Страница 2 из 3
На данный момент хранилище имело размер в шестьсот сорок семь килограмм, из которых почти четыреста килограмм - это припасы, как готовые, так и для готовки. Молочка разная, но килограмм тридцать общий вес. Из мяса только две туши свиные, половина туши коровы. Потом одежда моего размера. Тут я особо не брал, зимний комплект из тулупа и ватных штанов, костюм с пальто для зимы, одежда горожанина, с тёплой курткой, плюс два комплекта домашней, несколько пар обуви. Отдельно усмотрел на прилавке комбинезон танкиста и купил. К нему две пары сапог. Такие сейчас командиры носят. Новые сапоги и моего размера. Да как раз одну пару сейчас и ношу. В лётной школе выдали ботинки. Хорошие, но в них Юля ходит, очень ей лётные ботинки понравились. И размер подходит, у нас у обоих сороковой. Ещё сто килограмм занял утварью, разной посудою, двумя керогазами, тремя бидонами с керосином, палаткой, даже шкуру волчью нашёл. Мало ли что? Я ко всему готовился, если вдруг собьют над вражеской территорией. А если зимой? Вот оружия не было, два крепких охотничьих ножа ручной ковки купил, с ножнами, два топора. Плотницкий и небольшой, сучки рубить. Это всё. Не попадалось мне оружие, с охраны магазинов не снимал, служебное. А тут добуду. Это точно. Так что поели, хорошенько повалял супругу в постели, ну и спать. Кстати, я подсадил жену на музыку в моём исполнении. Мол, раз с помощью неё смог уговорить на брак, то и дальше играй. Так что была и гитара, тоже в хранилище, но одна. И честно говоря, не фонтан, что смог купить на рынке, тем и пользуюсь. В планах докупить куда лучше инструмент, а то и несколько. Тут в полку я сегодня вечером впервые ей сыграл, две песни та слышал, а третью впервые. «А я милого узнаю по походке», в исполнении Гарика Сукачёва.
Супруга уснула утомлённая на кровати, она кстати легко засыпает здоровым сном, я всё прибрал на кухне, думаю проснёмся от бомбёжки и не до этого будет, сам тихо покинул строение и на улице оделся. Комбинезон натянул, тот хоть и синий, но скрывает, сапоги, и тёмным платком замотал лицо, ну и выбравшись с территории, ночь скрыла от часовых, рванул со всей дури к окраинам города. А что, я тут эти дни зря не терял, разведку проводил, узнал, что есть музей в городе, вот и хочу навестить. Адрес мне известен. Мне за июнь вон расплачиваться надо, а я пустой. Ни одного предмета в запасе. Ещё прикинул. Нужен транспорт, да хотя бы велосипед, я скоростнее стану. А тут бегу на своих двоих. Есть лыжи, но это не то. Вот сейчас они точно не к месту. Хорошо у нас в лётной школе очень серьёзно к физической подковке подходили, иначе я мелкий парень не смог бы управлять самолётами. А там довольно тяжело, так что развит я физически был хорошо. Тут и наследство от Сашки и сам развивался дальше. До города я добежал, даже в улочки ушёл, перейдя на быстрый шаг. Да эхом слышно, как бегу, а тут хоть тише ступаю по брусчатке. Я завернул за угол дома на перекрёстке, город тёмный, не везде фонари горели. Да вообще редко где. В местах где производства, и электричество, там было, частные районы так все тёмные. Только и можно видеть в окнах отсветы от свечек и керосиновых ламп. А тут я замер у угла, дальше по улице перебегало, явно больше наощупь, мало что видя, группа неизвестных. Ну сами посудите, что я увидел. Одеты в гражданское, у двоих элементы польской военной формы, все вооружены, подсумки на ремнях. Всего семерых рассмотрел. У одного явно ручной пулемёт и подсумки больше чем у других. Рядами чехлы. Так что я скользнул к ним, двигаясь у забора, тут не так шумно, стал сближаться. А опыт есть, на войне всякое было, вот и использую его. А те проникли на частное подворье. Кстати, на верёвке сушилась военная форма. Френч командирский. Чёрт, они же наших командиров убивать идут. На немцев работают, режут их. Приказ им был отправлен за два дня до начала войны, вот и выполняют. Уже у нас в полку слухи пошли о частых нападениях. Один командир пропал, и машина не вернулась. А ведь тут Молдавия, не так с нацистами, как на севере. Мало их.
В принципе, пофиг на них, но у тех имеется оружие, которого у меня нет. И как не посмотри, убивать те будут сейчас своего. Я это уже нормально воспринимаю, привык. Раз служу, то свои те. Кроме политуправления и НКВД. Так что подобравшись, те дом окружали, достал нож из хранилища, быстро скользя к бандитам, в основном со спины, перехватывая под горло локтевым захватом, свободной рукой бил ножом в грудь. В сердце. Потом, стараясь без шума, укладывал тела на землю. Да как-то легко всё прошло, всех семерых, включая двоих, что входную дверь вскрывали, и положил. Изучил, ну и собрал оружие, снимая с некоторых и ремни с подсумками. Значит так, вот что собрал. Свежую винтовку «Мосина», к ней сотню патронов, немецкий «Маузер», самый свежий из пяти, все патроны что нему подходят, ну и пулемёт. Вроде это ручной пулемёт Браунинга. Забрал с запасными магазинами. А также два «Нагана», к одному кобура, «ТТ», с запасным магазином, явно с нашего убитого сняли, свежее оружие, и польский пистолет «ВИС», к нему два магазина, но всего два десятка патронов в запасе россыпью. В остальном те пусты. Подобрал три неплохих ножа, остальной хлам бросил и побежал дальше к музею, так и не потревожив хозяев частного дома. Собаки там не было. Кстати, у соседей собаки завыли, явно кровь чуяли, шум подняли. Патруль сюда свернул, но я ушёл, добравшись до музея. Судя по табличке это точно он. Дальше вскрыл, вырубив охранника, и пошёл поиск. Стоит сказать, что на витринах я мельком пробежался, засветилось всего два предмета. Только один в магическом зрении, другой в обычном. Вот в запаснике, тут да, неожиданно аж двадцать два предмета подавали сигнал. С теми что в зале нашёл, двадцать четыре выходило. Тринадцать предметов было в одном ящике. Видимо предметы старины одного периода. Знать бы какого? Тут цифры, другой информации на ящике не было. Проверил повторно, но нет, что сработало, уже нашёл, ну и прихватив, побежал обратно. Мне тоже выспаться нужно.
Впрочем, мне срочно требовался амулет личной защиты, но я честно дела веду. Один мой, десять мастеру. Поэтому добравшись до полка, достал шкатулку у входа в комнату, однако положил все находки на поднос, у меня один в запасе, с хохломой, и для простецов, и для магов амулеты. Слегка крутанул, чтобы не полетели в сторону от инерции, закрыл глаза и ткнул пальцем, попав в один предмет. Это оказался простенький перстенёк. Да я на него бы и не взглянул. Ничего, поставил на взлом. Один из двух амулетов взлома работал. Дальше снова раскрутил, и закрыв глаза, повторно ткнул. Какая-то подвеска попалась, из двенадцати деталей. Плоские такие, с орнаментом. Её поставил на взлом вторым амулетом. Дальше десять амулетов в шкатулку, и активировал сигнал, что та полна. Шкатулку и амулеты взлома под кровать, у нас полуторка, тесно, но мы и этим довольны, переоделся, остальное в хранилище, и вскоре спал с супругой. Сразу вырубило. А время уже час ночи был. Быстро всё провернул, даже с трофеями, я доволен. Ну а проснулся, понятно, не по сигналу будильника, он у нас был, и у обоих ещё наручные часы, я купил, а от бомбёжки.
Если думаете, что Юля сразу вскочила, то ошибаетесь, недовольно зашевелившись, та подняла голову, сама прикрытая тонкой простынёй. Жарко, с открытым окном спали. Я же выскользнул из постели, и быстро натягивал нательное бельё. А та спросила:
- Учения?
- Не похоже, - покачал я головой, подтягивая красноармейские шаровары, и натягивая на ноги. Сам сидел на табурете. - Похоже бомбёжка. Вижу в окно самолёты. Это не наши, у нас таких нет. Как бы не война началась. Одевайся, сегодня тебе работа в санчасти точно будет. И много.
Что интересно, мы вот так как супруги живём впервые, и всего три дня как прибыли. В больнице не считается, там по сути медовый месяц был. И долго уговаривал жену спать обнажённой. Та считала это неприличным. Я же считал наоборот, неприлично что та при муже одета. Та тоже выскользнула из кровати, голышом была, как и я ранее, и стала быстро собираться. При этом сбегав на улицу, удобства были на улице, и для женщин был отдельный скворечник. Пока той не было, прибрал шкатулку, там горел красный огонёк, значит пуста, а вот амулеты ещё не взломаны, но тоже прибрал. Не до них пока. Как я отметил, поглядывая в окно, снаружи было мало народу, выходили дежурные, и изучали работающие самолёты вдали. О да, бомбёжка была, но очень дальняя, вон стёкла в окнах чуть подрагивали и доносился глухой рокот разрывов. А ровные ряды наших бомбардировщиков как стояли, так и стояли. Скорее всего просто на все цели не хватало самолётов и наш аэродром был второстепенным. Кстати да, в той стороне истребители стояли, вот уж кто первоочередная цель. Так что собрались мы быстро, я согнал складки гимнастёрки назад, поправил пилотку, и мы с Юлей поспешили в сторону штаба. По пути та к зданию санчасти свернула. А народ подходил. Учений не предполагалось, а тут бомбёжка. Дымы. Это явно взволновало, хотели узнать, что происходит. Своего экипажа я не встретил, так что побежал их будить. Иваныч уже к самолёту спешил, готовить. Явно сам встал, не поднимали. А так начали собираться у здания штаба полка. Уже звонки были, сообщали что бомбили. Какая отличная групповая цель, отбомбится и нет личного состава полка. Гул разговоров так и стоял. Кстати, к нашей медсанчасти подъехала машина от соседей, из кузова «ЗИСа» снимали раненых. Там техсостав суетился, помогал носить. К нам направили, видимо много раненых. Я с тревогой поглядывал в ту сторону. Да, я мог убрать жену в хранилище, и сделал бы, если вокруг нас бомбы рвались, но пока такой опасности нет. А Юля она внимательная. Засекла бы, что время меняется, могли вопросы возникнуть. А светить хранилище я не желал категорически никому.
