На самом деле я не собиралась пить даже его. Сейчас как никогда мне требовались трезвые мозги.
Пока Сиенна флиртовала с барменом, я осмотрелась. На первый взгляд «Шангрила» был клуб как клуб, но я знала, что здесь проворачиваются самые темные дела и заключаются самые противозаконные сделки. Правда, не здесь-здесь, возле бара и на танцполе. Я подняла взгляд и посмотрела в темноту VIP-лож. Туда, где наслаждались вечером вервольфы.
Мне нужно туда.
Поднимаясь по лестнице с прозрачными ступеньками, я проигрывала план в голове. Подобраться ближе к кому-то из шакалов и обратиться в слух. Внедриться в их стаю и слушать-слушать-слушать. Я знала, что у меня яркая привлекательная для мужчин внешность. Поэтому я собиралась воспользоваться старым как мир способом: понравиться кому-то из шакалов, втереться в доверие. Это было меньшее, что я могла сделать ради нее. Ради нее я готова была на все.
По дороге я стянула косуху и без ее тяжести на плечах почувствовала себя практически обнаженной. Но взгляд встретившего меня в конце секьюрити был еще более тяжеловесным.
— Вход только для VIP-клиентов и сопровождения, — произнес он.
— Так я и есть «сопровождение», — кокетливо выдохнула я и улыбнулась.
Правда, на охранника это не подействовало. Зато подействовало на другого вервольфа: меня вдруг обхватили за талию и тесно прижали к себе. Я дернулась на инстинктах, и, будь обнимавший меня мужчина человеком, он бы улетел с лестницы. Но он был вервольфом.
Забавный факт: все вервольфы выглядят как сверхлюди. Они очень красивы и развиты физически, мощные, сильные, высокие. Незнакомец, в объятиях которого я оказалась, исключением не был, и мог бы даже мне понравиться.
Если бы я не ненавидела всех оборотней.
— Испугалась? — со смешком поинтересовался брюнет с раскосыми глазами, сияющими в полутьме желтизной. — Привет.
Больше всего мне захотелось отодвинуться: все во мне буквально вопило об этом. Я и раньше сталкивалась с вервольфами, даже прикасалась к ним, но сейчас то ли разнервничалась, то ли что-то было не так, но такой близкий контакт заставил мое сердце грохотать громче музыки, а во рту пересохло.
Я заставила себя замереть в его руках. Не время паниковать, Мишель! И точно не время сдаваться.
— Привет.
— Любишь кататься на волках, птичка?
Второй забавный факт: некоторые человеческие девушки западали на вервольфов и заводили с ними кратковременные романы. Их называли волчьими наездницами. Понятно, почему.
— Очень, — выдохнула я, глядя на него из-под опущенных ресниц.
— Покатаешься сегодня на мне, — пообещал он, проведя пальцем по моей скуле.
Меня всю перетряхнуло. От омерзения и от чего-то еще. Низ живота свело болью.
— Альфа Шимлан, — кивнул охранник, убирая перед нами ограничительную ленту.
Альфа? Я готова была взять свои слова обратно. Я пересекалась с вервольфами, но впервые видела альфу так близко. Не просто видела, чувствовала, потому что он продолжал прижимать меня к своему бедру.
— Сладко пахнешь, — сообщил он на ушко, вцепившись в меня, словно в добычу. Не отпустил, даже когда мы опустились на диванчик. За соседними столиками было много вервольфов, и это совершенно меня не успокаивало. Наоборот, я будто сама почувствовала их запах. — Аромат чистоты. Ты из новеньких?
— Новеньких? — я все-таки осторожно отстранилась, когда он ткнулся мне носом в шею.
— В «Шангрила» много наездниц, но я вижу тебя впервые.
— Я переехала в Крайтон на прошлой неделе.
— Это многое объясняет. Одного не пойму, зачем такой невинной крошке искать себе вервольфа?
Внутри все не просто похолодело, замерзло. Как он вообще почувствовал?
— У меня хорошее обоняние, — расхохотался альфа и провел пальцами по моему предплечью. — Хочешь продать девственность подороже?
— Ничего я не собираюсь продавать, — оскорбилась я и только после поняла свою ошибку.
Взгляд Шимлана стал пронизывающе-подозрительным. Пришлось исправляться:
— Я хочу, чтобы мой первый раз был с альфой.
Черты его лица мгновенно заострились, выдавая хищную натуру.
— Это можно устроить, птичка.
До чего же они мерзкие! Считающие себя королями мира!
Пришлось яростно сжать зубы, чтобы не выдать своих настоящих чувств, но, когда альфа положил мне ладонь на обнаженное плечо, я почувствовала приступ тошноты. Причем самой настоящей. Низ живота снова резко запульсировал болью: если бы я не сидела, то, наверное, согнулась бы пополам. Боль была характерной, знакомой каждой взрослой женщине в мире.
— Прости, мне надо в уборную, — пробормотала я, вырываясь из объятий альфы.
Хорошо, что я увидела указатель, потому что боль накатила вновь, когда я ворвалась в туалет на втором этаже. Вбежала в крайнюю кабинку и стянула джинсы вместе с бельем, чтобы убедиться, что ощущения меня не обманывают.
На светлом хлопке алело красное пятно.
— Твою мать! — зарычала я.
Этого не должно было случиться.
Просто не должно…
Месячные прошли десять дней назад, и я вколола себе антиген. Который нужно вводить в первый день цикла. Но еще ни разу в жизни мой цикл не вел себя словно пьяный!
Я не знала, что произошло, но точно знала, что мне надо срочно отсюда выбираться, пока работает антиген. Если он перестанет работать… Кровь сильно застучала в висках, а меня почти накрыло паникой.
«Дыши, Миш!» — приказала я себе и на негнущихся ногах направилась на выход.
Я успела выйти из уборной, как тут же столкнулась с охранником. Учитывая, что это был дамский туалет, а он чуть не просверлил меня взглядом, я шестым чувством осознала, что он за мной. Не придумав ничего лучше, я рванула мимо него к лестнице, но меня быстро перехватили и взвалили на сильное плечо.
Я кричала и брыкалась, но никто из VIP-гостей, кажется, не обратил на меня внимание. Пока меня не притащили в какую-то заднюю комнату. Где меня уже ждал альфа Шимлан.
Меня бросили к его ногам. Если бы не мягкий ковер, я бы себе все отбила.
— Осторожнее, Павел, — оскалился альфа и склонился надо мной. От его плотоядной улыбки мне стало дурно. — Ну привет, птичка. Сегодня я выиграл в лотерею, раз меня посетила незарегистрированная имани.
Проклятые вервольфы! Проклятый сбившийся цикл! Да еще и в такой момент! Чтобы не попасть в такую ситуацию, я везде носила с собой антиген. Даже несмотря на то, что мой организм работал как часы, я не выходила из дома без инъекции антигена. Единственного, что могло скрыть мою природу даже перед сильнейшими альфами. И скрывало! Долгие годы! Но сегодня все пошло не так. В мои планы входило оказаться в компании вервольфов, но не как имани. Когда антиген скрывал мою природу, я была защищена. Всего лишь одна из девиц, которые с радостью вешаются им на шею, и которых так легко забыть. Но не теперь.
Бесы! Бесы! Бесы!
Прежде чем я успела все это уложить в голове, ладонь вервольфа легла на мою шею и пригвоздила меня к полу.
— Слишком хорошо, чтобы поверить в такое совпадение, — прорычал он. Черты его лица начали меняться, превращая Шимлана в зверя, коим он, собственно говоря, и являлся. — Поэтому, птичка, пой, кто отправил тебя сюда. Или я сверну твою шею раньше, чем ты успеешь отравить всех своими сучьими феромонами.
Кажется, у альфы проблемы с доверием. И с имани. Я успела подумать лишь об этом и о том, что у меня в крови колоссальный выброс адреналина, а в следующий момент мое горло сдавили так, что я захрипела.
— Я жду, — уже больше прошипел, чем прорычал альфа. Раскосые глаза добавляли его облику не столько волчьей, сколько змеиной внешности, перед глазами все поплыло. Я дернулась и вцепилась ногтями в его ладонь, но тщетно.
— Н… м… гу… гв… ть.
Волчара понял, что перегнул, и чуть разжал пальцы. Я глотнула воздух, закашлялась, из глаз потекли слезы. Но все-таки я вытолкнула:
— Меня никто не присылал! Я пришла сама!
— Хочешь, чтобы я поверил в эту чушь? Незарегистрированная имани в самом сердце «Шангрилы» в первый день течки?!
Да охренеть! Я бы сама не поверила, если бы услышала.
— Антиген не сработал, — вытолкнула я раньше, чем он действительно свернул бы мне шею. — Я не успела… у меня цикл сбился…
— Павел, проверь сумку! — скомандовал альфа, и охранник тут же поднял слетевший с моего плеча клатч. Открыл и продемонстрировал содержимое альфе. Тот едва нырнул взглядом в неглубокий кармашек, где лежал заряженный инъектор, и хмыкнул.
Хватка на моей шее разжалась, альфа поднялся одним пружинистым движением, а Павел вздернул меня на ноги. От резкой смены положения потемнело в глазах, но охранник этого не заметил и подтолкнул меня к развалившемуся на диване вервольфу.
— Складно поешь, птичка.
— Потому что песню с детства учила, — огрызнулась я, стряхивая руки охранника с плеч.
— И дерзишь тоже отменно. Таких у нас любят.
— У кого — у нас? — я похолодела.
— На волчьих аукционах. — Шимлан приподнял брови. — Продать симпатичную девственницу можно достаточно дорого. Дерзкую девственницу — вдвойне. Мы, вервольфы, по природе охотники, а добыча, которая не сопротивляется… ну, на любителя. Поэтому девочки с характером ценятся больше. Но ты, птичка, — он посмотрел на меня в упор, — сойдешь за бриллиант. Девственница имани. Такого лота ни у кого не было и не будет.
Что? Что?!
— Я не собираюсь участвовать в ваших аукционах! — рыкнула я. Этот голос во мне просыпался вместе с природой имани, на которую во многом и велись вервольфы, и сейчас Шимлан уже знакомым мне пружинящим движением поднялся.
— Убери всех с этажа, — приказал он. — Нам здесь не нужны неприятности.
Охранник дернулся было к нам, но напоролся на взгляд альфы, лицо его исказила судорога боли.
— Я сказал: убери всех, — прорычал вервольф, и Павел вышел. Пожалуй, слишком поспешно, напоследок втянув носом воздух. Шимлан приблизился ко мне, схватил за плечо и подтащил к неплотно прикрытой двери.
— Смотри, птичка.
Из-за дверей выглядывали вервольфы. Кого-то выводили, кто-то выходил сам. Звериное мускусное возбуждение пропитало воздух, и всего его нити тянулись ко мне. Вервольфы останавливались, рычали на Павла и других охранников, смотрели в сторону ложи Шимлана. Клянусь, я понятия не имела, что действую так… то есть я читала о проявлениях имани в книге Шарлин Экрот, но никогда не видела это вживую.
Наконец этаж опустел, и Шимлан прислонился к стене, сунув руки в карманы дорогущих брюк дорогущего костюма.
— Я сделаю на тебе состояние, — усмехнулся он. — Целое состояние.
— Я пришла, чтобы найти мать! — выкрикнула я. — Натали Монро! Ты что-нибудь о ней знаешь?
Одно движение — и альфа снова оказался рядом со мной. Пальцы вновь сдавили мою шею, но на этот раз мягко.
— Даже если бы знал, — вкрадчиво произнес он, рычащие нотки в его голосе полоснули кожу когтями, — за такую информацию надо платить.
— У меня есть деньги, я заплачу!
Он неожиданно расхохотался, а еще одно молниеносное движение стоило мне слишком дорого. В шею вошла игла, реальность перед глазами начала расплываться. Я соскользнула в его руки под свистящий шепот альфы:
— Конечно заплатишь, птичка. Конечно заплатишь.
И аккомпанемент собственной мысли: «Прости мама… я тебя подвела».
Глава 2
Мишель Монро
Мужской голос. Он выдергивает меня из сна. В нашей маленькой семье он может принадлежать только папе. Папа должен был вернуться через неделю, но, наверное, приехал раньше, чтобы порадовать нас. Это лучший подарок из тех, что он привозит со своих вахт.
Несмотря на то что за окном глубокая ночь, я вскакиваю с постели и шлепаю босыми ногами по холодному полу. Несусь вниз, как делала это множество раз, но замираю на последней ступеньке внизу. Смотрю широко раскрытыми глазами на незнакомца.
Он ничем не похож на папу: папа одного роста с мамой, он сутулится и носит очки, а этот огромный, как медведь, черные волосы, густая борода и безжалостные глаза. В гостиной приглушенный свет, поэтому я не могу рассмотреть их цвет, когда он поднимает взгляд на меня. Я сжимаю плюшевого зайца, словно мягкий искусственный мех способен меня защитить от чужой ярости. Я сплю с зайкой с тех пор, как папа привез мне его, когда мне было три. Недавно мне исполнилось шесть, но я не могу расстаться с любимой игрушкой. Мама говорит, что это не нужно, что зайка защищает меня от кошмаров. Может, незнакомец в нашем маленьком доме просто кошмар?
— Я еще раз повторяю, — говорит мама, — я не пойду с вами, кем бы вы ни были!
Ее голос дрожит. Я никогда не слышала, чтобы ее голос так дрожал. Она волнуется даже больше, чем в тот день на озере, когда мальчишки столкнули меня в воду, и оказалось, что я не умею плавать. Мама тогда вся дрожала и плакала, когда меня вытащили на берег. Она не хотела признаваться, но я знаю, что она в тот день испугалась.
Сейчас она тоже боится. Сильно.
Но мама держится, пока не замечает меня.
— Мишель! Что ты здесь делаешь?! Немедленно иди в свою комнату!
Мои глаза наполняются слезами: мама никогда на меня не кричит. Она всегда со мной ласковая и нежная, даже когда злится.
— Мамочка, — ною я.
— Иди и не спорь!
— Милая девочка, — произносит страшный мужчина. — Будет жаль, если с ней что-то случится.
— Мишель! — мама рычит, как пойманный в капкан зверь, а потом бросается ко мне и толкает в сторону кухни. Там черный ход, и мы выскальзываем из дома, бежим сначала по заднему двору, а после через калитку в лес. Я слышу звук ее торопливых шагов. Мне страшно, я захлебываюсь слезами, и единственный якорь, который меня держит — мамина ладонь.
Рывок — и я не чувствую ладонь. Я не чувствую мамино прикосновение.
Оглядываюсь и понимаю, что ее схватили. Тот страшный мужчина: он тащит ее обратно к дому. И не только он, я вижу других людей, которые у меня на глазах превращаются в чудовищ. Они огромные, мохнатые тела и желтые пугающие глаза. Когда они двигаются ко мне, я начинаю визжать так, что у меня самой закладывает уши.
