Читать «Королева макарунов для Его Величества» — Кармен Луна онлайн
Страница 5 из 7
— Sectum leniter. Шёпот с лёгкой тенью удивления. Словно я уже знала, что будет дальше. Лезвие заскользило. Пластинки упали одна за другой — ровные, прозрачные, будто фрукты сами знали, какой они должны быть толщины.
Тесто замешивала руками. Почти машинально. Мозг плавал в тёплой пустоте, где не было тревоги — только ритм, чувство, тепло.
— Misce me diligenter. Слова — как будто выдох. Я не понимала, откуда они во мне, но знала точно: это не магия в привычном смысле. Это память. Плотная, как крем в эклере.
Словно кто-то — Тея Лаванда, настоящая — всё ещё была во мне. И просто… подсказывала. Спокойно. Без обид. Без упрёков. Как подруга за спиной.
Я разложила начинку. Закрыла бортики. И вновь, почти шепча — будто молитву:
— Perfectus sapor, carmen cordis. Совершенный вкус. Песня сердца.
Всё. В печь.
Пока пирог выпекался, Конфеттина пригласила к столам остальных участниц. Я провела следующие сорок минут рядом с печью, наблюдая за чужими фокусами и понемногу приходя в себя. Магия всё-таки вмешалась — помимо моей воли. Теперь хотелось понять, как удержать её, а не выдать случившееся за уверенное мастерство.
Я подняла голову и увидела, как зал затаил дыхание. Как будто кто-то выключил звук. Все ждали. Даже те, кто фыркал — ждали. Даже те, кто хотел провала — ждали.
И когда пирог поднялся, стал золотистым, треснул по краям — внутри меня что-то согрелось. Я не знала, как я это сделала. Я не знала, чьи были слова. Но знала — это была я.
Я сделала шаг вперёд. Говорить было страшно. Но голос сам вышел — как и заклинания.
— Сметана смягчает кислинку, — объяснила я, справившись с дрожью в голосе. — Сначала попробуйте без соуса. Так лучше слышен вкус яблок. Сказав это, я вдруг почувствовала себя снова на работе: не чудом и не загадкой, а человеком, который приготовил еду и отвечает за неё.
Зал молчал. Мгновение. Два.
И вдруг, где-то в углу, хлопок. Потом ещё. Аплодисменты — как дождь, начавшийся с одной капли. И теперь он хлынул — с шёпотом, восторгом, удивлением.
Я видела, как кто-то шепчется, указывает пальцем, кто-то улыбается… Но я искала только один взгляд.
Амарель.
Он сидел, как прежде — неподвижный, сильный, холодный. Но в глазах его — жар. Небольшой. Осторожный. Как первая искра, когда ты думаешь, что дрова уже сырые. На его губах появилась тень. Тень улыбки. А в глазах — интерес. Тот, которого он не позволял себе до сих пор.
И тогда я поняла: вкус — это не то, что чувствуешь языком. Это то, что заставляет сердце дрогнуть.
Пирог я поднесла королю. Он не попробовал. Он передал тарелку стоявшему рядом троллю. Конфеттина назвала его королевским дегустатором. И тролль сказал, как сказали бы миллионы обычных людей:
— Это как у бабушки, — сказал тролль, смущённо отводя глаза от короля. — До проклятия нашего дома. Я и забыл этот вкус.
А когда Амарель проговорил, что не чувствует вкуса с юности, я поняла — всё, что он сделал, всё, что позволил, весь этот конкурс… Он делает это, чтобы чувствовать чужими устами. Чтобы хоть кто-то описал ему то, что он утратил.
И если я смогла дать вкус — пусть даже чужими словами — Значит, я всё делаю правильно.
***
Цветаевский яблочный пирог (на форму 22–24 см)
Ингредиенты:
Для теста:
• Сметана — 120 г
• Сливочное масло (холодное, нарезанное кубиками) — 100 г
• Сахар — 2 ст. ложки
• Разрыхлитель — 1 ч. ложка
• Щепотка соли
• Мука — примерно 200 г (до нужной консистенции)
Для начинки:
• Яблоки (лучше кислые, типа антоновки) — 3–4 шт. (около 500 г)
• Сахар — 100–120 г (можно по вкусу)
• Сметана — 200 г
• Яйцо — 1 шт.
• Ванильный сахар — 1 ч. ложка
• Мука — 2 ст. ложки
Приготовление:
1. Готовим тесто:
1. В миске соединить сметану, сахар, щепотку соли и разрыхлитель.
2. Добавить холодное сливочное масло и размять руками или ложкой.
3. Постепенно ввести муку и замесить мягкое, пластичное тесто (не крутое, как на пельмени — оно должно быть чуть липким, как мягкий пластилин).
4. Завернуть тесто в плёнку и убрать в холодильник на 20–30 минут.
2. Подготавливаем начинку:
1. Яблоки очистить от кожуры и сердцевины, нарезать тонкими дольками.
2. Сметану соединить с яйцом, сахаром, ванильным сахаром и мукой — это будет нежная заливка.
3. Перемешать до однородности.
3. Формируем пирог:
1. Достать тесто, раскатать и выложить в смазанную форму (сделать бортики примерно на 2 см).
2. Выложить яблоки — можно внахлёст или хаотично.
3. Залить сверху сметанной заливкой.
4. Выпекаем:
1. Духовку разогреть до 180°С.
2. Выпекать пирог около 40–50 минут, до золотистой корочки и полной готовности заливки.