С экипажем я уже пообщался, ввёл в курс дел, и если штурман был хмур, отпуску хана, через две недели должен был уйти, то стрелок даже рад. Повоевать тот был не прочь. Поглядывая на ровные ряды самолётов, что стояли открыто, я сказал, в основном экипажу, но голос особо не понижал, многие слышали:
- Любопытно. Насколько я знаю, из Генштаба спустили грозную бумагу, с приказом, ещё месяц назад. Приказано укрыть самолёты и замаскировать. Сейчас гляжу на стройные ряды наших самолётов и меня гложут сомнения…
Вообще да, как это не удивительно, но в Красной Армии, приказы начальства зачастую просто не выполняются. И это на удивление частое явление. Конечно за годы этой войны ситуацию выправили, банально расстреливая тех, кто приказ не выполнил, допустил большие потери и отдал территорию врагу, с такими не церемонились, и вот приучили к послушанию. А сейчас до этого ой как далеко. В защиту командования полка, который точно об этом приказе знало и подписалось, скажу, что прятать тут самолёты просто негде. Отрытые поля. Это не север Украины или Белоруссия, где немало лесов, тут деревья, это фруктовый сад у бывшего имения и там же деревья аллеи. Всё. Кроме кустарника, где и мотоцикл не спрятать, ничего не было. А копать капониры, маскировать сетями, на это просто сил и времени не было. Так что не у одного нашего полка так, открыто стоят, почти у всех на юге. Потому и потери те нести будут просто сумасшедшие. А я уверен был, что будет второй налёт, поэтому внимательно прислушивался. И то что вокруг начала наступать тишина, меня слушали, поворачиваясь в мою сторону, отметил сразу.
-… то что нас ещё не бомбили, это не недоработка, уверен, что часть плана. Банально не хватка сил, и наш полк явно второстепенная цель. Основную, это истребители, как мы видим, отработали, а вот следующий налёт точно наш. Вот я и думаю. Командование полка расстреляют по трибуналу, что не выполнили приказ месячной давности и допустили большие потери в технике, красиво стоят в линеечку, или просто срок дадут? Другого тут не дано.
Посыл, что я дал комполка, а тот был тут и отлично меня слышал, явно не прошёл в пустую. Подполковник внимательно посмотрел на меня, я взгляд на отвёл и чуть кивнул. Всё тот понял, и подумав начал отдавать приказы. И экипажи начали разбегаться по машинам. По сути устный приказ мы получили, но его нужно выполнять. От командования дивизии пока никаких приказов не поступало, поэтому вылетать на боевое задание мы не могли, целей нет. Сейчас механики и оружейники при самолётах, но если пулемёты снаряжены, у многих капоты подняты, то бомбы ещё не подвозили. Зато топливозаправщики отработали. Где с цистерн, где банально с бочек, что стояли в кузовах грузовиков. Это кстати отдал приказ начальник штаба полка. Забавно, это тот самый капитан, что тогда встречал нас, когда мы с Юлей и диверсантом прибыли, его дежурство было. А приказ простой, увести машины на другой аэродром. Главный штурман полка поведёт. И комполка, кстати, верный приказ отдал. Но перегнать только три эскадрильи из четырёх, первая остаётся тут и её как раз приказали рассредоточить по всему полю, чтобы групповыми целями не была. Сомнительный приказ, но нам приказали перегнать машину на аэродром у Херсона. Недалеко, но можем сохранить машины в первое время. Забежать в санчасть я не успевал, да и заняты те плотно были, там ещё две машины пришло, раненых принимали, только шепнул начштаба, попросил освободить Юлю, в связи с её положением. Или перевести туда где безопасно. Волноваться той тоже нельзя. Тот покивал, явно своим мыслям, но ничего не ответил.
А вот со взлётом мы чуть не опоздали, время семь утра было, даже позавтракали наспех. Я уже принял машину у Иваныча, запустили движки, и вот взлетели, как наша очередь подошла. А набирая высоту усмотрел групповую цель. Двенадцать бомбардировщиков, я узнал в них немецкие «Хейнкели». Те что «Хе-111», а мы только над аэродромом поднялись, набирая высоту в круге. Кстати, это мой первый вылет на этой машине и с экипажем. А так как, взлетали без бомбовой нагрузки, шло легко. Но пулемёты снаряжены, спаренные пулемёты у штурмана в стеклянной кабине в носу, и два у стрелка, в нижней полусфере и в верхней. А вот я не вооружён, тут только пилот, оружие моё, сам самолёт. Подходили вражеские самолёт на высоте двух километров, посмотрев вниз, там аэродром и Юля, сообщил в переговорное устройство:
- Парни, противник подходит, немецкие бомбардировщики. Приготовьтесь, атакую. Не дам бомбить наших.
А парни молодые, то что мы тоже на бомбардировщике, их не особо волновало, адреналин бурлил, поэтому поучаствовать хотели все. И я услышал одобрение, поэтому покинул строй звена, мы звеном поднимались, отовравшись от полосы, высоту мы вместе набирали, и заложив вираж, пошёл на немцев, но при этом форсируя движки, чтобы подняться выше. Мы были на полутора километрах. Машина у нас декабрь сорокового года, свежая, не заезженная, что радовало, поэтому только скорость набирали. Радист передал командиру звена, благо рации настроены, тут радисты не оплошали. Правда, передал мне в ответ, что командир звена обещал меня под трибунал отдать, я действительно нарушал приказ уходить. Однако тут радист, удивление в голосе так и звучало, сообщила, что обе машины звена повернули за нами и пытаются нагнать. Главное мы набрали высоту, ту что противник имел, едва успели. Всё же налегке делать это легче было. Убрал форсаж и в лоб к противнику. Без приказа, я велел стрелять по возможности, заработали пулемёты штурмана, видел, как были разбито остекленение у одной из машин противника, и к моем удвоению «Хейнкель» пошёл вниз, сорвавшись в пике. Сам не видел. Стрелок-радист сообщил. Повезло штурману, сбил. А я ушёл чуть ниже, пропуская строй над собой. А иначе столкнёмся. Вверх не уйти, там вражеские стрелки свинцом нашпигуют, с низу полегче, поменьше пулемётов. Зато моему стрелку раздолье. Его пулемёт так и работал.
- Командир, - услышал я в динамиках шлемофона голос штурмана. - Это румыны. Там их опознавательные знаки.
- Понял, заходим с хвоста.
Я уже развернул машину и набрав скорость, смог поднять высоту, да, ещё выше встал, нагоняя румын. А там уже свалка шла. Парни, что успели раньше подняться, четвёртая эскадрилья, спикировали сверху на румын. Все кто поднялся и набрал достаточную высоту, атаковали румыны, как бешенные. Правда, полтора десятка «СБ» в стороне круги наворачивали. Вот у них уже совсем мала высота. Набирали. А мы, нагнав «Хейнкели», выбрав один, стали обстреливать с хвоста. Строй парни уже разбили и стали работать по противнику, что драпал прочь. Стрелок кстати тоже немало пострелял. И по нам лупили и мы. Румыны, вываливая бомбы, благо в чистое поле, не к нашим, уходили к своим, причём два с дымами. Достали их наши стрелки и штурманы. Наш сбитый уже горел на земле.
- Командир, - сдавленно сообщил штурман. - Я ранен.
- Понял. Парни, держитесь. Иду на таран.
Тот «Хейнкель», что штурман обстреливал, получая ответных плюх от стрелка, всё никак не падал, хотя дымил левым мотором, интересно, у нас тоже левый дымил, повреждённый, вот снижаясь, тот чуть ниже был, и набрав скорость, движки снова на форсаж, рубанул по хвосту винтом правого двигателя. Аккуратно, не хочу, чтобы мы пострадали. Тряхнуло здорово, да так, что наша машина, неуправляемая, сорвалась и стала падать вниз вместе со сбитым «Хейнкелем». А так как бой сменился, и шёл над Тирасполем, мы падали на город. В стороне, оставляя чёрный дымный след, падал ещё один румын. Кто-то из парней сбил. Остальных наши «СБ» гнали прочь.
Парни матерились, слышал по внутренней связи, та ещё работала, а я, подрабатывая педалями, и штурвалом, с трудом смог вывести машину из пике. Почти в штопоре были, и выпуская шасси, велел радисту сообщить на аэродром, что у нас раненый. Идём на аварийную посадку. Тот подтвердил, сообщив, что «Хейнкель» упал в городе, его покинул один румын, на парашюте опускался. Там наши, примут. Сбили мы троих, неплохо. Наши конечно тоже повреждений нахватались, но вроде потерь нет. А тут радист радостно воскликнуло, во время передачи на аэродром. Кто-то из наших повторил таран, сбив ещё один «Хейнкель», правда, что дальше, не видели, мы сели. Поле большое, поперёк полосы заходили, на манёвры просто не было ни сил не возможности, оба мотора стояли, хорошо шасси штатно вышло. Ещё штурман молчал. Это беспокоило. Так и сели. Потрясло, но тормоза работали штатно, притормаживая, скидывал скорость, пока не замерли. Посмотрел на моторы, левый густо дымил, как бы не полыхнул, поэтому приказал стрелку выбираться. Мы вместе, с подбежавшей толпой бойцов и техников, вытащили тело штурмана. Жив, хоть и тяжело ранен. Две пули в грудь словил. Как раз машина подъехала, загрузили, стрелок руками рану закрывал, останавливал кровотечение, и вот к санчасти. А я, отбившись от толпы, машину тушили, мотор полыхал, побежал к штабу. Тут схватив за руку воентехника, попался на пути, и указал на «Миги», что стояли в стороне:
- Товарищ воентехник. Что с истребителями? Снаряжены?
- Заправлены, - кивнул тот. - Вооружение на месте. Заряжено.
- Приготовить одну машину.
- Но… - начал было тот.
- Выполнять! - рявкнул я, и рванул дальше.
То, что противник повторит налёт, к собаке не ходи. Также я очень хотел попробовать «Миг», думаю справлюсь, хотя в мемуарах было описано что машина довольно сложная. А у штаба комиссар меня в охапку и обнял, дергающегося в бессмысленных попытках вырваться. Тот кричал, радостно, из штаба дивизии позвонили только что, там своими глазами бой видели и мой таран. Номера машины рассмотрели. Правда, румын рухнул на окраине, есть пострадавшие и повреждённые дома частного района, пожары стояли, но тут война, ничего не поделаешь. Я же доложился комполка о сбитых, что первый «Хейнкель» сбит штурманом в лобовой атаке. Второй да, мой. Так что посадили рапорт писать, моего механика уже направили другую машину готовить, из свободных, где пилота нет. Что я приказал «Миг» снарядить для вылета, комполка сообщил. Тот удивился, даже он слышал насколько сложная машина, но я махнул рукой, говоря уверенно, что справлюсь. Так что рапорт был написан, и пусть мы бомбардировщики, не имеем лётных учётных карточек истребителей, сбитого за мной записали, и второй за штурмана. А так два сбитых за экипажем. Штурман плох, уже шепнули, на операционном столе, операция идёт, уверен, что Юля там, поэтому не отвлекал. Комполка был согласен, повторный налёт будет, поэтому и готовили матчасть к эвакуации. Кстати, сказал ему, что «пешки» смогу отогнать. Пусть пока укроет их. Или рассредоточит, а я по одной потом перегоню. Если что, связной самолёт есть, на нём меня сюда обратно из-под Херсона. Тут по прямой чуть больше двухсот километров, не так и далеко. Часть самолётов кстати уже перегнали, а те что были в бою и получили повреждения, садились тут у нас. Семь машин село, пока я рапорт писал. Дважды, переписывать пришлось. Так что, завизировали и оформили. Кстати, всего румыны пять бомбардировщиков потеряли, мы один. Тот что второй таран выполнил, рухнул, благо там экипаж благополучно покинул машину. Скоро привезут на аэродром, им уже готовили свободную машину. А тут как-то их не хватать стало. Вспомнив что я про «пешки» говорил, Иванычу приказали готовить одну под меня.
Наконец наши разродились, из штаба дивизии приказ пришёл о передислокации. На боевой вылет пока приказов нет. Зато узнал, что на базе нашего округа сформирована Девятая отдельная армия, и наша дивизия входит в её ВВС. Так что готовили машину, в грузовики грузили имущество, раненых вывозили. А я, присмотревшись, опция дальнего виденья помогла, рванул к «Мигу», его кстати готовили, два механика, что явно знали эти машины. Мой парашют при мне был, ремни на правом плече, нёс так. Добежав, с помощью одного механика накинул ремни и застегнул пряжки, парашют под задницей. Дальше забрался в кабину, и приказал «От винта». Мотор взревел, винт как серебристый круг, так что убрали упоры и сходу повёл машину на взлёт по свободной полосе. Забавно, творю что хочу, и никто и ничего не против. А потому что растерянность до конца не прошла, смотрели с недоумением за моими уверенными действиями и всё. Все что-то ждали. Я же стал набирать высоту. Слух не подвёл с запада подходила очередная партия самолётов. Впрочем, тут немцы, на «Юнкерсах». Видимо подстраховывали румын, и узнав, что тут налёт не удался, направили свой отряд. Причём, в этот раз с прикрытием истребителей. Две пары было. Вот в чём в чём, а как истребитель я был куда лучше, чем пилот бомбардировщика. Столько элементов высшего пилотажа знал, да, спортивного, но пару раз и мы участвовали в съёмках фильмов по этой войне, изучали и боевое маневрирование. Уйдя от атаки пары «мессеров», я продолжал набирать высоту. Оружие уже проверил, дав короткие очереди. Прицел выстелен на двести метров, как мне сообщили. Как сказал старший механик, в звании старшины, тут три крупнокалиберных пулемёта и два винтовочного калибра. Максимум, больше на эти машины не ставили. Пушки тем более. Рации нет, только приёмник. Пока немцы разворачивались, стараясь не потерять скорость, по ним зенитка била с аэродрома, я выровнял высоту и набирая скорость, хотя «Юнкерсы» выше, форсируя движок, потянул ручку штурвала на себя. Заходя на бомбардировщики снизу. Ну не успевал я подняться выше. А вторая пара, что на высоте была, отслеживая три «чайки» в стороне, проморгала мою атаку. На первую пару понадеялись, что меня пыталась нагнать. И хватило подъёма, чтобы сблизится на сто метров. Уже стрелки по мне были из пулемётов нижней полусферы, когда я ударил из всего что было, по выбранному «Юнкерсу».
Взрыв ошеломил не только меня, отшвырнув «Миг», что потерял скорость и стал уже падать хвостам вниз, но и сломало крыло второму бомбардировщику, что был ближе всех, и разметав остальных. Произошёл подрыв бомб. Собственно, на это я и рассчитывал. И бил именно по бомбовому отсеку. Повезло, достал. Это был мой шанс, и я его не упустил. А тут под дробный перестук пуль по бронеспинке, падая вниз и снова форсируя двигатель, хотя похоже пережёг его, тут они слабоваты, ненадёжны, но ушёл от второй атаки первой пары «мессеров». В стороне, кувыркаясь, падал второй «Юнкерс». А машина держалась, удивительно, но держалась. У немцев было всего девять «Юнкерсов» и четыре истребителя, потеряв два бомбардировщика, те не сказать, что растерялись, но ошеломлены были. Впрочем, те покрепче румын, строй снова сомкнулся, и не смотря на мои попытки подняться выше и снова атаковать, вниз посыплись бомбы. Ну не успевал я. А «Чайки» так и крутились в стороне. Не сближаясь. Отбиваясь от «мессеров», явно зацепив одного, стал не уверенно держаться за ведущим, нагнал уходящие Юнкерсы», и начал атаковать, отбиваясь уже от обеих пар «мессеров», а тут пулемёты смогли. Всё расстрелял, до железки.
- А что б вас, - ругнулся я, и нагнав замыкающий «Юнкерс», рубанул его хвост винтом.
Срубил напрочь, тот стал падать. А вот я машину удержал и увёл в управляемое пике. К счастью, немецкие пилоты не стали преследовать, а нагнав своих, повели домой. Кстати, второй мой таран был над Кишинёвом, чуть в стороне. Вон до куда сбежали. На стекло бросало масло, температура за красной чертой, но пусть винт разбит, вроде кусок отколот, мотор ещё работал, вот и потянул к аэродрому на избитой машине, зажимая рану на ноге. Чуть выше бедра. Нет, не серьёзная, так, царапнула. К счастью, удалось вернутся, правда, шасси не вышло, что-то повреждено, садился на брюхо, рассчитав так, чтобы как замер, машинам не мешал взлетать и садится. Потрясло, но сел. Вот колпак открыть не смог, в клине. Прибежавшие механики, били инструментами итак разбитое бронестекло, пока не стронули и не сдвинули назад. Вот и вытащили. Ну и качать. Правда, быстро успокоились, командир БАО прибежал, увидел, что у меня галифе в крови, и на носилки, хотя я говорил, что сам дойду. И до санчасти. Некоторые воронки ещё дымились, часть самолётов повреждены. Но приметив Иваныча, помахал рукой и тот нагнав носилки, выслушал меня:
- Как «пешка»?
- В порядке. Заправлен. Генка уже осматривает пулеметы.
- Хорошо. Сам займёшь место штурмана, с нами летишь. Вещи и оружие не забудь, ну и бомбовый отсек пуст, сколько можешь втиснуть из оружейников и мотористов, туда. Понял? Сейчас меня перевяжут и летим.
Тот козырнул и побежал к машине, а меня занесли в санчасть. А повторить с «мигами» новый бой не выйдут. Место стоянки накрыто бомбами. Кто-то удачно сбросил, все четыре оставшихся, по сути в обломки превращены. Может и смогут восстановить пару, но после долгого ремонта. Так что на «пешке» улетим. А в санчасти встретили. Тут и Юля была. Глаза расширились, увидев меня. Ей не сообщали. Тут же успокоить поспешил:
- Я в порядке. Чуть царапнуло, непонятно зачем на носилках нести.
Ну и пока меня перевязывали, военврач глянул и Юле поручил. У него и без меня работы хватало, тут даже шить не нужно, как порез ножом, так что забинтовали. Пришлось снимать шаровары и исподнее. Ну и пока бинтовали, я и докладывал начальнику штаба, что было. Тот сюда пришёл. Комполка и комиссар заняты были, полк эвакуировался. Сбитый тараном у Кишинёва уже подтвердили наземные части. А что у аэродрома было, те и сами видели. Так что за сегодняшний день на меня четыре сбитых вражеских бомбардировщика записали. А неплохо прошло. Когда спросили почему «мессера» не бил, ответил, что считаю бомбардировщики целью номер раз. Это действительно так и было. Ну а так как меня признали годным, я упросил начальника штаб разрешить взять жену со мной в полёт. На самолёте перевезу. Тот махнул рукой и внёс в отдельный список. Вещи мы забрать не смогли, сгорел домик, где у нас комната была, правда, я той сказал, что вещи ранее забрали бойцы по моей просьбе. На самом деле там пусто было, всё в хранилище, выдам в Херсоне, так что к самолёту побежали. Та уже сделала всё, да и сворачивали медсанчасть, недавно последнюю партию раненых в Одессу направили. Иваныч приказ выполнил, пришлось Юлю на моё место, а мне к ней на колени. Парашют я свой к стрелку закинул, Иваныч уже сидел на месте штурмана, это у меня за спиной, трое бойцов с вещами в бомбовом отсеке, и вот дав газу движкам, они работали, прогреты, вывел на взлётную полосу, и после недолгого разгона взлетели, догнав вскоре три «СБ», это из последний партии, повреждённые оставляли на аэродроме, и мы вместе пошли на Херсон.
На удивление благополучно добрались никого не встретив, только вдали транспортный самолёт рассмотрел, и то, используя опцию дальнего виденья. Наш был. И до Херсона мы не долетели, раньше свернули и сели на тыловом аэродроме у Николаева. Оказалось, штаб дивизии сюда передал приказ на передислокацию. Наземные части полка также сюда выезжают. Я крутился в стороне, ждал, пока все три «СБ» сядут, там и сам пошёл на посадку, сев мягко на три точки. Очень непростой самолёта. За время полёта я успел его изучить и могу сказать уверенно, не особо-то и желаю дальше на нём летать. Хотя он скоростнее «СБ», это факт. И у меня теперь есть своё вооружение, четыре «ШКАСа» в залпе, но всё равно не впечатлил. Регулировщик показывал куда загнать машину, вот туда и подрулил, не глуша двигатели, их пока не стоит глушить, пусть остынут после полёта. А ноги супруге я отсидел, пришлось помогать выбираться, растерев той ноги. Гена-стрелок уже свой и мой парашют наружу выкинул, и свой вещмешок. Там и Иваныч выбрался. Супруга упорхнула в сторону санчасти, местной, я сообщил, что вещи её чуть позже принесу, а пока выпускали бедолаг из бомбового отсека. Ну и загоняли машину на стоянку. Да, судя по всему мы будем стоять вместе с полком истребителей. Похоже нашей же дивизии. Так что Иваныч занялся самолётом, он один механик тут на полк, их уже определили в казарму. Вещи и оружие туда унесли. Ну и нас тоже с Геной заселил дежурный. Тут похоже уже отдельно с Юлей жить будем. Дальше меня осмотрел местный военврач. Я в крови, вот и направили. Тот Юлю в помощь и наложил два шва, слишком глубокая рана чтобы без них обойтись, так тот решил. Шаровары и кальсоны в стирку, к прачкам. Мне пока временно выдали комбинезон механика. Поэтому отдыхал у санчасти как раненый.
И пока было свободнее время, нас уже покормили с местной кухни, второе осталось, два часа дня было, но нам по две порции выдали, и вот сидя на лавочке, размышлял. В планшетке взламывались оба амулета, достал пока время есть. Похоже стазис в хранилище и на них действовал, раньше бы взломались, прикидывал свои шаги. По тому как это время прошло, с момента перерождения, описал. Однако, не всё. А я решил дом приобрести в Москве. Но когда? У меня времени больше нет. Бывая в увольнительные в Саратове, нашёл местного маклера, даже договор заключил, зарядил его деньгами, документы мои, паспорт был, в вещмешке хранился со школьным аттестатом, на него оформить дом, описал, что хочу приобрести, и отправил того в Москву. О да, за неделю до окончания училища тот вернулся и протянул готовые документы на дом, остатки денег и ключи. Более того, мы оба с супругой там уже были прописаны. Всё сделал. Мы этот дом ещё не видели, но он есть. А я подумал и прикинул, жене всё равно рожать скоро, а что к её родителям отправлять или моим? Нужно иметь своё гнездо. Встал вопрос где брать. А брать стоит только в столице. По сути там центр советской цивилизации. Да и особо не думал. Юле пока не сообщал, вот война началась, немного с нами побудет, чтобы тоже опыт получила, ветераном в будущем могла стать, она же действительно на действенной службе и войну встретила у границы, слыша бомбёжку. Да и работы хватало. В общем, тут тылы прикрыл, это радует. Два комплекта ключей, тоже на руках. А выбрал дом, крепкий, на каменном фундаменте, под железной крышей. Из плюсов, водопровод в доме. Правда, там живут подселенцы, у них третий комплект ключей, но не страшно. Дом стоил мне пятнадцать тысяч. Тут и работа маклера. Войны ещё не было, цены не такие и высокие.
Ну и ещё, что не сообщил. Я заказал у лучшего фотографа в Саратове, фотоаппарат, и ещё такой специальный чемоданчик с походной лабораторией. А что, я в школе в кружок ходил, учился на фотографа, многое подзабыл, но вспомню. Также запас плёнок заказал. Бумаги для печати. А тот такую сумму зарядил, что ни сесть, ни встать. Соответствует цене дома в Москве. И поторговаться не вышло, тот на своём настоял. А через месяц доставил заказ. Всё из Германии, «лейка» новенькая. Оборудование лаборатории, запас химикатов, плёнки и фотобумаги. Может и много взял, но заказ честно выполнил. Это я к тому, что делал снимки аэродрома. Незаметно, понятно, это запрещено, но для моего личного архива можно. Жена о фотоаппарате знала, позировала дважды. Ну и как война началась, я повёл фотодневник. Уже две плёнки извёл. Да что это, я несколько фотографий сделал из кабины самолёта. Включая одну во время боя. Юлю незаметно сфотографировал разок, раненого несли, а та в халате, держала тампоном рану. На заднем плане горевший «СБ». Отличный снимок, но только об этом никому не сообщил. Поэтому из денег, что взял добычей во второй сберкассе, где почти триста тысяч было, у меня осталось едва сто сорок тысяч. Хорошо растратился. Да, мы посещали лучшее фотоателье Саратова, того самого еврея, что мне «лейку» подогнал. Я вообще думал добыть трофейную, но когда она ещё будет? А я хотел первые дни войны заснять. Так вот, мы парой делали портретные снимки. И в общем виде, разные. Отправляли их родителям с обеих сторон. Уже получил. Кстати, разница в росте позабавила, в письмах это явно заметно было. Когда оба в форме были, снялись в ней. На одном снимке та держала меня на руках, оба улыбались в камеру. Снимки в наш семейный фотоальбом, но также копии родителям отправили, пока ответа не было, мы же в полк отбыли. А то, что Юля старше званием, она соответствует армейскому лейтенанту, а я сержант, вообще не волновало. Нагоню. Так что, вот это последнее что хотел описать. Дом пока тайна, сохраняю, но Юлю туда отправить, через месяц, ну два максимум, в планах.
Вот такие дала. Да, отойдя в сторону, быстро собрал вещи Юли, всё что ей выдали на складе, и отнёс, та приняла, её уже устроили, койку выделили в здании, где девчата размещены. А свой выемщик в казарму, тут койки сержантского состава. Потерь пока при бомбёжках мало, землянок я вообще не наблюдал. Пришлось побегать. Прихрамывал, шагая, но и только. А пока меня освободили, велели отдыхать. И да, стал вдруг известен не только по полку, но и в дивизии, даже соседи из истребительного полка приходили, знакомится. Да такой счёт не каждый истребительный полк в первый день войны имел, а на наш полк записано восемь сбитых вражеских самолётов, хотя мы вообще бомбардировщики. Так что боевые листки выпускали, в газете о нас писать решили. В штабе узнал. Как и о наградных, уже направили в штаб армии. Это я к тому что отдохнуть особо не дали. Кстати, оба амулета были взломаны и даже приписаны ко мне, но выяснять что это, буду позже. Просто времени нет, пока в свою шкатулку убрал. Кстати, каждый день дважды медитации и тренировки со стихиями. При последних, доставал личную шкатулку и амулеты пусть медленно, фоном, но заряжались. Я проверял, самый первый с климатом уже на треть заряжен. А тут новые, и их буду заряжать. Форм мне вернули, постирана, поглажена и зашита. Отдал обратно комбез. Пока же нас с Геной вызвали в штаб дивизии, оказалось он тоже сюда под Николаев перебрался. Комдива не было, как я слышал, в дивизии его не любили, тот ещё хам, из тех что взлетели из старлеев в генералы. Вызвали в штаб армии. Задачу ставил начальник штаба дивизии полковник Тарасов. С интересом окинув нас взглядом, тот обратился ко мне:
- Скажите, сержант, это правда? Мне сообщили что вы ночью видите отлично, и можно направить вас на воздушную разведку?
- Да, товарищ полковник. Отлично вижу. Даже в полной темноте. Что вблизи, что вдали.
- Мне сказали вы ранены?
- Легко.
- Отлично. Проверить это нет времени, покажите делом видите или нет? У нас множество заявок на проведение разведок. Смотрите, нужно вылететь сюда, и провести разведку отсюда и вот до сюда.
Изучая карту, я спросил:
- Товарищ полковник. А на чём лететь?
- Вы же сержант освоили «Пе-два», да, на аэродром ещё три машины вашего полка перегнали, к сожалению, пятую сожгли. Не освоили машину?
- Освоил, просто не понравилась. Эта машина хороша днём, скорость позволяет уйти от некоторых истребителей противника, румынских точно, а тут ночью противник просто не помешает. Для ночной разведки, идеально бы подошёл «Ар-два», но у нас таких нет, так что лучше «СБ». Причём, штурману столик, и будет вести запись всего, что я увижу и сообщу. А поработать я и за штурмана сам смогу, карты читать умею. Кстати, не знаете, что с моим штурманом, младшим лейтенантом Жарковым? Был тяжело ранен в первом вылете.
- Нет, не в курсе, но выясню. А вот нового штурмана получите. Им будет старший штурман полка, старший лейтенант Борисов.
- Есть, - только и козырнул я.
Впрочем, мои просьбы проигнорировали, «пешку» готовили. Тут и познакомились с Борисовым. Ранее мельком его видел, так что пообщались, приказа на вылет ещё не было, пока только сумерки наступали. В стороне на границе аэродрома шум и движение. А это прибыли наземные силы нашего полка. Что-то долго ехали. Иваныч командовал бойцами, что готовили машину, надели парашюты и с трудом пролезая в лаз, у стрелка свой ход на своё место был, разместились с старлеем на местах, люк уже закрыт. Дальше запустил моторы, дав прогреться, и пошли на взлёт. Боковой ветер дул, но я компенсировал, поэтому взлетели и набирая высоту, не кружились над аэродромом, потянули в сторону передовой. Кстати, были налегке. Нет, я предложил загрузиться бомбами, скину где, и потренируюсь, и немцам неожиданный удар нанесу. И Тарасов даже одобрил, но на это просто времени не было. Вот так наступила ночь, я переключался на ночное зрение, изредка. Очень редко переходя на дальнее виденье, но в основном ночного. Да и отключал часто, чтобы зарядка шла. Пока до границы не долетим, смысла использовать опцию нет. Не так и долго та работает. Изредка глядел вперёд, чтобы ни с кем не столкнуться, но и только.
- Мы на месте, - сообщил я Борисову. Тот приготовил большой блокнот, фонарик со светофильтром, Днестр мы уже пролетели, пока бои по нему ушли, граница, вот и стали изучать какие войска где. Но главное где аэродромы противника. Именно они наша основания цель для поиска. Ну и полоса передовой, что держала наша армия.
Вот и пошла передача всего, а этого «всего» я видал много. Да так много, что тот банально не успевал записывать, приходилось нарезать иногда круги, пока тот не заканчивал. Мы от устья Днестра и вверх по реке неплохо прошлись. На двадцать километров в глубь тыла все части, склады, штабы и размещение техники и солдат выявили, но также три аэродрома. Все румынские. Тут их армия стояла. Да, вражеских истребителей подняли, причём «мессера», не ожидал тут встретить «ночники», думал они нефтепромыслы охраняют. Ушли от них. Борисов сделал запись о «ночниках», вот и вернулись к Николаеву. Аэродром не подсветили, я в курсе что не будут, полоса свободна. С ходу и пошли на посадку, подрулив к месту стоянки. Там кстати спали бойцы и Иваныч, на брезенте лежали. Не уходили. Борисов, выбравшись, рванул на доклад в штаб. Там ждали. А пока механики заправляли самолёт, и боезапас пополняли.
- Где пострелять успели? - спросил Иваныч, при свете фонарика изучая пулевую пробоину в крыле. Это нас с земли достали. Гены не было, на кухню побежал.
- Да понимаешь, ровные ряды палаток, на два полка пехоты. Ну я и устроил штурмовку. Тут кончено не штурмовик, но и пикировщик неплох. Три захода сделал пока патроны не зачинились, внизу как тараканы бегали, устроили побудку. Парни тоже отстрелялись, там полыхнуло, подсветило, уже видели по кому стрелять. Вот кто-то нас и достал. Так что пополняем также боекомплект.
Так что приказы отданы, пробоину показал, не видел её, но слышал удар, а вместе с механиком нашли, а сам бегом к штабу дивизии. Доложился. Там Тарасов был, подняли, изучал записи. Два командира с блокнота информацию уже на карту переносили, ту собрались срочно штаб армии направить, информации много. И да, у нас второй вылет. Не успели мы провести разведку всей передовой армии. Ну и пока самолёт готовили, особисты меня и проверили. Это комдив приказал, тот тоже выходил, сонный и недовольный. В тёмной комнате один особист строил рожи, открывал или закрывал глаза, пальцы показывал. А я сообщал что видел.
- Однако, - сказал старший политрук, из Особого отдела. - Да, всё верно. Теперь на расстоянии.
На расстоянии тоже проверку пришёл, всё что тот показывал, сообщил. Пальцы в основном показывал, и я говорил какие и сколько. Так что всё, то что я ночью вижу полностью подтвердили, поэтому и работали с разведанными. А мы вскоре на новый вылет. Нас уже покормили, сортир посетили, и вот вылетели. Дальше начали работать с места где в прошлый раз не закончили и дальше на север по руслу реки. Кстати, на севере уже переправы были, кое-где, заняв плацдармы на нашем берегу. Мы чётко и отмечали, что и где. Ну и в глубине позиций противника прошлись, отмечая немало артиллерийских батарей. Тут шесть аэродромов обнаружили. И на рассвете, уже светало, до дому. Еле уйти смогли, искали нас. Тем более в этот полёт нас снарядили по полной, бомбы тоже были, вот войдя в пикирование, и скинул их на склад ГСМ. Да чётко вышло, сам удивлён. Первое моё бомбометание. Зенитки били уже вслед, но мы ушли на бреющем. В десяти километрах от передовой был склад. Думаю, наши вспышку и зарево точно видели. Ну и также пострелял из бортового вооружения, в основном по платкам и скоплению людей. Как раз личный состав у меня как цели в приоритете. Вернулись благополучно, посадка прошла на ура. Борисов докладывать, а я рапорт писать. Меня уже шатало от усталости, а сколько не сплю, двое суток. Поэтому дали отбой и нас троих отправили спать. Только с Юлей успел повидаться, узнал, что у той всё в порядке. Служба идёт, кстати следующей ночью та дежурит, а так отдыхать.
Две следующих ночи мы так и летали на разведку. Штаб дивизии крепко подсел на эту информацию. Привозили свежие сведенья, кстати, видели следы бомбёжек. Наши работали днём по обнаруженным нами целям. Некоторые склады до сих пор дымили, то, что от них осталось, три аэродрома накрыли. Вся дивизия работала. А тут в штабе армии прочухали, что больно информация качественная шла из штаб нашей дивизии, выяснили откуда и мой экипаж выдернули, переведя в штаб отдельной разведывательной эскадрильи при штабе армии. Вместе с самолётом. Точнее оформили командировку, забрав и Иваныча с мотористом и оружейником. Теперь информация напрямую пошла в штаб армии, да и Борисова сменил командир штаба. В звании майора, из оперативного отдела. Вот так и летали.
Из нового, было построение полка, двадцать четвёртого июня, в десять утра, нас подняли, мы отсыпались. Награждали многих, что отличились в первый день войны. Мне старшего сержант дали, и всё. А все в полку в курсе, что меня и командира борта номер «12», что второй таран совершил, представили к званию Героя. Бумаги уже в Москву ушли, осталось ждать. Гене, стрелку моему, медаль «За Отвагу», тут за общее участие. Жаркову, уже известно, что он в госпитале Бердянска, орден «Красной Звезды». Вручат в госпитале. Да на многих посыпался дождь наград, тому же комполка орден, что для первых дней войны, дольно необычно. Кто-то и в звании рос, как я. По амулетам следующая новость, и шикарная. Пока по подвеске стена, я даже не понял, как она работает. Хотя амулет взломан и ко мне приписан. Снова китайские иероглифы на чешуйках, и пусть амулет чисто для простецов, голограмма над ним не работала. Что-то необычное. Там чешуйки скреплены цепочкой, я отметил, что некоторые звенья меняли, может поэтому сбой? Буду изучать дальше. Мне кажется я что-то делаю не так. А вот второй амулет, перстенёк, он для магов, изучал не зря. Ох порадовал. Это безразмерное хранилище оказалось. Представляете себе? Настоящие. Как у меня на ауре. Причём голограмма рабочего стола, что над ним засветилась, оказалась на древнеанглийском. Сложно, пришлось искать словарь древнеанглийского, но нашли в библиотеке Одессы, вообще большая редкость, ну и смог разобраться. Перевести. Нормальный английский-то я знаю. Вот и разобрался. Объём у него на сто сорок тонн, занят тридцать семь тонн. То есть, внутри что-то есть. Жаль, заряд пока два процента. Заряжается фоном от моих тренировок со стихиями. Ну хоть так.
Так вот, используя управление амулетом, разобрался с ним, изучая иконки, они подписаны, я смог найти как зайти в хранилище и изучить что там имеется. Открылось окно и подсвечивалось, можно было изучать вещи. Живых там не было, это точно, но интересное нашёл. Например, настоящий ушкуй. Это не ладья, у меня были макеты, сам клеил, разбираюсь. Причём, ушкуй с оббитым медью корпусом. Остальное разный хлам и припасы. Одного зерна десять тонн в мешках. Причём не понял, что за зерно, для пшеницы слишком мелко, но и не рожь. Да я в предвкушении, уже планы строил чем забить амулет, сразу отметив оставить ушкуй. Ещё бы, оставлю конечно, остальное приказал выложить. Оба процента заряда ушло, но выложил всё. Теперь зарядить нужно. А выложил в катакомбах Одессы. Мы на окраине города стоим. Что плохо, Юля осталась в полку, я капаю на мозги в штабе эскадрильи, чтобы её сюда перевели, но пока тишина. А жду награждения, если действительно Звезду Героя вручать будут, то это точно в Москву. Отправят туда. Вот я и спланировал. Перед оплатой посещу полк, Юля напишет прошение о выводе из части в тыл, переводе, она дальше служить хочет, нравиться ей в форме ходить, вместе летим в Москву. Там устраиваю её в доме, а та по месту проживания в один из госпиталей оформляется. Так что остаётся там в безопасности, в относительной, сам я получаю награду и возвращаюсь. Даже уже придумал, и проработал, как буду объяснять откуда дом взялся. А находки с Гражданской. Захоронки дворян. Не особо нравиться такая идея, душу воротит, но очень удобная ширма для объяснения откуда деньги взялись. Пока вот такие произошли изменения, и интересные дела. Кстати, амулет хранилища ношу на пальце постоянно, другие его не видят, как выяснилось, маскировка магическая, и когда пускаю ману облаком, тот так быстрее заряжается. Впрочем, всё что я выложил в катакомбах, уже хорошо перебрав, только монеты, украшения и неплохие мечи и сабли прибрал, в аурное, продал. В Одессе немалая диаспора евреев, вот торговцу одному, тайному, торговцы в Союзе запрещены, и продал всю добычу минимальной стоимости. За пятьдесят тысяч рублей. Да мне не нужно ничего из того что там было, хлам, ценное забрал, и достаточно.
Само хранилище, а сегодня уже двадцать девятое июня, и армия держится, пока на зарядке. Уже три процента, пусть и фоном. Но зарядка идёт. Жаль времени мало на изучение второго амулета, трачу минут по десять за день, и всё. На самом деле очень мало. Тем более медитации и тренировки со стихиями в приоритете, если остаётся время, уже на изучение. Это точно не климат-контроля, что-то серьёзное. С Юлей переписываемся, вроде и недалеко полк стоит, а так далеко. У той всё в порядке. Да, по разведданным что мы доставляем, а каждый раз я беру полную бомбовую нагрузку, сбрасываю на самые жирные цели, склады топлива, ну и сведенья что привозим, оказались очень на руку. Мы до сих пор держим границу, не давая переправиться противнику. Играя резервами отбиваем все попытки переправится. Правда, на севере передовая начала изгибаться на восток, но мы стояли и держались, сразу реагируя на любые попытки противника продвигаться к переправам. Их бомбами и снарядами орудий разгоняли. Более того, наши сами высадили два плацдарма и пока удерживали их. Любой аэродром, что появлялся в зоне нашей работы, тут же становился целью номер один. Тем более потери в налётах снизились, я ночью дважды водил целый полк, наводя на аэродромы, скидывая осветительные бомбы и там румын просто вбивали в землю, уничтожая самолёты и личный состав. Так что у нас тут летали мало, прямо скажу. И всё это длилось до двадцать девятого июня. Надо сказать, меня вчера наградили. Да весь мой экипаж, включая майора Юдина, что за штурмана был. Всем троим ордена «Красной Звезды». А это за разведданные и за точные удары по складам ГСМ. Так что на груди первая награда. Юле уже похвастался, написал. Сегодня, вечером, перед очередным вылетом, получил два письма от родных. До этого не было. Первое до войны вышло, посмеялись над нашим фото, где жена держал меня на руках, новости описали. Просили написать где служить будем и номер части. Во втором, написали двадцать четвертого июня, уже более свежие новости. Что у них всё хорошо, заводы переходят на военные рельсы. У отца бронь, как у отличного специалиста на важном участке. А вот Павла мобилизовали, он первой очереди, на второй день сначала войны, надел форму лейтенанта-артиллериста. Уже в части, наверное. Сам я уже четыре письма отправил. Кстати, нашу армию, что была отдельной, подчинили Южному фронту.
Это я к тому, что и разведотдел штаба фронта сильно заинтересовался, откуда из штаба нашей армии к ним идёт довольно точная и подробная развединформация? Да выяснили быстро, и пытались забрать мой экипаж. Но командарм не давал, пока на него комфронта не надавил и утром тридцатого июня, мы даже не выспались, спешно направились в Винницу, где находился штаб фронта и где также располагалась отдельная разведывательная эскадрилья, подчинённая напрямую ВВС фронта. То есть, по факту штабу фронта. Сам вылет этой ночь был заметен. В первый вылет доставили важную информацию по передислокации двух кавалерийских дивизий и бронетанковой бригады. Похоже планы меняются. Это командиров штаба озаботило. Что интересно, при возращении я засёк транспортный самолёт, что летел в наш тыл. Это был «Юнкерс» и опознавательные знаки Люфтваффе. Сообщил штурману и тот приказал атаковать и сбить. Да, в этих вылетах не я старшим являюсь, а майор. Причём, майор был артиллеристом, и при ведении разведки требовал твёрдую и качественную привязку к местности, чтобы полевая артиллерия и гаубицы могли работать, если дальности хватало. Кстати работали, информация доставлялась в штабы корпусов и дивизий, и немало было нанесено ударов. Причём, часто шли вторичные детонации или пожары. Попадали. Так что не бесполезное дело, поэтому я старался. Впрочем, сейчас не об этом. Приказ есть приказ, вот сблизившись, и ударил по месту, где сидел стрелок-радист, да и вообще корпус самолёта изрешетил из четырёх пулемётов. Тот задёргался, пилоты пытались увести, а я короткими очередями бил по моторам. Один заполыхал, второй остановился. Остался в носу, тянул, развернувшись к своим, тут пришлось обгонять и в лоб заходить, но транспортник мы сбили, рухнул у какой-то деревни молдавской. Там наши тыловые части, машины видел, так что подтвердят сбитого.
Информацию о транспортнике и то, что его успели два парашютиста покинуть, сообщили. Я ещё добавил, что если один в комбинезоне летчика был, то второй точно в форме командира НКВД. Старший лейтенант. Диверсант похоже. Поэтому туда направили поисковые группы. Кого искать и где, знали. Во время второго вылета, удачно разрушил бомбами мост. Неудобное место с высокими берегами, ну и новые данные привезли. Похоже два корпуса перекидывали на север. Не ошиблись мы с той кавалерией. Информация ушла, а тут нас в Винницу. Мы только умыться успели, поужинать, у моторов самолёта капоты подняты, обслуживание идёт, я после написания рапорта собрался в казарму, у нас землянки. Иногда бывают налёты наскоком, машину в капонире держим. А тут в штаб фронта. Ну и приказ, перевод, а всё официально, в отдельную разведывательную эскадрилью. Причём, Иваныча и бойцов возвращали наш полк, им командировку закрыли, а нашу «пешку», и нас с Геной, перевели. Майор остался при штабе армии, нам нового штурмана дадут. Вот такие дела. Честно говоря, эти метания не особо радуют, но я помнил историю и как рухнул Южный фронт. А всё из-за плохой работы разведки, немцы всегда неожиданно били и прорывали фронт. И если этого не допустят, буду там дальше служить и вести разведку. Так что перелетели, вдвоём были, но карту района полёта изучил, не сбился. Я вообще довольно хороший штурман, опыт и из прошлой жизни немалый. Так что добрались и с ходу на посадку. Тем более разрешённый знак вывешен был. Машину загнали под деревья буксиром, тут работал трактор, маскировочную сеть натягивали, Гена с нашими вещами пока у самолёта устроился, ещё не известно куда нас, а я с приказами в штаб полка. Тут располагался полк ПВО, на «мигах» летают. Ну и разведывательная эскадрилья в которой всего три машины на базе «СБ», моя четвёртой стала. Собственно, у той свой штаб был, всё же отдельная. Сдал приказы, направления, начали оформлять, о нашем прилёте было известно, ждали. Со мной командир эскадрильи решил познакомиться, майор Орлов.
Заметив, что я квелый, расспросил, и узнав, что мы два вылета за ночь сделали, отправил отдыхать. Мол завтра с механиком и новым членом экипажа познакомитесь. Нам выделили место, в одной комнате избы, на окраине села жить будем. Ничего, тут и душевые были, хорошо оборудовано, у лётчиков такое норма, и посвежевшие спать. Да сразу вырубило.
***
Надо сказать, что пролетали мы в этой отдельной эскадрилье девять дней.
А вот информация от нас пошла потоком. Для начала выдали третьего члена экипажа, артиллериста, опытного картографа. Я объяснил мотивы. Новый механик теперь звался Михалычем. Дислоцировались мы ближе к передовой, успевая за ночь облететь немалую часть, нанося данные в блокноты, так быстрее. Ну и передовую у нашей бывшей Девятой армии прихватывали, информации им тоже нужна. Срочно пришлось перекидать резервы и купировать удары. Немцы тоже не дураки, научились маскироваться и ночами. Но зрение моё помогало. Хотя ко второму вылету оно разряжалось. Я старался использовать в минимуме во время полётов, только во время сбора данных или при посадке запускал. Это помогало, а тут летать больше стали, уже не хватало. Работал бы амулет ночного видения, было бы легче. Впрочем, почему и нет? И я уже неделю, как стал работать с амулетом. В первый вылет аурное плетение ночного виденья работает, второй вылет, амулетом. И дело пошло куда активнее. Хотя амулет послабее аурного плетения ночного виденья. Не цветной. Так что все попытки прорывов купировались с немалыми потерями для немцев. Фронт пока был статичен. Бои местного значения, как говорится. Ну и артиллерия наша по выявленным целям стала активнее работать. Почему нас перекинули на фронтовой аэродром? А пока до Винницы долетишь, немало времени пройдёт. Пока нас заправляют на аэродроме, мы передаём данные связному командиру и тот вылетает в штаб фронта, там уже работают с тем, что мы наработали. И это ускорило сбор. Поэтому мы и живём по сути на этом аэродроме. Две бомбардировки пережили, хотя мы с Геной спали в землянке в это время. Так вымотались, что близкие разрывы даже не разбудили.
Восьмого июля, мы спали после очередного вылета, девять утра. Тут проблема с грозовой тучей, на юге дождевой фронт мешал работать, но что могли сделали, также два вылета. А тут дежурный по полку поднял нас, хотя мы тут прикомандированы, по сути им не подчиняемся. Пришлось собираться, всего три часа поспали, подняли обоих. В штабе полка, а тут стояли штурмовики, двенадцать машины осталось, меня озадачили приказом.
- В смысле на разведку вылетать? Днём? Мы ночные разведчики, - возмутился я.
- Знаю, что ночные. Прорыв фронта, срочно нужна информация, а вы воздушная разведка.
- Так и пошлите разведчика. У вас есть машины, опытные пилоты.
- Посылал двоих, ни один не вернулся, - отмахнулся майор, командир полка.
- Подождите ночи, мы слетаем и всё выясним.
- Нет времени ждать. И вообще, выполняйте приказ, сержант. А то летаете непонятно куда, вообще вашу работу не видно.
- Только приказ штаба фронта, мы вам не подчиняемся.
- Будет вам приказ.
Тот вызвонил штаб ВВС фронта, и дежурный командир, передал мне устный приказ на вылет. Я записал его данные, но приказ есть приказ, машину готовили, так что через пятнадцать минут мы уже оторвались от полосы, оставляя пыль позади, и ревя моторами стали набирать высоту. Штурманом с нами летал лейтенант, из полка штурмовиков. А наш помощник отсутствовал, банально убежал к девушке в село, протоптав туда тропку. Ходок оказался. Кстати, старлеем был. Отлично карты рисовал, данные вносил. Мы с ним сработались. Днём мы не летаем, тот ничем не рисковал, отсутствуя на аэродроме. В этот раз всегда я старшим борта был, тот не возражал. Ну и пока летели, я только довольно покачал головой. Шансы что мы вернёмся никаких. На местах прорыв всегда много истребителей. Мы конечно за эти дни очень хорошо отработали по шести аэродромам, нанесли потери, но для немцев они оказались несущественные. Да, есть, но восполнили их. Ничего, рано или поздно резервы подойдут к концу. Все шансы что нас собьют, не сможем прорваться к месту прорыва. Нет, я постараюсь и задание выполнить и вернуться, пустив весь опыт на это, но если так сложится что собьют, печалится не буду, скорее даже рад. Главное, чтобы не ранили и не убили. А у меня хранилище почти пустое, а столько желания его заполнить, поэтому всё в моих руках. Оттого иногда улыбался своим мыслям и размышлял. За июль я долг закрыл, запас амулетов был, отправил, мастер принял. Хорошо. Нужны ещё амулеты, и опять-таки надеюсь, что из вылета мы не вернёмся. Многое на это поставил. Мне срочно нужно свободное время и шанс получить его, мне предоставили.
С Юлией мы в переписке, у неё штатно, хотя полк сменил место дисклокации, та намёками дала понять куда. Родственники пишут. Павел написал. Он на Западный фронт попал, принял батарею «трёхдюймовок», уже воюет. Я так понял, в районе Смоленска. Про меня читал в газете, два тарана за первый день войны. Новых амулетов не было, тут вообще не до них, медитации идут штатно, они помогают освоить стихии, тренировки тоже. Начал осваивать покрытие маной ладоней, чтобы как перчатки руки покрывали, это нужно для гранения камней в накопители. Научусь гранить, потом буду учится заполнять их. По вызову в Москву пока тишина, потому и не отзывал супругу. Хотя, наверное, стоит, напишу письмо, дам адрес дома, сама всё оформит, и туда. Но надеюсь, что всё же вызовут, если вообще эту награду не отменят и не заменят другой, пониже. Тогда ко второму плану перейду. В принципе всё, воюю, тренируюсь и медитирую. За июль долг закрыт и рад. Два амулета в запасе для августа, но увидим, что дальше будет. А пока прикидывал чем амулет хранилища заполнять. Да, тут тоже подумать нужно. Пару танков точно, я от них млею. Поэтому ранние машины беру, самолёты, тут же «Чайку» или «Миг» вроде того на котором воевал. Для меня память. Ну и разную технику, а то вообще ничего не имею. Самолёты, чтобы быстро передвигаться на дальние расстояния, автомашины, мотоциклы. Всё это я собирался добыть у немцев. На тех же пунктах сбора. Забью хранилище доверху. Если заряда хватит.
И я как в воду глядел. Встретили нас истребители. Хорошо на шесть тысяч поднялись, набирая скорости в пикировании, прорвались. И вёл бой, пока штурман, фамилия у него вроде Филатов, передавал данные, а стрелок в штаб полка дублировал. Свежие, всё что видят, прорыв действительно был, но всё не так критично, как в штабе паниковали. Кстати, именно там, где мы доложили о сосредоточении ста сорока танков и самоходных орудий, прорыв. Причём, не этой ночью, а ещё прошлой их нашли. Резерв конечно перекинули, но не совсем успели, немцы сейчас вторую линию взламывали, а в тылу спешно возводилась третья и туда наши перекидали дополнительные силы. Резервы ещё были. А немцы бросали в прорвы всё что было. Похоже резко взялись. А прав я был, прорвались, а уйти не дали. Да на меня одного восемь пар навалилось, шестнадцать истребителей. Мы уже через минуту горели, как не вертелся, и я отдал приказ:
- Экипажу, спасаться при возможности. Покидаем машину. Парни, вы меня слышите? Ответьте!
Я обернулся, там безвольно моталась голова варяга от штурмовиков. Гена тоже не отзывался. Да я и сам ранен. Серьёзно зацепило в руку чуть выше локтя. Самолёт был изрешечён, как же не хватало амулета личной защиты. Надеюсь всё же они существуют и это не плод моего воображения и знаний из книг по фэнтези. И задерживаться не мог, так что ударом ноги открыв люк, до земли было мало, и вывалился, держа кольцо. Меня закрутило, но я успел выправить падание, только тогда открыл парашют. Опытный парашютист, мощный рывок и я повис под стропами. И сразу же ругнулся. На поле садился, а вокруг наступающие колонны вражеских войск. Впрочем, я воспринял это спокойно. Отстегнул ремень, с портупеей и кобурой, убрал в хранилище, всё из карманов. Наручные часы, амулеты снял. Из плена быстро сбегу, но немцы без трофеев останутся. Подумывал и сапоги снять, но думаю на глазах солдат это уже слишком будет. А тут радостно обернулся. «Пешка» вдали врезалась в землю. А обернувшись рассмотрел парашют. Километрах в пяти. Это точно Гена. Приблизил картинку и рассмотрел его. Тут кроме нас никого не было, а немцы потерь не понесли. Кстати, по этой причине надеялся, что и немцы не особо злы будут и кроме тумаков ничего не получу. А тут согнул ноги в коленях и мягко принял землю, перекатом погасив скорость. Кстати, летали мы со всеми документами и наградами, пока их не запрещали сдавать. Орден я тоже снял, и документы убрал, так что подъехали на трёх мотоциклах гренадёры танковой дивизии, я стоял, зажимая рану на руке. Обыскали, пока один хозяйственно прибирал купол парашюта, заталкивая в сумку, меня перевязали, прямо поверх формы, и связали, спереди, потом усадили на коляску к одному из немцев и погнали к дороге. Точнее все места заняты, усадили на заднее колесо одно их колясок. Я же с интересом крутил головой. А задание мы выполнили, прорвались через заслон истребителей, успели передать что видели. Шансов вырваться, и уйти обратно, изначально не было. Кстати, в стороне рассмотрел дым, явно самолёт горел. Не один ли из штурмовиков, что сюда до нас направили? Это только догадки.
А так добрались до дороги. Ссадили у автоколонны. Там из штабного автобуса вышел половник. Я изучал немецкие знаки различия, вроде не ошибся. Тот через переводчика и стал допрашивать. Я представился стрелком-радистом Геной Струевым. Погонят меня в тыл как пленного или нет, не важно, как стемнеет, я сбегу. Главное, чтобы не приказали расстрелять. В общем, подтвердил вопросы, послали на разведку изучить прорыв, да вот не вышло. Впрочем, передачу нашу слышали, и та явно дошла до адресата. Вопросы были по тому что видел насчёт наших войск, где оборону держат, какие силы? Я же пожимал плечами. Стрелок, за небом следил, что на земле, это к штурману или пилоту. А там сначала на обочине держали, я всё ждал, когда Гену приведут, надеюсь живой, а когда подвели колонну пленных, меня подняли, втолкнув в неё и двинул уже с ней. Тут почти семьсот бойцов и командиров на глаз было. Вместе вели. Я шёл медленно, меня обгоняли пленные, вот и высматривал своего стрелка. Может он тут? Нет, от начала и до конца колонны изучил, не было его, точно. Приметив что один хлипкий боец-танкист, закинув руку на шею, помогал идти капитану-танкисту, тот явно ранен и контужен, едва шёл, а у его бойца уже были силы на исходе, в конце плелись, конвоир на них поглядывал, вот поднырнул под свободную руку и стал помогать, взяв на себя не малую часть помощи, отчего бойцу явно стало легче. Смог перевести дух.
- Кто такой? - прохрипел капитан.
- Старший сержант Серов, отдельная разведывательная эскадрилья.
- Это тебя сшибли?
- Меня. Приказ изначально не выполним был, - вздохнул я. - А мы выполнили. Только уйти не смогли.
Дальше молчали, силы берегли. А привал объявили только через два часа. Когда раненые, многие были ранены, совсем выдохлись. Да и у меня молоточки в голове застучали. Тут и тепловой удар, жара стояла, и обезвоживание от потери крови. Впрочем, я достал фляжку незаметно, капитана напоил, бойца, и там даже мне осталось. Три глотка. Кстати, мы село прошли, заметно разрушенное боями. Много битой техники стояло, включая вокруг села. Я жадно изучал танки, как наши, так и вражеские. Много лёгких машин был, жечь их легко, немцы и жгли. Кое-где возились ремонтники. Эта та добыча, что я жаждал. Правда, всё же хотел технику на ходу. Поэтому только пункты сбора. Просто в селе обустраивался крупный штаб. Может армии, может корпуса. И там равняли поле, пленные работали, явно для самолётов связной авиации. Стоит запомнить, это мой шанс. Мне такие машины нужны, как разъездные. Я в местных машинах разбирался, уже прикинул что именно нужно. «Шторьх» - эта пчела на пятак сядет. Обязательно самолёт с поплавками, ну и двухмоторный дальний транспортник. Если два первых самолёта добыть можно у немцев, есть нужные модели, то третьим, думаю идеально подойдёт «Каталина», гидролодка с дальностью в четыре тысячи километров. А по дальности выше её ничего нет. Факт. Я листал журналы, запросил, и как разведчику выдали, силуэты всех известных самолётов были, включая ТТХ. Вот только весит этот самолёт почти шестнадцать тонн в снаряжённом виде. Масса пустого едва десять тонн. В общем, поглядим по ситуации. Вообще попалось одно хранилище, может ещё будет? Очень надеюсь, а пока буду заполнять то, что есть.
Голова плавилась, мысли медленно текли, чёрт, похоже действительно тепловой удар. Шлемофон остался там, где меня взяли, и перевязывали, сейчас бы он очень пригодился. Отдохнуть нам дали, кстати, у воды дело было, речка, и многие пили воду заходя по пояс, охрана не запрещала. Я голову мочил, нырнув, легче стало, и фляжку заполнил, носил танкистам, полчаса всего отдыха, и дальше. А по дороге колоннами шла пехота. Техника, грузовики с обеспечением. В небе гудели моторами самолёты. Знаете, я чувствую не выдержу до конца дня, немцы же десятки пленных расстреляли из обессилевших, кому никто не захотел помочь. Или рана оказалась серьёзнее, или усталость, сутки не сплю, и вот ещё тепловой удар, но силы я терял быстро. Всё поля и поля шли, а тут в тень явно крупного леса вошли. И я его помню, с другой стороны крупный склад ГСМ накрыл недавно. Перед лесом, в двух километрах передовая была. Мы её кстати пресекли. Тёмные чащобы по бокам привлекали внимания, бойцы в ту сторону смотрели с надеждой. Не все, некоторые плену рады были, но многие. Я же сказал, негромко, но чтобы капитан слышал через контузию:
- Удобное место для побега. Я пистолет сохранил, меня особо и не обыскали. Хороший стрелок, отсюда троих уверенно смогу поразить, и бежим в лес.
Капитан хоть и контужен, но командовать умел. Явно обдумал предложение и подозвав бойцов, поставил задачи. Выбранным сблизиться с конвоирами, что были насторожены, щёлкая затворами, внимательно нас отслеживая, и как я тех пристрелю, хватить оружие и бежать в лес. Там все побегут. Ну и двоих бойцов покрепче нести того. Вот и передал крепкому артиллеристу капитана, он стал помогать, я же размял руки, отдышался, и вскинув пистолет, выстрелил. В шею поразил дальнего конвоира, и тут же того, что ближе. И развернувшись две пули всадил в грудь третьему, что позади шёл. Уже вскидывал карабин к плечу. Шустрый. Я всё быстро провернул, в секунду. Ну и раздался крик:
- Бежим!
Толпа хлынула в стороны. Раздавались выстрелы, но охрану захлестнули пленные, а мы бежали в лес. А чащоба оказалась недолгой, расступилась, а там отрытая река. Многие с ходу прыгали в неё, переплывая, и в лес на другой стороне. Капитану помогали, так что осмотревшись, я затерялся в лесу. Помог как мог, дальше сами. А у меня свои планы. Поэтому раздевшись до исподнего, я помылся в реке. Уже стихло, беглецов нет, как и преследователей. Тишина наступила. Нашёл тихую заводь, постирал форму. Кровь въелась, высохла на рукаве. Пока сушилась, изучил рану, бинты снял прежде чем раздеться, и достав шовный материал, а у меня всё было, обработал рану, долго промывал, и стал шить, и входное отверстие, и выходное. Кость не задета вроде, но руку прострелило. А больно, пальцы в крови скользили, но я шил, вкривь и вкось, но сделал. После этого ещё раз обработал раны, и забинтовал свежим бинтом. Мне жена санитарную сумку комплектовала в запас. Ну и забравшись в бурелом, бросил подстилку на чистое и ровное место, одно одеяло на шкуру, потом вторым накрылся и как в чёрную яму ухнул. Сразу вырубило. Кстати, я напился и поел. Лекарства были, немного, принял, рану ещё и стрептоцидом засыпал. Надеюсь обойдётся. Пока так.
Проснулся в темноте, ночь наступила. А ведь когда бежали, было три часа дня. Крепко же меня вырубило. Состояние кстати куда лучше, чем было вчера.
Пока же умылся в речке, она метрах в пятидесяти от лёжки была. Уже прибрал ложе, оделся, форма высохла. Её не нашли, да и меня тоже. С трудом сапоги натянул, но сделал. А вот руку в косынку, ныла. Ну и покушав готового, медитации час и потом тренировка в стихиях, пропускать и не думал. Амулеты все достал, заряжались. После этого собравшись, ремень не стал застёгивать, оружие в хранилище под рукой, и вернувшись на дорогу, побежал к селу. Тут разложением несло, немцы убили часть пленных, они здесь и лежали. Никто их не хоронил. Может завтра сделают, а сейчас не кому было. Вот и побежал к тому селу, что проходили. Тут километров девять было. Пересёк и бывшую передовую и реку где отдыхали. Надо поторопиться, похоже до рассвета немного осталось. Дорога пуста, немцы не ездят, ночь, видел полевые лагеря по сторонам от дороги, два точно, обошёл, и до села. Я был прав, в побитом снарядами саду, где стоял сгоревший «КВ», находилось три самолёта под натянутыми маскировочными сетями. Охраняло двое часовых с разных сторон, пришлось немало времени потратить чтобы без шума подкрасться и обоих снять ножом. Самолётов только три, два «Шторьха», и биплан в комплектации артиллерийского корректировщика. Оба «Шторьха» убрал в амулет. Хм, не заметил, чтобы уровень зарядки упал, потом изучил грузовик с бочками бензина и моторного масла. Всё из кузова прибрал, сама машина не понравилась. Старая и явно сыпется. Тут же шланги, ручной насос для закачки топлива, пару канистр, всё нужно, вот и прибрал. Топлива запас с тонну точно был. Оба карабина и подсумки с немецких солдат я снял. Да и форму с сапогами. Постирается.
Изучив аккуратно село, с улицы прибрал два легковых мотоцикла и один тяжёлый, с пулемётом «МГ-34» на коляске. Ну и вездеходный «кюбельваген» с колесом на капоте. Машин легковых было много, но все в серой раскраске и с тактическими знаками. А мне в нужны гражданские машины. Ещё наберу, пока и этого хватит. А техники на улице хватало. С кузова грузовика взял десять бочек с бензина для мотоциклов и машины. Мне надолго хватит. Выбирал свежую технику этого года выпуска без большого пробега. Эти четыре и подошли. Задерживаться я не стал, отбежав от села, также по полю шёл, бронетехнику мельком изучил, но ничего интересного тут нут. Горелое в основном. Так что достал один связной самолёт, провёл все манипуляции для запуска, мотор взревел, прогреваясь, и вот устроившись в кабине, в селе явно тревога, пошёл на взлёт. Дорога конечно побита, но это не поле где не пойми что, взлететь смог и набирая высоту, потянул прочь. Левую руку снова в косынку сунул. А направлялся я, ни много ни мало, а в Англию, по пути собираюсь набрать нужного. Музеи посещать в разных городах на пути. Если по древностям куда и лететь, то только туда. Британцы известные воры и пираты, всё ценное свозили на свой остров. Вот пограбить в ответ уж я точно не прочь. Нас сознательно бросили на убой, и в ближайшее время, как бы не нужна была ночная воздушная разведка, я не вернусь. Срок пока поставил в две недели, а там поглядим как пойдёт. Ну и понятно туда я не на «Шторьхе» полечу. Этот самолётик на короткие расстояния, а сейчас лечу в Африку, за «Каталиной». Вот основная разъездная машина у меня, а британцы используют как патрульные и противолодочные самолёты.
