Моя по волчьим законам
Марина Эльденберт
Люди и вервольфы жили на разных полюсах. До тех пор, пока не стало известно про ген «И».
Имани сводят вервольфов с ума. От имани рождается сильнейшее потомство. Именно поэтому такие как я становятся собственностью зверя сразу после совершеннолетия.
Я ненавижу вервольфов с тех пор, как себя помню. Анхель Экрот - сильнейший альфа.
Мы не должны были встретиться. Он не должен был узнать мой секрет.
Но все изменил один-единственный случай, и теперь он меня не отпустит.
Теперь я его.
Его по волчьим законам.
Марина Эльденберт
Моя по волчьим законам
Пролог
Анхель Экрот
— Поддельные документы на имя Нины Руцвик, настоящее имя Мишель Монро. Имани. Незарегистрированная, — отчитался Брэд как по нотам.
Я перевел взгляд на девчонку, которая смотрела на меня так, будто готова была покусать. Даже со всклокоченными огненно-рыжими волосами и в драной одежде она выглядела очень привлекательно и пахла так же умопомрачительно, как могла бы пахнуть моя истинная. Предки миловали. Истинность — слишком замороченная штука, от нее мозги отъезжают, а мне еще стаю в узде держать надо.
Первый год, когда я стал альфой, выдался просто на редкость мерзотным. Многие считали, что отец мне поддался в драке. Те, которые так не считали, говорили, что я слишком молод. Вдобавок выродки, изгнанные из стай и сбивающиеся в преступные группировки, решили, что могут устанавливать свои собственные законы в Крайтоне, в том числе на моей территории.
Таких мы и накрыли сегодня. Старый склад на окраине, где держали девчонок и проводились аукционы. Живой товар продавали пачками, но хорошо шифровались. Если бы не Дэя, наш агент, наверное, мы бы еще полгода за ними бегали.
— Ты в порядке? — спросил я девчонку, которая работала с нами. Хоть немного отвлекся от дурманящего аромата, который врезался в мысли.
— Ага, — она взъерошила длинные светлые волосы, выразительно посмотрела на меня. — Все супер.
Точно так же, очень выразительно, но с другими эмоциями, на меня смотрели дворняжки-отщепенцы, подраные моими волками и мной лично. Сбившиеся в кучу, они сейчас представляли собой жалкие биологические отходы, о принадлежности к нашему виду говорили разве что горящие желтым глаза. Особенно у того, кто был у них за главного, но я не обманывался. Истинного главаря здесь не было. Ни один из них ни по запаху, ни по силе не дотягивал до самопровозглашенного альфы.
— Проследи здесь за всем, пока не приедет полиция. — Мы сотрудничали с людьми и, надо сказать, вполне успешно. Детективы в управлении Мантон-Бэй работали лучшие, и звонил я одной из них.
— Тара расстроится, если вы не пересечетесь, — хохотнул Брэд. Он, пожалуй, единственный изо всей стаи дотягивал до меня по росту — наследственность, доставшаяся от матери с отцом, сделала меня самым высоким альфой на всем Западном побережье.
— Тара знает, где меня найти, — хмыкнул я и кивнул на рыжую. — Ее я забираю с собой. Если потом потребуются свидетельские показания, разберемся.
— Ты не имеешь права! — натурально зарычала имани, когда ее потащили к машине.
— На имани? Как раз имею.
Имани — идеальная самка. Не будучи волчицей, она может составить отличную пару даже альфе, наравне с самой родовитой женщиной стаи. От имани рождалось сильнейшее потомство. С тех пор, как их стали находить во всем мире, их стали регистрировать, в том числе и для того, чтобы защитить от таких вот ушлепков. Обычно их сразу забирали под лапу сильнейшие альфы, и дело с концом. Регистрация, если у тебя открылся ген имани, была обязательна, девчонка нарушила закон, и прекрасно об этом знала. Больше того, она использовала поддельные документы. Если бы не моя особая база данных, мы бы еще долго выясняли ее настоящее имя.
То ли она прочитала что-то в моем взгляде, то ли просто поняла, что спорить бесполезно, потому что замолчала. Позволила запихнуть себя в машину на заднее сиденье, я сел рядом, и Джей, мой бессменный водитель с того самого дня, как я волчонком скакал по Морийскому лесу, завел двигатель.
Внедорожник сорвался с места и, сверкая фарами, полетел по ночному Крайтону. Недавно прошел дождь, поэтому огни сверкали на мокрой полупустой трассе и делали блестящими металлические опоры мостов и стальные каркасы высоток. Я просматривал почту, стараясь не обращать внимания на сидевшую рядом рыжую: в замкнутом пространстве салона ее запах перебивал даже здравый смысл.
Хотелось плюнуть на все, содрать с нее грязные мокрые тряпки и оттрахать прямо на заднем сиденье, и, клянусь предками, она это отлично понимала. Потому что несмотря на всю свою браваду и вызов во взгляде, сейчас отодвинулась к заблокированной двери и чуть ли не вжалась в нее.
Несмотря на то, что от нее буквально веяло враждебностью, я поморщился. Женщины никогда не смотрели на меня так, если, разумеется, это не входило в правила игры. Игры, интересной обоим.
— Итак, Мишель…
— Прима Монро, — поправила девчонка.
Так в Крайтоне обращались к людям. Официально. Официальнее некуда.
— Мишель, — усмехнулся я, открывая ее досье, которое Брэд скинул сразу же. — Рассказывай, как ты докатилась до жизни такой.
Реально ведь докатилась. Чуть не пошла с аукциона у оборзевших псов: при мысли о том, что ее лапали, волк внутри зарычал. Я посоветовал ему заткнуться и думать о стае, если, конечно, эту зверюгу сейчас интересовало хоть что-то кроме инстинкта размножения.
На ее запястье, где должна была стоять отметка о регистрации, ничего не было. На ней не было и метки, символизирующей о том, что она занята. Чем она вообще думала, когда полезла в логово этих выродков?
— Ничего я тебе говорить не буду! — выплюнула она, и Джей чуть не выпустил из рук руль.
Его наверняка тоже крыло от присутствия имани, что уж говорить об интонациях, которыми она покрыла меня. Круче чем многоэтажными языковыми конструкциями.
Я нажал кнопку, и заслонка, предназначавшаяся как раз для таких случаев, отгородила нас от водителя.
— Давай сначала. Ты не знаешь, кто я такой…
— Я знаю, кто ты такой! — выплюнула она. — Анхель Экрот, альфа Морийского леса. Считается, что сильнейший в Крайтоне, но некоторые поговаривают, что твой отец поддался тебе в бою, и это место ты получил по блату.
Сказать, что я охренел — значит, ничего не сказать, а девчонка продолжила:
— Я передумала, кое-что я все-таки могу тебе сказать. — Глаза ее яростно сверкнули. — Пошел в жопу, Анхель!
Со мной никто так не разговаривал. Никогда. Наверное, я должен разозлиться, но сейчас странным образом на меня накатывает совсем другое чувство. Хотя почему странным: это все будоражащий аромат имани. Тот самый, который заставил вервольфов в прошлом передраться за одну-единственную девчонку. Сильнейшие альфы рвали друг другу глотки за возможность провести ночь с такой, как она. Вот только та девчонка этого не знала, а она — та, что сидит рядом со мной, отлично знает. И все равно провоцирует.
Поэтому сейчас оказывается у меня на коленях раньше, чем успевает пискнуть. Ее лицо — над моим, а мои пальцы сжимают ее волосы, второй рукой я прочно фиксирую ее у себя на коленях. Теперь она не вывернется, даже если захочет. Хотя… эта Мишель наверняка полна сюрпризов.
— В жопу так в жопу, — говорю я. — Все, как ты пожелаешь.
И с наслаждением втягиваю горьковато-пряный аромат ее кожи. Большинство женщин любят сладкие, цветочные запахи. Всякую ваниль, ягоды и прочий весенний мозговынос, а я обычно не люблю запах духов. Ни один вервольф не любит, потому что он ощущается как очень резкий и чужеродный, на этой молочно-белой коже незнакомый парфюм смешивается с ее запахом так одуряюще, что мне даже не хочется открыть окно и начать чихать. Она наверняка использует какой-то мужской аромат, чтобы отбивать свой, но меня ей точно не обмануть. Запах другого мужчины я бы точно на ней почувствовал. И не только.
— Пусти, — шипит девчонка, ее ногти, неровные, с облезшим лаком, впиваются в мои плечи.
Ну чисто волчица.
— Подожди, — прихватываю губами бешено колотящуюся на ее шее жилку. — Я еще не сходил в жопу, в твою аппетитную маленькую задницу, радость моя.
