— Прямо сейчас, — объявил он довольно.
— Как прямо сейчас? А праздники? Новый год же через два дня! — растерянно переспросила я.
— А вот так, — отрезал он, не скрывая удовлетворения.
Он наклонился, отодвинул ящик и положил передо мной лист бумаги.
— Это договор. Прочтите и подпишитесь. Там также перечислен инвентарь. Все надо вернуть в целости и сохранности, если вас уволят или вы умрете, — проговорил он деловито, но на последних словах торопливо отвёл глаза.
— Что?! Умру? С чего бы это? — Я отдёрнула руки от листа.
— Я сказал: уйдёте! Вам послышалось! — резко поправился он и нахмурился.
Глава 2
Ничего себе послышалось! У меня волосы дыбом встали. Пробежалась взглядом по договору: стандартный набор слов, ничего особенного, только там, где срок найма, написано «бессрочно» и даты нет.
— А что это значит? — Я с тревогой ткнула в строчку.
— Что у нас работают до последнего, если, конечно, не нарушите пункты пять и шесть, — Аристотель ответил с неуместной бодростью.
— Последнего чего?! — переспросила я, холодея.
— Ну разве у вас так не говорят? — удивился он, слишком старательно улыбаясь.
Он мило мне улыбался. У кого у нас?
— С пунктами пять и шесть ознакомилась? — напомнил он с нарастающим нетерпением.
— Это те, в которых написано: не есть людей, не плевать в святую воду, не злоупотреблять колдовством и не помогать конкурентам, иначе буду проклята? — прочитала я, уже не понимая, смеяться или сердиться.
— Именно, — кивнул он с облегчением.
— Я думала, это шутка. А почему нет пункта «не летать на ступе»? — Я недоверчиво покосилась на собеседника.
— Это пункт семь, — буркнул он, явно устав от вопросов.
Аристотель что-то писал на бумажке и на меня не смотрел, зато смотрели из-под стола. Я была в этом уверена.
Он издевается? Но в пункте семь было написано, что летать можно только в ночное время. Ладно. Они шизанутые. Подпишу эту чушь и можно работать.
Взгляд зацепился за инвентарь. Метла, платок, зеркало, нарядное платье и два простых, фартук, лапти, десять пауков, мышь, кот.
— Это все? — уточнила я, растерянно разглядывая список.
— Если список пополнится, вам дадут дополнение к договору, — пояснил он с видом человека, которому всё надоело.
— А он может пополниться? — не удержалась я от тревожного вопроса.
Аристотель задумался, почесал лоб.
— Обещали через неделю завезти приворотное зелье из тридевятого королевства и тараканов. С саранчой и гадюками напряг пока. С зелеными жабами тоже. Сейчас только коричневые. Но вам их все равно на первом курсе не дадут, — перечислил он озабоченно.
— Что? На каком курсе? — Я почувствовала, как улыбка сползает с лица.
— На первом. Разве я не по-русски разговариваю? — в голосе Аристотеля прозвучало раздражение.
Они просто так издеваются над новичками. Снимают пранки на камеру, а потом ржут всем коллективом.
— Пусть подписывает, время идет, — недовольно поторопили из-под стола.
Опять голос из-под стола, и я твердо решила узнать, кто там чего бы мне это ни стоило.
— Перед тем как подпишете, скажите громко «Воистину согласна. Или я буду не я, коли откажусь от слова данного!» и руку вот сюда положите, — велел Аристотель, и его улыбка стала натянутой.
«Сюда» оказалось потрепанной книжонкой с каким-то затёртым названием, испещрённой трещинами.
— Зачем? — спросила я с подозрением.
— Так положено. Ритуал у нас такой. Вот сюда ручку кладите. На страницы, — настоял он, пряча нетерпение за любезностью.
Аристотель как-то уж очень добродушно улыбнулся. Ну прям мужчина в полном расцвете сил. Я руку на книгу положила. Редкие психи. Ритуал у них.
— Ладно. Воистину согласна. Или я буду не я. — Тут же резко отняла руку: меня словно укусило что-то за палец. Я ойкнула, глядя на острые зубы, расположенные по обеим сторонам переплета и на каплю своей крови, которую слизал кожаный язык. Клыки исчезли и вместо них снова виднелись исписанные каким-то старорусским шрифтом страницы. Я тряхнула головой. Это глюк. Страшный глюк. Я просто не выспалась. Мне показалось. Зубастые книги… метлы, ступы, тараканы. Жесть!
