Семья напрокат для генерального
Марго Лаванда
— У тебя теперь новая работа, теперь ты невеста Марата Арслановича Сафарова. Поздравляю.
Его взгляд скользит от моих наспех заправленных под шапочку волос до дешевых кроссовок, которые я купила в переходе метро, специально для работы, чтобы ноги не болели. Чувствую себя потной, некрасивой, никчемной. В прошлый раз я выглядела жалко, и в этот раз не лучше. Стою в униформе уборщицы с ревущим ребенком на руках.
Я конечно ослышалась! Какая еще невеста?
Или я просто отупела от страха.
Сафаров делает шаг ко мне. От него пахнет дорогим парфюмом и чем-то опасным — как от хищника, который пока не голоден, но уже выбрал добычу.
— У тебя нет выбора.
Марго Лаванда
Семья напрокат для генерального
Глава 1
— Решила, что я перед тобой оправдываться должен? Ничего не попутала? Пошла вон из моего дома!
Крепче прижимаю Мирославу к груди — тепло моей малышки успокаивает, и хоть немного убирает дрожь, которая колотит меня изнутри.
— Ты не можешь нас выгнать, — выдыхаю, качая Миру в слинге. Дочка ворочается, хмурится во сне, но не просыпается. Спасибо хоть за это! После того, как Егор швырнул в стену тарелку прямо рядом с моей головой — проснулся бы и мертвый. А Мира только бровкой повела. — Егор, мне некуда идти! И ты это прекрасно знаешь!
— Надо было раньше думать! Решила, что можешь мне претензии предъявлять? Я тебе сразу сказал – делаю что хочу! Всегда! Хочу бабу в дом привести – приведу. А ты должна была тихо сидеть в детской. Не мешать. Вместо этого ты скандал устроила, идиотка. Видеть тебя не могу! Вон пошла!
У меня ощущение, что я попала в фильм ужасов. Разве так бывает в реальной жизни? Мой муж стоит в проеме спальни, босиком, в расстегнутой рубашке, сейчас на его лице ленивая, слегка брезгливая улыбка. Я все еще не верю, что он выгоняет нас с дочкой! Его дочкой!
— Подумай хотя бы о Мире…
— А ты о ней думала, когда устраивала все это? Когда постель водой поливала? — орет Егор. — Ты меня достала, Таня! Я устал от всего. Она, – тычет пальцем в Миру, – постоянно орет, плачет, подгузники эти вонючие. Я и так слишком долго терпел. Все, Таня, развод. Оставь кстати ключи от квартиры и машины. Ни то ни другое больше не твое.
— Егор, ну пожалуйста… — мой голос предательски дрожит. – Подумай, что ты делаешь!
— Налаживаю свою жизнь. Ключи, Таня. Не заставляй меня повторять.
Дрожащей рукой беру свой рюкзак, вытаскиваю из внутреннего кармана связку. Брелок — маленький плюшевый заяц, Егор купил мне его, когда мы гуляли на ярмарке в центре города, я еще беременная была. Столько воспоминаний. Я считала этот брелок своим талисманом. Отдавать его Егору физически больно. Но он просто выхватывает ключи из моей ладони.
В дверях спальни появляется женский силуэт. Высокая, очень худая девушка, модель, видимо. Абсолютно голая. Черные блестящие волосы, очень длинные, ниже попы, прикрывают наготу. Красивая. Только макияж потек, тушь под глазами.
Девушка смотрит на меня с таким видом, будто я таракан на ее идеальной кухне.
Я стискиваю зубы так, что хрустнуло.
— Почему она до сих пор здесь? — спрашивает любовница надменно.
— Потому что я здесь живу, — огрызаюсь, хотя секунду назад поклялась себе молчать. Не реагировать. Быть выше.
— Уже нет, Таня, — Егор делает шаг ко мне, берет за плечо — жестко, пальцами впиваясь в ключицу. — Вали отсюда, пока я добрый. Или девчонку заберу. А потом в детдом сдам.
— Господи, ты не можешь быть таким жестоким! – вырывается у меня истеричный крик!
Я правда не верю, что можно быть таким мерзким подонком!
Ведь Егор ухаживал за мной, добивался, пока я училась на последнем курсе университета! Поддерживал очень сильно, когда погибли в тот год мои родители в ужасной автокатастрофе. Я осталась сиротой. Никого больше в целом свете.
Смирнов все время был рядом, помог мне с похоронами. То время я помню плохо, все в черном облаке горя. Потом Егор предложил мне продать квартиру в Саратове, оставшуюся от родителей. Стоила она не так много, на эти деньги мы купили новую машину – на той спортивной Смирнов попал в ДТП, не слишком серьезное, но ремонт обошелся бы слишком дорого. Я тогда дико нервничала. После того что случилось с родителями, снова авария! Я думала с ума сойду. В общем, деньги с продажи квартиры закончились быстро. Что-то ушло на ремонт, закрыли кое-какие долги Егора…
Я влюбилась в него по уши! Он стал моим первым и единственным. Мужчина, который клялся в любви, который говорил, что Мира — лучшее, что с ним случалось.
Красивый, перспективный парень из обеспеченной семьи, на классной спортивной машине! Улыбка, от которой у меня когда-то подкашивались колени. Дорогая одежда, холеные руки, идеальные скулы — мажор до кончиков волос. Все однокурсницы мне завидовали. Но я полюбила его не за деньги. Честно. Мне было плевать на его тачку, квартиру в центре, счета родителей. Он красиво ухаживал. Дарил букеты, приглашал в кино и рестораны. Я поверила, это судьба. Что он мой единственный.
Правда, его родителям я не слишком нравилась. Мать его приняла меня надменно. «Из грязи в князи» — так назвала меня при первой встрече, правда не в глаза, а по телефону это говорила. Я случайно услышала, была в туалетной кабинке, и тогда обиделась очень. Виду не подала – вернулась за столик в ресторане как ни в чем не бывало.
Отец Егора – крупный бизнесмен, меня и вовсе не замечал. А мои родители так и не успели познакомиться с Егором.
Потом я забеременела. Егор сначала сомневался – не рано ли нам становиться родителями? Столько расходов дополнительных – а ведь он только встает на ноги!
— Ты же не хочешь, чтобы мы сидели на шее у моих родителей? – спрашивал меня.
Но я не рассматривала другие варианты. Наш малыш – это же частичка нас обоих! Работала до восьмого месяца - устроилась в небольшую аудиторскую фирму. Меня взяли, посмотрев на красный диплом университета. Финансовый факультет. Мне всегда нравились цифры. Зарплата была неплохая. Я сама все купила для ребеночка – и кроватку, и коляску, и много детских вещичек. Потом уволилась — сама так решила. Все время дочке отдавать. Не хотела няню. Егор этому не сильно обрадовался.
Дура. Какая же я была дура.
Только вот дошло до меня слишком поздно. Когда пришлось каждую копейку клянчить у мужа, а он оказался далеко не щедрым, мягко говоря. Я же все равно старалась верить в хорошее. Что у него просто черная полоса, что все наладится.
Но стало только хуже.
Егор стал часто пропадать на работе допоздна. Точнее, теперь понятно, что не на работе. Я замечала, что от его одежды пахнет чужими духами. Сладкими, кричащими. Сначала придумывала оправдания. Потом стала задавать вопросы. Когда наконец решила, что мне не нравится так жить, высказала все Смирнову – он ударил меня. Отвесил пощечину. Это было месяц назад. Потом просил прощения…
На днях подруги по университету организовали встречу, несколько дней в отеле, со спа и бассейном. Вера, с которой мы всегда очень тепло общались в нашей группе, вышла замуж за владельца этого отеля. И очень меня уговаривала тоже приехать. С Мирой – не проблема, там есть няня. У Веры сын такого же возраста. Я согласилась. Обрадовалась отпуску на три дня. Но у сыночка Веры поднялась температура и мы уехали раньше – я побоялась, что Мира тоже заболеет. Решила перестраховаться. И вот…
Я зашла в нашу квартиру, где сама клеила новые обои. Куда покупала мебель на оставшиеся от продажи квартиры деньги. Я услышала странные звуки, открыла дверь спальни… И увидела их. В нашей постели. На простынях, которые я гладила, потому что Егор любил, когда все идеально.
Мой муж и длинноногая брюнетка, в дико непристойной позе.
Глава 2
Дальше себя не помню. Похоже, действую на автопилоте. Миру отношу в детскую — она все еще спит.
А потом возвращаюсь в нашу с мужем спальню, в полном аффекте.
Хватаю со столика вазу с цветами. Купленными точно не для меня. Не помню, когда Егор в последний раз дарил мне цветы…
Вытаскиваю их, бросаю на пол, а воду выплескиваю на парочку.
Любовница визжит. Егор вскакивает в бешенстве.
— Ты что творишь, больная? Откуда вообще взялась?
— Это ты меня спрашиваешь? – смеюсь истерично. – Это она откуда взялась!
— Тебя тут быть не должно! Ты вроде с подружками развлекаешься. Ну и я тоже! Или только тебе можно?
Ну конечно, лучшая защита – нападение.
— Как неудобно, что я раньше вернулась, да?
— Ты меня что, на верность проверить решила? — муж в бешенстве. Я не вижу ни грамма раскаяния, но до меня все еще не доходит весь кошмар ситуации. Я все еще думаю что правда на моей стороне! — Ничего не попутала?
— Это кто такая, Егор?! — вмешивается любовница. — Убери ее отсюда!
— Ты меня убрать решила? Я — жена!
Больше не могу находиться в спальне. Бегу к дочке. Я не знаю, что мне делать, не могу думать нормально. Егор выдает матерные слова и следует за мной.
— Ты ненормальная! — орет он, пока я собираю Миру в слинг. — Ты мне все испортила! Это дочь моего партнера! Мне нельзя его злить!
— Может, мне извиниться за то, что застала тебя за изменой?
Дальше снова туман. Он толкает меня к стене. Больно ударяюсь головой. Я хочу, чтобы он вышел из детской, оставил меня в покое хоть на минуту. Но Егор продолжает оскорблять меня. Швыряет тарелку — прямо рядом с моей головой.
А теперь стою на лестничной клетке. Егор запихивает меня в лифт. Я все еще в мягких пушистых тапочках с заячьими ушами. Смотрю на них в ступоре. На плечах — пальто, которое не помню как накинула в прихожей, когда он выволакивал меня. Дочка в слинге. И больше ничего. Ни памперсов, ни бутылочки…
— Подумай о дочери! Нам некуда идти, что ты творишь!
— Между нами все кончено, если до тебя еще не дошло, — бросает Смирнов холодно.
— Ты же не серьезно, — шепчу, целуя Миру в макушку. Она пахнет молоком и чем-то теплым, родным. — Егор, нам нужно поговорить…
— Думаю, она не моя.
У меня внутри все обрывается.
— Что?
— Она совсем на меня не похожа. Вылитая ты.
— Ты единственный мужчина… — слова будто стекла, которые я глотаю.
— Хватит! — он стучит кулаком по стене лифта. — Мать всегда говорила, что ты та еще. Девственницей прикидывалась, а сама…
Он не договаривает. Я вдруг понимаю, что не хочу ничего объяснять. Не хочу доказывать, что Мира — его дочь.
Лифт едет вниз.
Можно ли разлюбить в одну секунду?
Да. Если тебе разбивают сердце. Сейчас я чувствую к Смирнову только ненависть. Боль.
Приходит понимание, что я никогда не знала настоящего Егора. Любила того, кого он изображал. Принца на красной спортивной машине, который дарит мне белые розы. А настоящий Егор — отвратителен. С перекошенным от злобы лицом, с ненавистью в глазах, с этой его холеной мажорской жестокостью.
Лифт открывается. На улице уже стемнело. Ноябрьский ветер бьет в лицо, залезает под пальто.
Я не хочу на улицу — там холодно и мокро. Но Егор выволакивает меня за руку на улицу. Дождь — очень мелкий, едва заметный но противный. Ноги в тапках моментально леденеют.
Мира ворочается, чмокает губами — скоро проснется, захочет есть. А у меня нет ни соски, ни бутылочки — все осталось в квартире.
Из арки выходит соседка с собачкой. Косится на меня, на спящего ребенка, на тапки с зайцами. Быстро уходит – не хочет вмешиваться в ссору.
Смирнов кидает мне под ноги спортивную сумку.
