесь, — сказала Наташа, кивнув на здание. — Я звонила уже, тебе пропуск сделают. Рогов ещё давно добро дал на посещение.
— Значит, экскурсия? — спросил я.
— Что-то вроде. Как для клиента.
— А какие-нибудь секретные примочки покажут?
— Точно нет, — она улыбнулась. — У нас всё больше на социальном взаимодействии построено.
— Ну, хоть капсулу с ядом в зубы не вставят, — пошутил я.
Мы остановились у пешеходного перехода без светофора, но пока не переходили, ждали, а то машины ехали на полной скорости. Потом не спеша перешли половину дороги и снова встали, когда водитель проезжавшей по другой полосе чёрной «Мазды» чуть сбавил скорость. Но он не останавливался полностью, а мы не шли, а то мало ли, вдруг тормоза неисправны.
Как говорится, «пешеход, умирая на пешеходном переходе, помни, что ты был прав». Так что во избежание подобного мы стояли, и он кипятился.
Какой-то он нервный, потому что всё равно проехал с недовольным видом, а потом остановился уже после перехода, опустил окно и заорал:
