Несбывшаяся любовь

— Просто предупреждение?

— С наибольшей вероятностью. Ты бы поговорил с ним, Вик. Заодно узнаешь, почему они в курсе про пацана, а ты нет.

В курсе? Или это была просто попытка проверить, насколько меня можно зацепить. Я не стал озвучивать свои мысли, потом разберусь. Один из парней Германа осторожно отогнул лист железа, которым легко можно было снести голову, и первым пошел его напарник. Затем еще двое ребят.

— Чисто, — донеслось с той стороны, и мы с Германом, пригнувшись, шагнули на заваленную камнями, хламом и дерьмом в прямом и переносном смысле территорию. Трава здесь колосилась по пояс, со стороны вонючих останков здания не доносилось ни звука. Я поразился тому, как бесшумно двигаются парни и Герман, мне оставалось только смотреть под ноги и не наступить на какую-нибудь хрень. Они оставили его телефон, значит, хотели, чтобы мы его нашли.

В тишине, казалось, я слышу биение собственного сердца.

Шагнув в провал когда-то бывший дверью, я снял пистолет с предохранителя. И в холле, посреди ощерившейся камнем и гнилыми досками пола, увидел его.

Глава 8. Романа

Я успела сотню раз пожалеть о том, что доверилась Виктору, и столько же раз накрутить себя и почти довести до панической атаки. Как вообще женщины с этим справляются? Мне не помогали ни техники успокаивающего дыхания, ни аффирмация «все будет хорошо». В каком-то смысле даже хорошо, что Бёрн отобрал у меня телефон, иначе сейчас я бы неистово листала новостные ленты с замиранием сердца и надеждой, что про моего сына там ничего не будет, и с ним все в порядке.

В гостиной Огнинских даже телевизора не было: еще одна блажь покойного Романа Федоровича. Он считал, что телевидение разжижает мозги. Что касается меня, я предпочитала фоновым шумом музыку, джазовые или каверные радиостанции болтовне диктора или вечно орущей рекламе, а новости узнавала из пабликов или от Светы. Сейчас бы мне не помешала музыка или даже разговор с подругой. Потому что тишина дома-замка давила на плечи и мою взвинченную переживаниями психику.

Я сидела на диване, металась по гостиной, молилась, хотя особо никогда не была верующей, несмотря на то, что была крещенной. Руслана я тоже крестила и даже подарила ему красивый серебряный крестик на девятилетие. Он его очень любил и всегда носил. Хотя почему «любил», Романа? Любит до сих пор!

В конечном счете я переместилась на кухню и сделала себе кофе. Пришлось немного здесь похозяйничать, но я все же нашла баночки с кофе и разобралась с кофемашиной. Привыкший к стабильному графику организм был в шоке и не понимал, почему я не сплю в час ночи. Но с таким количеством адреналина я бы все равно не уснула.

Кухня, да и весь дом, казались пустынными и совершенно нежилыми. В прошлом здесь было многолюдно: у Романа Федоровича был штат прислуги и телохранители, которые дежурили даже ночью. Теперь все поменялось, судя по ухоженному саду и по отсутствию пыли, особняк не совсем забросили, но и жилым, и уютным его можно было назвать лишь с большой натяжкой.

Время словно замедлилось. Я не почувствовала вкуса кофе: ни на первой чашке, ни на второй. Сидела и прислушивалась. Мне бы плюнуть на все и уехать, все-таки поехать в полицию, искать самой. Но это было актуально до того, как Виктор уехал. Я была уверена, убеждена, что он с помощью отцовских связей что-то узнал. Нащупал. Только это меня побуждало оставаться на месте.

Ворота ожили, когда уже посветлело небо. Часы показали без десяти четыре. Я так и не сомкнула глаз, а от энного количества чашек кофе у меня уже подрагивали пальцы. Но я бросилась на улицу, как только услышала шум мотора. На подъездную дорожку вырулили сразу два черных внедорожника, больше похожих на бронированные сейфы на колесах. Я застыла на крыльце, всматриваясь в выходящих из машин: из первой появился амбал, в котором я узнала правую руку Романа Федоровича, Германа, а следом за ним — незнакомый мне коренастый мужик. Тогда мой взгляд метнулся ко второму «Гелендвагену», из которого вышел Виктор, а затем… Я чуть не рухнула вниз, когда из машины выбрался целый и невредимый Руслан.

Метры между нами показались бесконечными: я слетела с крыльца и обняла своего мальчика. Хотя вернее будет сказать — буквально повисла на нем, потому что за последний год Руслан здорово вытянулся, и теперь я едва дотягивала ему до плеча. Слезы потекли рекой, стирая все напряжение этой ужасной ночи.

— Мам, ну ты чего? Все же в порядке.

Я замотала головой и попыталась если не отлипнуть от Руслана, то хотя бы перестать глотать слезы.

— Точно все в порядке? — сдавленно спросила я, отстраняясь и всматриваясь в его глаза. У нас с сыном всегда были теплые отношения, если не дружеские, то очень близкие. Сейчас же он выглядел не только уставшим, но и раздраженным. Я знала этот взгляд. А еще, кажется, знала, в чем дело…

Я посмотрела на стоящего возле внедорожника Виктора, он никуда не ушел, скрестил руки на груди и с каменным лицом наблюдал за воссоединением нашей маленькой семьи. Я хотела сказать ему спасибо, но натолкнулась на яростный взгляд, и слова застряли в моем горле.

Сейчас, глядя на Виктора и Руслана, я поняла, что тут не нужны никакие генетические тесты: мой повзрослевший сын-подросток словно был молодой копией Бёрна. У Руса был мои цвет волос и светлые глаза, но в жестах, в мимике угадывался Виктор. У них даже взгляды из-под густых бровей были одинаковыми. Гневно-осуждающие и направленные на меня.

— Отец меня спас, — ответил сын. И я вздрогнула от сказанного им «отец». Значит, Виктор все рассказал, скотина! Не мог подождать?

— Руслан, — я снова потянулась к нему, но сын уже отступил к внедорожнику, тоже скрещивая руки на груди, осознанно или нет, копируя Бёрна. Я же перевела тяжелый взгляд на Виктора.

— Ты не имел права ему рассказывать.

— Не тебе рассказывать про мои права, Романа. — Голос Бёрна был ледяным. — Пойдем, поговорим в другом месте.

— Нам не о чем разговаривать! — отрезала я. — Мы с Русланом прямо сейчас едем домой.

— Я никуда не поеду, мама! — Упали камнем между нами слова сына. — Я остаюсь с отцом.

Глава 9. Романа

К такому нельзя подготовиться. К тому, что сын скажет тебе такие слова. Наверное, поэтому я вскинула глаза на Бёрна и с ненавистью выдохнула:

— Что ты ему сказал?!

— Правду? — Он вернул мне абсолютно аналогичный взгляд. — Ту, которую ты должна была сказать ему и мне?

От того, чтобы наброситься на него прямо здесь, меня удержало присутствие Руслана и контроль, который я взращивала годами. Уж точно не для того, чтобы сейчас он рухнул из-за этого мужчины.

— Рус, иди в дом, — произнес Виктор, — мне нужно пару минут наедине с твоей матерью.

Я все еще не верила в то, что это происходит. Это просто какой-то кошмар, кошмар, в котором я оказалась после того сообщения, разделившего мою жизнь на «до» и «после». Я в каком-то шоковом оцепенении смотрела, как Руслан уходит с Германом и вторым незнакомым типом в дом, уходит так спокойно, как будто знает их с детства, и у меня все поплыло перед глазами.

Я бы, наверное, впервые в жизни упала в обморок, если бы не кофе, от которого давление ушло в космос. Благодаря этому я удержалась на ногах и смогла сохранить лицо перед Бёрном, который смотрел на меня яростно и зло.

— Ты не имеешь права забирать его у меня! — прошипела я, сжимая кулаки. — Я не позволю…

— Да тебя ни один суд не оправдает, Романа, — холодно перебил он. В его глазах полыхал огонь гнева, и как он при этом умудрялся выглядеть как ходячий айсберг, для меня было загадкой. — Если бы я хотел с тобой судиться.

Конечно, мы оба прекрасно знаем, что его влияние и власть позволят забрать у меня сына даже без суда. Просто потому что он — Виктор Бёрн!

— Но я предлагаю тебе обойтись малой кровью. Руслан остается жить у меня, ты тоже можешь остаться. Я не стану возражать, если ты будешь жить в этом доме до его совершеннолетия. Условие первое: никаких мужиков. Узнаю — ты пожалеешь. Очень сильно.

От неожиданности я просто застыла.

— Ты предлагаешь мне стать твоей любовницей?!

Бёрн хмыкнул:

— Отказываться не стану, — он провел рукой по моей щеке, и я дернулась назад. Это чуть не стоило мне отбитого копчика, потому что дорожка в особняке была выложена под старину и не предусматривала передвижения по ней задом наперед. Виктор подхватил меня раньше, чем я распласталась бы по ней и ссадила себе локти, и выглядело это отнюдь не как в романтических фильмах. Когда весь из себя такой сильный мужик подхватывает тебя, над вами летят лепестки, и ты трепещешь в его руках аки лань.

Нет, в его руках я отчетливо поняла, что я попала в капкан. В капкан, из которого выбраться у меня нет возможности — по крайней мере, не в ближайшее время. От прикосновения его уверенных сильных ладоней меня прожгло до костей, я сглотнула, всем телом чувствуя каменные мышцы его рук.

Что-то мне подсказывало, что попытайся я закатить скандал или пойти в полицию — и кошмар станет адом.

— Я не стану с тобой спать, — отрезала я, рывком высвобождаясь из его рук, отступать больше не стала, и одного раза хватило.

— У меня хватает женщин, Романа, — он усмехнулся, а я разозлилась.

— То есть мне мужиков водить будет нельзя, а тебе девиц можно?

— Все верно, — его глаза потемнели, — а теперь решай. Ты возвращаешься в дом или идешь к себе в машину.

— Мне в любом случае нужно будет собрать вещи…

— Их соберут за тебя. Все, что тебе нужно. Просто напиши список.

— Мне нужно на работу…

— Кстати, об этом. На работу ты тоже ходить не будешь. Если останешься.

— Ты не можешь просто взять и разрушить мою жизнь! Перекроить ее так, как хочется тебе.

— Ошибаешься. Могу, и я это сделаю. — Его голос вибрировал от гнева, напоминая о мощи горных пород перед извержением вулкана. — Тебе надо было несколько раз подумать перед тем, как скрывать от меня Руслана.

Руслан. Я сделала это ради него, потому что была готова на все. Если мне в прошлом удалось обмануть Князя… точнее, заставить его поверить в то, что я не собираюсь скрывать от него внука, который для меня может стать золотой жилой, я что-нибудь придумаю и сейчас. Да, Виктор, так же, как и его отец, обладает огромной властью и владеет состоянием, которое исчисляется в миллиардах долларов. Но именно это является их слабостью: они считают, что все можно купить. Именно на этом прокололся Князь, увидев во мне обычную женщину, сильно расстроенную тем, что не смогла стрясти с него денег за рождение внука. Поэтому сейчас все, что мне остается — быть рядом с сыном, ну и, возможно, для начала попытаться договориться.

— Ты бизнесмен, — сказала я, — и ты наверняка знаешь, что у меня тоже свой бизнес…

— Нет, не знаю, я ничего о тебе не знаю, Романа.

— Но ты понимаешь, что бизнес требует моего внимания? Моего присутствия?

— Нет. Это ты не понимаешь, — он снова шагнул ко мне в упор, жестко взял меня за подбородок, заставляя поднять голову и смотреть на него. — У тебя нет выбора. Все, что тебе остается — это надеяться, что ты не ошиблась с подбором команды.

Он убрал пальцы с моего подбородка, как будто стряхивал дождевые капли или пытался стряхнуть с них собственное прикосновение, тепло моей кожи. После чего кивнул в сторону крыльца, и мне не оставалось ничего кроме как идти к дому. Спиной, всем телом ощущая пламенный, яростный тяжелый взгляд, обещающий мне веселую жизнь. Дающий понимание, что это только начало.

Глава 10. Романа

Если проблему под названием «Виктор» я оставила на потом, сейчас я собиралась поговорить с сыном.

В голове гудело, но я не была уверена, что это от недосыпа. Скорее, от новостей, которых за последние сутки стало слишком много на одну меня. Новость о том, что Бёрн снова в городе. Как предзнаменование всех последовавших за этим бед: похищение Руслана, признание, предательство сына. Разумом я понимала, что сын, который всегда мечтал об отце, наверняка услышал историю Виктора и разозлился на меня за ложь. А вот сердцем отказывалась принимать, что мальчик, которого я выносила, родила и вырастила, так легко и просто от меня отвернулся.

У этого должна была быть причина, и я была бы не я, если бы немедленно не отправилась за Русом.

Очевидно, вид у меня был достаточно уверенный или даже агрессивный, потому что спускающийся по ведущим на второй этаж ступенькам Герман сразу же рассказал, где мне искать сына.

— На втором этаже первая дверь направо. Старая спальня Виктора Романовича.

Я кивнула, помнила, где это. Постучала, несмотря на то, что дверь в комнату осталась нараспашку — привычка из нашей совместной с сыном жизни. Руслан в этот момент осматривался в комнате: она хоть и была далека от новомодных дизайнов, не выглядела старинной, как остальной особняк. В светлых тонах с черными вставками вроде кожаного дивана и книжных полок на стенах. С большой кроватью с ярко-синим покрывалом и огромным письменным столом. Сын как раз расположился в офисном кресле босса, а я прикрыла за собой дверь и, сложив руки на груди, подошла к нему.

— Ничего не хочешь мне сказать, Руслан?

— Тот же вопрос, мам. — Он посмотрел на меня исподлобья. — По-моему, ты много всего не договорила.

— А мужик, которого ты впервые увидел, конечно же, раскрыл тебе на все глаза? — Хотела бы я реагировать выдержанно и спокойно, но рядом с Бёрном у меня это не получалось. Вся моя выдержка рассыпалась осколками.

Я прикусила губу, собирая эти осколки, но каждое слово словно оставляло порезы на моей душе.

— Это не какой-то мужик, а мой настоящий отец, — взвился из кресла сын. — Ты говорила, что он отказался от нас. Отказался от меня, когда узнал, что ты залетела! Но отец даже не знал про меня.

Он с отвращением поморщился.

— Ты скрыла меня, мама. Обманула его и меня тоже.

— У меня были на это причины.

— Какие?! — рявкнул сын.

— Которые сегодня похитили тебя и вывезли… — Я сглотнула, вспоминая все предшествующие этому события, и потянулась к Руслану. — Что они с тобой сделали?

Сын, который всегда позволял обнимать себя, на этот раз отшатнулся.

— Ничего. Ничего со мной не сделали! Просто запихнули в машину, когда я подходил к нашему дому, и вывезли за город. Отец меня нашел.

— Просто запихнули?! — возмутилась я. — Руслан, ты себя слышишь? Отец тебя нашел, потому что я попросила его о помощи.

Сын криво усмехнулся.

— Если бы ты рассказала ему обо мне раньше, тебе бы не пришлось этого делать. Ты отобрала у меня отца, мам. Выставила его мудаком, которому я не нужен. А я ему нужен.

— А мать? — выдохнула я.

— Что — мать?

— Мать тебе не нужна?

Он снова поморщился.

— Что за манипуляции? Ты раньше до такого не опускалась.

— Никаких манипуляций, — покачала головой я, вонзаясь ногтями в собственные плечи. — Только констатация фактов. Ты жил бы с отцом и дедушкой-мафиози, но без матери. Периодически тебя бы похищали его конкуренты, как сегодня. Тебя бы это больше устроило?

— Да меня бы вообще не похитили, если бы ты меня не скрыла! — почти прорычал Рус. — Если бы ты мне все рассказала, я, по крайней мере, был бы готов к этому. Так что ответ на твой вопрос — нет!

— Что — нет? — растерялась я.

— Лживая мать мне не нужна.

Я никогда не била Руслана, даже в детстве ни разу не дала по жопе, когда он закатывал истерики. Но сейчас у меня буквально руки зачесались хлестнуть этого незрелого мальчишку с размаху по лицу. Потому что так больно, как от этих слов, мне еще никогда не было. Больно, обидно.

Но я не успела ничего сделать, как-то ответить. Только вздрогнула от жесткого голоса Виктора за моей спиной:

— Извинись.

— Она неправа. — Рус был бы не Рус, если бы не стал спорить.

— Это не отменяет того, что она твоя мать.

Сын посмотрел на Виктора со смесью злости и непонимания, но затем с силой вытолкнул из себя:

— Прости.

В его извинениях не было ни капли искренности и доверия, которое я по крупицам выстраивала долгие пятнадцать лет. Но, кажется, по жопе сын все-таки получил, пускай и ментально. Меня же посыл Виктора только сильнее раздраконил. Потому что он влез туда, куда не имел права! Еще больше я драконилась от того, что сын не постеснялся кинуть обвинения мне в лицо, но сразу же пошел на попятный, стоило новообретенному отцу надавить.

Эту битву я проиграла. Хотела вернуть Руслана, но проиграла. Он с легкостью принял сторону отца, которого никогда не знал. Да и был ли он когда-нибудь на моей стороне?