Такое бывает, когда кто-то сверлит тебя глазами. Только обычно это либо преподаватель, который ждёт, когда ты наконец осознаешь, что пары начались пятнадцать минут назад, либо кассирша в магазине, мысленно проклинающая тебя за отсутствие мелочи.
Но сейчас это не человек.
Нет.
Это ворон.
И он смотрит.
Нет, серьёзно.
Его глаза — две блестящие бусины, пуговицы из бесконечной тьмы, жутко-совершенные, как взгляд самого бытия.
Я переворачиваю страницу.
ХРУМК!
Он разгрызает семечку, не отрываясь от меня.
Я осторожно шевелю ногой.
Он наклоняет голову набок, анализируя мою траекторию, как будто воронье командование дало приказ: «Следить. Оценивать. Доложить.»
Меня передёргивает.
— Вы уверены, что он не пытается меня проклясть? — шёпотом спрашиваю я, не сводя глаз с птицы, которая явно задумала что-то нехорошее.
Дед молча поворачивается ко мне.
На мгновение мне кажется, что он скажет что-то жёсткое, страшное, что-то, от чего у меня похолодает внутри.
Но он только загадочно произносит:
— Судьба любит наблюдать.
И отворачивается.
…О.
Ну конечно! Всё ясно!
Эта проклятая птица не просто смотрит на меня. Она следит по заданию Судьбы!
Этот пернатый явно с ней заодно! Сговорился, решил, что я здесь для чего-то важного, и теперь оценивает: достойна ли? Готова ли? Смогу ли?
А я…
Я всего лишь пассажир.
Пассажир, который, возможно, опрометчиво сел не в тот поезд.
Я читаю.
Читаю, перечитываю, смакую каждую строчку, но веки предательски тяжелеют, словно кто-то незримо насыпает мне в глаза песок сна.
Нет! Я не собираюсь засыпать!
Но сюжет знакомый до боли, до последней запятой, до точности диалогов, которые я могу воспроизвести с закрытыми глазами. Слова мягко ласкают сознание, обволакивают, как пушистый плед, под которым так и хочется свернуться калачиком.
Поезд плавно покачивается, монотонно постукивая колёсами, и это действует на меня так же гипнотически, как успокаивающий голос лектора на утренней паре.
Глаза закрываются.
Но в какой-то момент я чувствую странное…
Покалывание.
Лёгкое, едва ощутимое.
Будто мурашки бегут по коже, но не от холода, не от внезапного озарения и даже не от осознания того, что я, похоже, завтра снова просплю первую пару.
Ощущение странное, непонятное.
Будто кончики пальцев касаются чего-то невидимого. Будто воздух вокруг меня вдруг стал гуще, плотнее, теплее.
Я машинально шевелю пальцами.
Или это мне кажется?..
Глупости!
Нервы. Усталость. Переизбыток эмоций от книги, которую я перечитываю уже шестой раз подряд, не делая перерывов на нормальную еду, сон и жизнь.
Я широко зеваю, лениво переворачиваю последнюю страницу главы и…
…проваливаюсь в сон.
И этот сон становится последним, который я вижу в своём мире.
Что-то не так.
Секунду. Нет, всё не так.
Прежде чем я окончательно прихожу в себя, мозг уже фиксирует главную проблему: мягкость.
Нет, не та условная мягкость, когда ты сворачиваешься калачиком в зимнем пальто, пытаясь хоть как-то подружиться с поездной полкой. Настоящая мягкость. Воздушная, обволакивающая, как облако из перьев единорога.
Ароматы.
Свежие, утончённые, как если бы кто-то взял летний сад, утопил его в дорогом парфюме, а потом пропитал этим воздух.
Постель.
Ни намёка на шероховатую ткань стандартных поездных простыней, в которые впитаны истории сотен пассажиров. Под пальцами — что-то гладкое, тонкое, мягкое, как шёлк…
Я замираю.
Открываю глаза.
Первое, что вижу, — балдахины.
Тяжёлые, золотистые, они переливаются в солнечном свете, будто созданы не тканью, а магией.
Второе — кровать.
Огромная, чуть ли не размером с мою комнату в общежитии. С горой подушек, пуховым одеялом и ощущением абсолютной роскоши.
И вот тут меня окончательно пробивает холодный пот.
Потому что в этой кровати лежу я.
Точнее, не я.
О, нет-нет-нет!
ЭТО НЕ МОИ ВОЛОСЫ.
Длинные, волнистые, они разметались по подушке, словно медовый водопад.
ЭТО НЕ МОИ РУКИ.
Пальцы тонкие, изящные, кожа нежная, как у аристократки, которая никогда не знала, что такое порезаться бумагой или сломать ноготь.
ЭТО НЕ МОЁ ЛИЦО.
Я судорожно хватаю ближайшее зеркальце с тумбочки и…
Чужая девушка смотрит на меня.
Идеальная.
Гладкая кожа, огромные глаза, чёткие черты лица, словно вырезанные руками скульптора, который трудился над ними веками.
Она моргает.
Я моргаю.
Она медленно прикусывает губу.
Я… тоже.
О нет.
О. Нет.
Глава 3
Окна были в три раза выше меня. Нет, серьёзно. Они взмывались под потолок величественными арками, залитыми утренним светом, который больно бил по глазам, словно насмехаясь: Добро пожаловать, Эллерия, твой день начался, а ты, похоже, не готова.
Но готова или нет — было уже неважно. Потому что вокруг меня носились служанки.
Три. Нет, четыре. Нет… О Боже, их шесть! Они мельтешили вокруг меня, словно феечки на адреналине, при этом активно размахивая шелковыми платьями, ленточками, гребнями, шкатулками с драгоценностями и чем-то ещё, что явно было слишком дорогим для моих трясущихся рук.
А главное — они поздравляли меня с грядущей свадьбой с Алтаиром!
Свадьбой. С Алтаиром.
Я. В книге.
В теле Эллерии.
Меня сейчас выдадут замуж за Белого дракона.
О, Великая Литературная Справедливость, что я сделала не так?!
Я задыхаюсь. У меня паника. Где выход?! Где кнопка «Вернуться обратно в поезд»?! Где хоть что-нибудь, что объяснит мне, как, мать его, работать с этим сюжетом?!
Но нет, никто не собирается давать мне время на раздумья.
Служанки уже тянут меня из кровати, ловко избавляя от ночной сорочки и заодно — от последних остатков самоуважения. Я успеваю пискнуть что-то возмущённое, но меня уже вертят, как куклу в лавке мод, натягивают шёлковое платье, затягивают шнуровку, заплетают волосы в что-то настолько сложное, что это, наверное, магическое плетение высшего уровня.
Я не сопротивляюсь. Я в шоке.
Потому что это явно не тот момент, где позволено устроить истерику с беготнёй по потолку.
Когда первый ступор отпустил, я всё-таки рискнула подать голос, когда меня в третий раз затянули в корсет так, что лёгкие сжались до состояния сушёного яблочка. «А давайте я сначала поем, а потом выйду замуж?» — осторожно предложила я, но мои слова были встречены таким восторженным хором: «Ах, принцесса шутит!» — что я поняла: шанс выбраться из этой шелковой западни равен нулю.
Служанки слаженно работали, как боевые маги высшей категории. Я даже не заметила, как оказалась в платье мечты — лёгком, воздушном, с изящной золотой вышивкой, тончайшими рукавами и длинным шлейфом, который, кажется, существовал исключительно для того, чтобы я на нём споткнулась и умерла раньше, чем дойду до алтаря.
И вот через двадцать минут я стою перед зеркалом.
Смотрю на отражение и медленно осознаю… Это не я.
Нет, ну как бы я, но не та!
