Мой любимый злодей, или мама для дракончика
Кармен Луна
Алиса обожала книгу «Невеста для дракона». В ней была идеальная сказка: благородный Белый дракон, прекрасная принцесса и великая любовь. Но что-то пошло не так. Она засыпает с книгой в руках и просыпается в теле этой самой принцессы. Вот только вместо свадьбы с героем мечты её похищает Черный дракон — мрачный, язвительный изгнанник, живущий в разрушенном замке. Без армий, без сокровищ, зато с сыном, который его раздражает не меньше, чем она. В общем, не сказка. Кошмар. Но Алиса не из тех, кто сдаётся.
Кармен Луна
Мой любимый злодей, или мама для дракончика
Мой любимый Злодей, или мама для дракончика
Кармен Луна
Аннотация:
Алиса обожала книгу «Невеста для дракона». В ней была идеальная сказка: благородный Белый дракон, прекрасная принцесса и великая любовь. Но что-то пошло не так. Она засыпает с книгой в руках… и просыпается в теле этой самой принцессы. Вот только вместо свадьбы с героем мечты её похищает Черный дракон — мрачный, язвительный изгнанник, живущий в разрушенном замке. Без армий, без сокровищ, зато с сыном, который его раздражает не меньше, чем она. В общем, не сказка. Кошмар. Но Алиса не из тех, кто сдаётся.
Глава 1
Поезд убаюкивающе покачивался, словно великан, несущий меня в ладонях к очередному не особенно нужному месту. За окном серели пустые поля, облезлые деревья тоскливо кивали ветками, а фонари, редкие и неуверенные, мелькали, как разбитые мечты.
Но мне было плевать.
Потому что я, Алиса Селезнёва, двадцати лет от роду, по уши зарывшаяся в филологию и тонны фэнтезийных романов, находилась в другом мире. Мире, где не было ни серости, ни холода, ни болезненного ощущения собственной ненужности.
Там меня ждал Белый дракон.
Алтаир — великолепный, благородный, сияющий, как воплощённая мечта всех одиноких девиц, уставших от реальности. Он склонялся перед своей избранницей, Эллерией, его глаза, цвета летнего неба, горели жарче драконьего огня, а голос…
«Ты моя, Эллерия. Никто не отнимет тебя у меня!»
Я закрыла книгу на мгновение, прижимая её к груди, и, наверное, на моём лице в этот момент была именно то выражение, за которое моя мать в детстве брезгливо называла меня «идиоткой».
Не то чтобы её мнение меня когда-либо волновало.
Хотя…
Я шумно вздохнула, снова погружаясь в текст, пока реальность, где у меня не было ни заботливого отца, ни нормальной семьи, растворялась в буквенной магии.
Семья…
О, да, моя жизнь в этом плане вполне соответствовала клише дешёвых драм: отец, которого заставили жениться и который сбежал при первой же возможности, когда мне исполнилось десять. Мать, нашедшая утешение на дне бутылки, причём в самых прямых и отвратительных смыслах.
Я рано научилась заботиться о себе. Рано поняла, что никто не придёт и не скажет: «Ты моя, я защищу тебя».
Но ведь в книгах всё по-другому, правда?
В них есть сила слова, есть магия, есть судьба, которая ведёт героев друг к другу. Там тебя могут выкрасть посреди ночи, но не для того чтобы бросить в детдом, а чтобы унести в замок из белого камня, где тебя ждёт судьбоносная любовь и неприличное количество приключений.
Как же я мечтала попасть в такую историю!
Хотя, конечно, кого я обманываю? В реальной жизни меня максимум могут пригласить на шаурму в Пятёрочке.
Впрочем, шаурма — это тоже неплохо.
Я снова вздохнула, лениво накручивая тёмную прядь волос на палец. Ну вот, теперь точно не усну!
Алтаир, дорогой мой, ну как ты мог быть таким нереальным? Почему все мои стандарты построены на тебе, и почему в моей жизни максимум романтики — это надпись «Люблю Машку» на заборе под окнами общежития?
А ведь когда-то я действительно верила, что жизнь может преподнести мне что-то хорошее.
Но потом отец ушёл, мать начала запивать тоску чем-то покрепче вина, и маленькая Алиса поняла, что никаких рыцарей на белых конях не будет. Ни спасителей, ни добрых фей, ни чудесных поворотов судьбы.