— Тебе это нравится, да? Нравится издеваться?! — рычит она. Сейчас в моих руках девчонка как бабочка на булавке. В таком захвате она может только попытаться расцарапать мне лицо или выцарапать глаза. Впрочем, уверен, ей сейчас не до этого.
Не только имани действуют на альфу, альфа тоже может действовать на имани. Если я сейчас отпущу свою силу, она подставит мне и свою задницу, и свою киску, и будет умолять, чтобы я продолжал. Искушение так и сделать велико, настолько велико, что мне приходится сдерживаться. Тем более что зверь внутри обезумел и рвется на свободу в обход меня, чего я не испытывал со времен волчьего пубертата.
— Я расскажу тебе, что мне нравится, как мне нравится, — говорю я. — И даже покажу.
Стягиваю волосы сильнее, и ее голова беспомощно запрокидывается, открывая шею. Самый беззащитный жест для волков, и от этого мне чуть не срывает крышу.
— Но сначала все расскажешь мне ты. Все, о том, кто ты такая, — я жестко проговариваю каждое слово, и эта жесткость нужна сейчас не только для нее, но и для меня. — Зачем приехала в Крайтон. Почему у тебя нет регистрации, и как ты попала в руки этих ублюдков. В твоих же интересах, Мишель…
У нее абсолютно не рычащее, мелодичное имя, но на моем языке оно сейчас надламывается, как хрусталь под лапой вервольфа.
— Рассказать мне всю правду. Потому что от того, что ты скажешь, — я чуть ослабляю хватку на волосах, чтобы встретить ее яростный взгляд, — зависит, какой будет наша с тобой история.
Я уже решил, что оставлю ее себе. Недостатка в женщинах я никогда не испытывал, но девчонка, сидящая у меня на коленях, разбудила во мне странное, незнакомое чувство. Желание обладать. Для меня это было в новинку, и я не собирался отпускать ее до тех пор, пока не исследую все его грани.
Она прочитала это в моем взгляде, потому что основательно напряглась. Не только физически: в отчаянную безрассудную ярость впитались нотки страха.
— У нас с тобой не будет никакой истории, — хрипло сказала она. И облизнула губы.
Зря. Этот простенький жест, как щелчок, вырубил мой хваленый контроль к псовьему хрену. Сила вырвалась на свободу, накрыла меня, ее и водителя: внедорожник дернулся и тут же выровнялся. Но мне было уже все равно. Я опрокинул девчонку на спину, не чувствуя ничего, кроме бархатной кожи под пальцами. Кроме раскрывающегося призывного аромата ее желания.
Глава 1
За некоторое время до этого
Мишель Монро
— Нина!
Кто-то схватил меня за плечо, и я едва не подпрыгнула. От неожиданности и от того, что кто-то слишком бесцеремонно вторгся в мое личное пространство. Хорошо еще не сделала подсечку, как меня учил Венс, и не отправила желающую пообщаться однокурсницу в ближайшие идеально подстриженные кусты.
— Тебя же зовут Нина? — стройная блондинка обиженно наморщила нос. — Я уже минут пять тебя зову!
— Прости, задумалась.
А не потому, что так и не привыкла, что теперь в моем паспорте написано, что я Нина.
— Сиенна, — она протянула ладонь с длинными ногтями-стилетами. — Мы с тобой соседки по этажу в общаге. Видела, как ты въезжала в комнату напротив.
Теперь я ее вспомнила. Правда, тогда на Сиенне была пижама с неприлично короткими шортами, полотенце-тюрбан на голове и кислотного цвета патчи-бабочки, призванные увлажнять кожу вокруг глаз и носогубку.
— Нина, — я пожала ее ладонь, — но ты уже в курсе.
— Ты ведь из Триции? У тебя потрясающий акцент. И великолепные волосы! Это же натуральный оттенок?
Я в Легории несколько дней, но уже успела наслушаться про свой акцент. Каждый узнавал во мне трицианку: от бариста в кафе до преподавателей в КИУ (Крайтонском историческом университете). А мои рыжие волосы вовсе выдавали во мне северянку с головой. Такой вот каламбур.
— Спасибо, — я улыбнулась сквозь силу. Мне сложно общаться с незнакомцами или теми, кто просто живет в комнате напротив, но я поступила в КИУ с определенной целью, я прилетела с ней в Крайтон, поэтому мне бы не мешало казаться дружелюбной и завести друзей. Ради дела. — В детстве я была еще более рыжей, но, если честно, планирую покраситься. Всегда мечтала стать блондинкой, как ты!
Сиенна со смехом закатила глаза.