— Тут подписывать? — спросила я, всё ещё дрожа после укуса.
Они реально чокнутые, но работать мне у заказчиков, а не с ними.
— В нужном месте галочка стоит, — Аристотель шумно выдохнул, будто сдержался от резкости.
Расписалась и уронила ручку, наклонилась поднять и тут же заглянула под стол. Там никакого карлика не оказалось, только глаза жёлтым сверкнули. Я подскочила и больно ударилась головой.
— У вас там кот? — выдавила я, потирая ушибленную голову.
— Да. Ваш, — сообщил он с явным облегчением.
С этими словами Аристотель достал из-под стола черного, пушистого кота и протянул мне.
— Брать осторожно и пузо не жмякать! Подеру колготки! — возмущённо предупредил кот.
Мне послышалось или я чокнулась? У меня глаза чуть на лоб не полезли. Я громко ойкнула. И тут же стало очень страшно. Значит, и книга все же… была с зубами.
— Что такое? — Аристотель нахмурился, заметив мой испуг.
Аристотель грозно смерил меня взглядом.
— Я… я не планировала брать себе кота. И он… он разговаривает! — взвизгнула и покосилась на лохматое чудище.
— Оооо! Она меня слышит! И никакое я не чудище! Я красавец! Мой хвост самый пушистый и великолепный во всех тридевятых, десятых и даже одиннадцатых королевствах! — похвастался кот, распушив хвост.
— Хвастун! Конечно, она слышит, у тебя рот не закрывается! Мог бы и не шокировать новеньких. Так что там у нас по списку? Еще мыша и пауки. Спуститесь вниз на второй этаж, вам там выдадут все остальное. Вот ключи, — проворчал Аристотель, с раздражением отодвигая бумаги.
— Ключи? — Я растерянно уставилась на его ладонь.
— Да. От комнаты в общежитии. Вам же обещана жилплощадь, — напомнил он с натянутым терпением.
— А кота можете обратно забрать? — попросила я, с отвращением отводя кота подальше от себя.
Я держала шерстяного за шкирку и безумно жаждала вернуть его под стол. С котами я не ладила, как и с собаками. У меня аллергия, как у мамы… из-за нее мне мерещится вот это вот все.
Только почему я до сих пор ни разу не чихнула? Обычно рядом с кошачьей шерстью у меня сразу начинали слезиться глаза. Сегодня — ничего. Я потёрла нос и от этого испугалась ещё сильнее.
— Нет. Это ваш кот. Так полагается. — Он с неудовольствием покачал головой.
— Типа совы в Гарри Поттере? — уточнила я с нервным смешком.
— Поттера не помню… — задумчиво сказал Аристотель. — Паркера помню. Совы у него не было. Только хорек.
— Если не поставишь на место, пупсик, глаза выцарапаю! Вцепилась она! Я тебе не сэндвич! — прошипел кот, зло сверкнув глазами.
Я разжала пальцы, и черная туша шмякнулась на пол.
— Аккуратней! Если че я мстительный! Могу и в тапки … того. Поняла? — обиженно пригрозил он, отряхиваясь.
Я сплю. Точно сплю и мне снится вся эта чушь.
— Так, вот твой пропуск и договор. Билет на трамвай. Как приедешь в Заболотье, предъявишь все ректору, — затараторил Аристотель, торопясь закончить разговор.
— Какому ректору? — Я тревожно подняла голову.
Не поняла. Такая кличка что ли у сотрудника?
— А ты думала Баба Яга — это только длинный нос и острый язык? Учиться будешь, голубушка. Я же говорил об этом. Первый курс в Академии…
— Чему учиться? В какой Академии? Вы в своем уме? Я же говорила, что уже учусь! — выпалила я, уже не сдерживая паники.
Я судорожно сглотнула резиновый ком в горле. Реально чокнутые какие-то! Ещё и не оплачивают!
— Как чему? А колдовать как будешь? А оборачиваться в кошку, ворону или летучую мышь? А зелья варить? А на метле летать? Историю знать тридевятого, тридесятого. И мысли свои скрывать. У меня от них башка трещит! — раздражённо перечислил Аристотель, схватившись за лоб.
— Нет, я на такое не подписывалась! Мы о работе говорили! Мне не подходит! Я, пожалуй, пойду! — Я вскочила, прижимая сумку к груди.
— Поздно! Договор подписмяу, печать поставмяу, — промурлыкал кот с гнусным торжеством.
Кот облизал свой хвост и довольно на меня уставился. Ничего, я этого блохастого утоплю в первой сточной канаве.
Кот тут же подскочил, зашипел.
— Она ненормальная! Аристушка, отдай меня кому-то другому. Кикиморе или Лешему. Эта утопить хочет, — взвизгнул он, прячась у ноги работодателя.
Работодатель обернулся ко мне и грозно свел брови на переносице. Не тролль, а гоблин вот он кто.
— Убьешь кота — запишут в книгу проклятий. Тринадцать проклятий наберёшь — и перейдешь в распоряжение Нежити. Вот там и помереть можно.
Я смутно понимала, что это значит. У меня создавалось впечатление, что кто-то здесь сильно болен, и искренне надеялась, что это не я. Но не затыкающийся кот заставлял сильно сомневаться. Работать уже не хотелось. Хотелось домой. И даже познакомиться с Борей. И хрен с ним выйти замуж.
— Нееее, я передумала. Забирайте свои бумажки, кота вашего. Ничего мне не надо, — в панике выпалила я.
— Вашего кота. Вы за него расписались, — с нажимом поправил Аристотель.
— Я передумала, — повторила я сквозь зубы.
— Вот и хорошо! Прекрасно! — кот потёрся о ноги Аристотеля и распушил хвост, — Давай ее отпустим. Пусть катится. Какая с нее Баба Яга? Матрешка жопастая!
Это кто матрешка? Сволочь! Я на него так посмотрела, что он комком шерсти подавился, и Аристотель пнул его ногой.
— Поздно, заклятие произнесено. Все. Обратной дороги нет, — отрезал он, и улыбка исчезла.
Ну у них может и нет, а у меня точно есть. Так что досвидули, а лучше прощайте.
— Она уходит! Видишь? Давай все расторгнем аааа? Она мне не нравится! — с надеждой взмолился кот.
Ты мне тоже не нравишься, говорящая шерстяная хрень. Я открыла дверь и помчалась к лифту.
— Ничего, скоро вернется. — донесся спокойный до ужаса голос Аристотеля.
Ни за что. Никогда. Я в Израиль уеду. Или в Америку. Завтра. Нет, даже сегодня! С Борей!
***
Это был розыгрыш. Однозначно меня снимали какой-то скрытой камерой. И теперь в ютубе всплывет моя физиономия. А что? Еще один виток популярности. Мама гордо говорит друзьям «Наша Любочка артистка». Артистка, ага, три раза.
Только и умею орать: «Я была навеселе и летала на метле…»
Выбралась в оживленную местность и как-то поспокойней стало. А то после офиса Аристотеля и того говорящего чудища с желтыми глазами я уже было подумала: прощай моя крыша. Так. Теперь бы выбраться отсюда домой быстренько и без потерь. Солнышко светит, снежок еще вчера выпал. Холодно, конечно, но ничего, все терпимо. Дома елка стоит, мама на оливье картошку варит и свиные ножки кипят на холодец. Пахнет лавровым листом и перцем. Представила и скулы свело. С Борей я погорячилась. Не так все плохо оказалось. И следом никто не … Обернулась — и аж дурно стало: в кусты прошмыгнул черный кот. Тьфу ты. Котов этих, особенно черных, тьма тьмущая. А вот и остановка и на остановке даже пара человек имеется и собака. Большая собака. Очень большая и без намордника. Меня заметила и начала рычать. Ну здрасьте вам. Все ж хорошо было. Нет, ничего не было хорошо. Как раз-таки день начался ужасно. И еще не закончился.
Бочком, бочком под навесик, чтоб не продуло. Псина сзади, я ее не вижу, она не видит меня.
«Страшная какая, надо к хозяину ближе держаться»
Чего? Я страшная? Это кто такой борзый? Резко обернулась — все молчат. Мужик лет пятидесяти газетку читает, малолетка в сотовом ковыряется, в ушах наушники. Мои брови удивленно поползли вверх. Мда. Срочно домой, выпить чай, скушать булочку, измерить температуру и спать.
«В туалет хочу, долго еще эту душную коробку ждать? Хоть бы в кустики меня отпустил! Читает уже часа два. А если тут наделаю «делов» накажет. Хозяииииин. Давай отойдём, а?»