3. Остудить в форме — он особенно хорош на следующий день, когда пропитается.
Глава 7
К вечеру закончились представления и общий ужин. Я распахнула балконную дверь и шагнула в ночь, словно в спасительную прохладу после жара сцены. Зал остался позади — с его аплодисментами, шёпотами, взглядами, с восторгом и подозрением. А здесь — воздух. Чистый. Настоящий. Пахнущий ветром, камнем, и почему-то… свободой.
Я встала у перил, оперлась локтями, закрыла глаза и вдохнула. Глубоко. Внизу мерцали огни, как размокшие звёзды, скрипки вдалеке нашёптывали чью-то историю о любви, которая не сбылась. Я стояла, будто растворяясь. В этом воздухе. В этом мгновении. В этом ощущении тишины.
И тут — щелчок. Мягкий. Настойчивый. Металлический.
Я повернула голову и увидела его.
Он сидел чуть в тени, у мраморной колонны, в кресле, которое не делало его слабым. Наоборот — усиливало. Амарель. Как будто скала решила сесть и подумать. Руки на подлокотниках, осанка выточена безукоризненно, взгляд — не в меня, а сквозь. Как будто я — часть балкона, элемент композиции, не более.
Он молчал. И я — тоже. До той самой секунды, пока он не произнёс, будто между прочим, как капля кипятка в холодной воде:
— Убегаете?
Он произнёс это с усталой иронией, не поворачивая головы.
Я обернулась к нему, приподняла бровь, но с мягкой, чуть усталой улыбкой.
— Вышла подышать, — ответила я с усталой улыбкой.
— Вам пришлось долго ждать чужих выступлений, — заметил он, скользнув взглядом к освещённым дверям. — Не люблю эти церемонии.
— Мне хотя бы было на что отвлечься, — призналась я, наконец перестав стискивать перила. — Иначе весь вечер думала бы, чем вас не устроил мой пирог.
Он хмыкнул. Или это был ветер. Всё-таки с королями никогда не знаешь наверняка. Я сделала шаг ближе. Осторожно. Почти на цыпочках. Он не отстранился, но и не посмотрел. Просто… был.
— Дегустатору понравилось, — добавила я и тут же пожалела, что прозвучало как оправдание. — Простите. Я слишком привыкла спрашивать, вкусно ли людям.
Он поднял на меня глаза. Лёд. Камень. Туман.
— Меня давно не спрашивают, — ответил он с неожиданной сухостью. — Они знают ответ.
— А я ещё нет, — тихо сказала я, перестав улыбаться. — Можно спросить, что вы любили раньше?
— Вы всё упрощаете, — резко бросил он. — Всё сводите к кухне и сладкому. А здесь — дворец. Здесь яд подают с улыбкой, а амбиции — запекают в тесто.
— Я не собиралась выпытывать слабое место, — возразила я, чувствуя укол обиды. — Если вопрос неприятен, я его сниму.
Он прищурился. Взгляд стал острым, как кинжал в подарочной коробке.
— Вы не понимаете, с кем разговариваете.
Предупреждение прозвучало тише прежнего, и от этого мне стало неуютно.
— Я слышу вас, — ответила я, стараясь не повысить голос. — Но придворной я пока не стала. Иногда спрашиваю просто потому, что мне интересно.
— Со мной редко бывает «просто», — отрезал он, и пальцы крепче сжали подлокотники.
— Тогда скажите, где остановиться, — попросила я, уже без улыбки. — И не ждите, что я сама угадаю.
И тогда, впервые, он посмотрел прямо в меня. Не сквозь. Не мимо. А — вглубь. И в этом взгляде было не «ты мне мешаешь», а «ты посмела».
Я приблизилась ещё на шаг. Не для того, чтобы бросить вызов. А просто быть рядом. Тихо, на грани шёпота, сказала:
— Сегодня вы долго смотрели на пирог, — осторожно сказала я. — Я подумала, он что-то напомнил. Ошиблась?
Он не ответил. И не нужно было.
Молчание между нами сгустилось, как начинка внутри — сладкое, тяжёлое, нераскрытое.
Я улыбнулась. Уже почти прощаясь.
— Я не буду расспрашивать, — сказала я, чувствуя неловкость от собственной настойчивости. — Простите, если задела.
Я развернулась. Шагнула прочь. И только в дверях, на границе балкона и света, услышала его голос:
— Вкус — это не то, что теряется. Это то, что отнимают. И не всем удаётся вернуть.
Я остановилась. Не обернулась.
— Тогда тем более не стану давать лёгких обещаний, — ответила я, с трудом проглотив подступивший к горлу ком. — Но готовить для вас мне всё ещё хочется.
И ушла. Оставив на балконе запах яблок, тепло пирога и лёгкую, пока ещё непризнанную — искорку чувств.
На следующее утро я проснулась от того, что кто-то упрямо дышал мне в ухо.
Не ветер, не сквозняк — а кто-то пушистый, наглый и, судя по запаху, имевший на завтрак много вопросов к судьбе.
— Вставай, королева пирога, — пробурчала Эклер, ткнув носом в мою щёку. — Мы влипли. Но, возможно, красиво.
Я попыталась закопаться обратно в подушку, но Эклер вздохнула с таким трагизмом, будто мне предстояла не встреча, а казнь.
— У дверей стоит человек в мантии. Королевский. С позолотой. И с выражением лица, будто у тебя налоговая задолженность перед его Величеством.