Зато есть книги.
Я усмехнулась.
И Белый дракон, который будет любить только меня.
…Ну, или Эллерию.
Какая, в сущности, разница?
Главное — мечтать.
Главное — не забывать, что в мире, где есть магия, возможно всё.
Даже то, что мне вскоре придётся проверить эту теорию на собственной шкуре.
Дверь купе со скрипом открылась. Именно тем скрипом — как в старых фильмах ужасов, где сразу понимаешь: сейчас появится что-то зловещее. Ну, или что-то, что сломается через три секунды.
Я медленно подняла глаза и… о.
Дед.
Нет, не просто дед.
Высохший, как старый пергамент, в плаще, который выглядел так, будто его смахнули с вешалки где-то в склепе. На плече у него должен был бы сидеть ворон, но, видимо, с почестями его переселили в клетку, которую он держал в руке.
А сам этот ворон…
Боже.
Чёрные, блестящие бусины глаз смотрели на меня с выражением глубочайшей экспертизы. Причём экспертизы не на тему «человек ли я», а на тему «сколько с меня выйдет мяса».
Так, спокойно, Алиса.
— Судьба — дама своенравная, девочка, — философски изрёк дед, опуская клетку на столик.
Я моргнула.
— Сегодня она может поцеловать тебя в лоб, а завтра — пнуть под зад.
Я моргнула ещё раз. Потом осторожно прикрыла книгу и немного пододвинулась к окну.
Ну мало ли! Может, он не со мной разговаривает? Ворона наставляет на путь истинный? Или вообще вещает в пустоту, как маги в моих книжках, которые любят говорить загадками и загадочно исчезать в тумане?
Но нет, судя по его пристальному взгляду, эта мудрость предназначалась именно мне.
Дед продолжал сверлить меня глазами.
Ворон поддерживал его мрачное молчание.
И вот тогда меня пробила первая нехорошая мысль.
Купе-то у нас… четырёхместное, но едем мы пока вдвоём.
Ага.
Гениально, Алиса. Просто шикарно.
— Девочка, ты не против взять верхнюю полку? — спрашивает дед, поднимая взгляд на верхнюю полку, наполненный такой судьбоносностью, что, кажется, если я откажусь, вселенная мигом утратит баланс.
Я вздрагиваю.
Нет, ну в самом деле! Я, конечно, уважаю старость, мудрость, магическую загадочность, вот это всё… Но!
Верхняя полка — это жесть!
Это шанс свалиться вниз, свернуть себе шею и в следующей жизни переродиться не кем-то благородным, а куском ковролина в общественном туалете. Это мучительная попытка заснуть в позе перепуганной летучей мыши, балансируя на узком куске матраса и опасаясь любого резкого поворота поезда. Это…
В общем, нет.
— Простите, но я боюсь высоты, — максимально вежливо отвечаю, хотя в душе понимаю: только что подписала себе смертный приговор в глазах этого древнего хранителя судеб.
Дед вздыхает.
И я не просто слышу этот вздох — я его чувствую. Это вздох, который можно перевести примерно так: «Молодёжь нынче пошла не та. Вот в мои времена верхние полки брали с честью, а теперь? Слабые, хилые, в облаках летают, судьбу свою не видят!»
Пауза.
Ворон, сидящий в клетке, хмыкает.
Хмыкает.
Я не уверена, мне это кажется или он действительно в этот момент закатил глаза.
А может, это была птицевая версия ехидного: «Тьфу, человеки»?
Но, к счастью, дед ничего не говорит. Не смотрит на меня с укором, не пытается наставить на путь истинный, не пророчествует бед и катастроф. Просто молча, неспешно забирается на верхнюю полку с грацией древнего шамана, готового к ночному бдению.
Я почти слышу, как вселенная вздыхает мне в спину: «Позор тебе, Алиса. Позор и стыд.»
Но знаете что?
Я сижу на нижней полке. ЖИВАЯ.
И мне этого вполне достаточно.
Глава 2
Я честно стараюсь не думать о том, что только что жёстко облажалась перед древним стражем мироздания (ну, или просто пожилым мужчиной с выдающимся чувством драматичности). Но пока я снова погружаюсь в книгу, ощущая себя предательницей всех рыцарских кодексов чести, я чувствую взгляд.
