Эта проклятая птица не просто смотрит на меня. Она следит по заданию Судьбы!
Этот пернатый явно с ней заодно! Сговорился, решил, что я здесь для чего-то важного, и теперь оценивает: достойна ли? Готова ли? Смогу ли?
А я…
Я всего лишь пассажир.
Пассажир, который, возможно, опрометчиво сел не в тот поезд.
Я читаю.
Читаю, перечитываю, смакую каждую строчку, но веки предательски тяжелеют, словно кто-то незримо насыпает мне в глаза песок сна.
Нет! Я не собираюсь засыпать!
Но сюжет знакомый до боли, до последней запятой, до точности диалогов, которые я могу воспроизвести с закрытыми глазами. Слова мягко ласкают сознание, обволакивают, как пушистый плед, под которым так и хочется свернуться калачиком.
Поезд плавно покачивается, монотонно постукивая колёсами, и это действует на меня так же гипнотически, как успокаивающий голос лектора на утренней паре.
Глаза закрываются.
Но в какой-то момент я чувствую странное…
Покалывание.
Лёгкое, едва ощутимое.
Будто мурашки бегут по коже, но не от холода, не от внезапного озарения и даже не от осознания того, что я, похоже, завтра снова просплю первую пару.
Ощущение странное, непонятное.
Будто кончики пальцев касаются чего-то невидимого. Будто воздух вокруг меня вдруг стал гуще, плотнее, теплее.
Я машинально шевелю пальцами.
Или это мне кажется?..
Глупости!
Нервы. Усталость. Переизбыток эмоций от книги, которую я перечитываю уже шестой раз подряд, не делая перерывов на нормальную еду, сон и жизнь.
Я широко зеваю, лениво переворачиваю последнюю страницу главы и…
…проваливаюсь в сон.
И этот сон становится последним, который я вижу в своём мире.
Что-то не так.
Секунду. Нет, всё не так.
Прежде чем я окончательно прихожу в себя, мозг уже фиксирует главную проблему: мягкость.
Нет, не та условная мягкость, когда ты сворачиваешься калачиком в зимнем пальто, пытаясь хоть как-то подружиться с поездной полкой. Настоящая мягкость. Воздушная, обволакивающая, как облако из перьев единорога.
Ароматы.
Свежие, утончённые, как если бы кто-то взял летний сад, утопил его в дорогом парфюме, а потом пропитал этим воздух.
Постель.
Ни намёка на шероховатую ткань стандартных поездных простыней, в которые впитаны истории сотен пассажиров. Под пальцами — что-то гладкое, тонкое, мягкое, как шёлк…
Я замираю.
Открываю глаза.
Первое, что вижу, — балдахины.
Тяжёлые, золотистые, они переливаются в солнечном свете, будто созданы не тканью, а магией.
Второе — кровать.
Огромная, чуть ли не размером с мою комнату в общежитии. С горой подушек, пуховым одеялом и ощущением абсолютной роскоши.
И вот тут меня окончательно пробивает холодный пот.
Потому что в этой кровати лежу я.
Точнее, не я.
О, нет-нет-нет!
ЭТО НЕ МОИ ВОЛОСЫ.
Длинные, волнистые, они разметались по подушке, словно медовый водопад.
ЭТО НЕ МОИ РУКИ.
Пальцы тонкие, изящные, кожа нежная, как у аристократки, которая никогда не знала, что такое порезаться бумагой или сломать ноготь.
ЭТО НЕ МОЁ ЛИЦО.
Я судорожно хватаю ближайшее зеркальце с тумбочки и…
Чужая девушка смотрит на меня.
Идеальная.
Гладкая кожа, огромные глаза, чёткие черты лица, словно вырезанные руками скульптора, который трудился над ними веками.
Она моргает.
Я моргаю.
Она медленно прикусывает губу.
Я… тоже.
О нет.
О. Нет.
Глава 3
Окна были в три раза выше меня. Нет, серьёзно. Они взмывались под потолок величественными арками, залитыми утренним светом, который больно бил по глазам, словно насмехаясь: Добро пожаловать, Эллерия, твой день начался, а ты, похоже, не готова.
Но готова или нет — было уже неважно. Потому что вокруг меня носились служанки.
Три. Нет, четыре. Нет… О Боже, их шесть! Они мельтешили вокруг меня, словно феечки на адреналине, при этом активно размахивая шелковыми платьями, ленточками, гребнями, шкатулками с драгоценностями и чем-то ещё, что явно было слишком дорогим для моих трясущихся рук.
А главное — они поздравляли меня с грядущей свадьбой с Алтаиром!
Свадьбой. С Алтаиром.
Я. В книге.
В теле Эллерии.
Меня сейчас выдадут замуж за Белого дракона.
О, Великая Литературная Справедливость, что я сделала не так?!
Я задыхаюсь. У меня паника. Где выход?! Где кнопка «Вернуться обратно в поезд»?! Где хоть что-нибудь, что объяснит мне, как, мать его, работать с этим сюжетом?!
Но нет, никто не собирается давать мне время на раздумья.
Служанки уже тянут меня из кровати, ловко избавляя от ночной сорочки и заодно — от последних остатков самоуважения. Я успеваю пискнуть что-то возмущённое, но меня уже вертят, как куклу в лавке мод, натягивают шёлковое платье, затягивают шнуровку, заплетают волосы в что-то настолько сложное, что это, наверное, магическое плетение высшего уровня.
Я не сопротивляюсь. Я в шоке.
Потому что это явно не тот момент, где позволено устроить истерику с беготнёй по потолку.
Когда первый ступор отпустил, я всё-таки рискнула подать голос, когда меня в третий раз затянули в корсет так, что лёгкие сжались до состояния сушёного яблочка. «А давайте я сначала поем, а потом выйду замуж?» — осторожно предложила я, но мои слова были встречены таким восторженным хором: «Ах, принцесса шутит!» — что я поняла: шанс выбраться из этой шелковой западни равен нулю.
Служанки слаженно работали, как боевые маги высшей категории. Я даже не заметила, как оказалась в платье мечты — лёгком, воздушном, с изящной золотой вышивкой, тончайшими рукавами и длинным шлейфом, который, кажется, существовал исключительно для того, чтобы я на нём споткнулась и умерла раньше, чем дойду до алтаря.
И вот через двадцать минут я стою перед зеркалом.
Смотрю на отражение и медленно осознаю… Это не я.
Нет, ну как бы я, но не та!
Кожа без единого прыщика, ровная, гладкая, как дорогой фарфор. Губы пухлые, без трещин от нервного кусания. Волосы шелковистые, идеально уложенные в замысловатую прическу, которую я сама бы никогда в жизни не повторила, даже если бы у меня было три зеркала, восемь рук и маникюрные ножницы с лазерным наведением.
Я выгляжу… как с картинки.
Нет, хуже.
Я выгляжу так, будто мне реально собираются вручить дракона.
И вот тогда меня пробивает.
Это не сон.
Это происходит на самом деле.
Я в теле Эллерии.
И если я прямо сейчас не возьму себя в руки, то через пару часов стану женой Алтаира.
И, возможно, съедобным бонусом к свадебному пиршеству.
Меня ведут по дворцу, а я, кажется, разучилась дышать. Серьёзно, лёгкие просто отказались работать, будто на входе в этот сияющий храм роскоши повесили табличку: «Паникующим принцессам кислород не положен». Я иду, но ноги подкашиваются, потому что мозг орёт: «Разворачивайся, дура, беги! Ты же вообще не знаешь, как быть эльфийкой!» Но разворачиваться уже поздно.
Впереди распахиваются огромные двери, и вот он — золотой тронный зал.
И, Великие Силы Фэнтези, он оправдывает своё название на все сто! Позолота везде. Колонны, потолок, стены, даже чертовы канделябры сияют, как будто кто-то поливал их жидким солнцем. Огромные окна, сквозь которые льётся мягкий свет, отбрасывают блики на белоснежный мраморный пол, настолько идеально чистый, что я могла бы рассмотреть в нём собственное отражение — если бы не была занята тем, что неприкрыто паникую.
На возвышении — трон. А на нём — мой «отец», король эльфов.
Высокий. Статный. С таким величественным видом, что, кажется, он даже чиха́ет по-королевски. Его лицо будто высечено из мрамора, резкие скулы, идеальные черты, серебристые волосы, спадающие аккуратными прядями. Ну конечно, у эльфов же не бывает «плохих дней для причёски», их наверняка прокляли на вечное великолепие.
И он смотрит прямо на меня.
Мои колени в этот момент официально пишут заявление на увольнение.
— Эллерия, дитя моё, — произносит он, и его голос…
О, этот голос. Глубокий, богатый, словно в нём живёт сама магия. Таким голосом не просто говорят, таким голосом заключают судьбоносные договоры, объявляют войны и делают так, чтобы подданные падали ниц от одного звука имени правителя.
А я стою перед ним и туплю.
Что говорить?! Как говорить?! Я ж не эльфийка! У меня даже уши чужие! Настоящие, острые, эльфийские — но я-то помню свои. А вдруг он тоже заметит чужачку?!
Но, кажется, мой «отец» не замечает, что я на грани того, чтобы потерять сознание и красивым эльфийским шлепком впечататься в этот идеально чистый пол.
Он продолжает:
