Читать «Волшебная ферма, или завещание с подвохом» — Кармен Луна онлайн
Страница 3 из 6
Глава 4
Мой героический запал, на котором я так красиво объявила войну этому дому, иссяк примерно через тридцать секунд. Ровно столько времени понадобилось сумеркам, чтобы окончательно сгуститься и сожрать остатки света, пробивавшегося в грязные окна. Комната погрузилась в такую густую, непроглядную темноту, что казалось, её можно резать ножом и намазывать на хлеб. Если бы у нас был хлеб. И нож.
— Эли, мне страшно, — прошептала Элина, её голос дрожал. Она вцепилась в мою руку с силой маленьких клещей.
— Я рядом, — сказала я, стараясь не выдать собственный страх. — Сейчас устроимся на ночь и закроем дверь. Вместе справимся.
Слова получились увереннее, чем я себя чувствовала. Теперь оставалось сделать хоть что-нибудь, чтобы Элина поверила им не напрасно.
Нужно было действовать. План «Выжить до утра» требовал немедленной реализации.
— Так, Лина, слушай мою команду, — зашептала я, переходя на деловой тон, которым обычно раздавала поручения на планёрках. — Наша задача — организовать безопасный плацдарм. Одну комнату, где мы проведём ночь. Эту, где кровать. Там одно окно и одна дверь, её легче оборонять.
— Оборонять? От кого? — пискнула сестра.
— От сквозняков, — поспешно ответила я, услышав испуг в её голосе. — И чтобы никто не вошёл, пока мы спим. Помоги мне сдвинуть шкаф.
Я встала и на ощупь добралась до шкафа. Вместе мы подтащили его останки к двери. Эта трухлявая баррикада вряд ли остановила бы даже чихнувшего котёнка, но психологически стало немного легче.
Следующий пункт — спальное место. Я решительно подошла к кровати и стянула с неё гнилой, воняющий плесенью тюфяк. Он был тяжёлый и мерзкий. Я с отвращением оттащила его в угол комнаты. Спать на этом рассаднике заразы? Увольте. Лучше на голых досках. Жестко, зато без риска проснуться с грибницей на лице.
— А на чём мы будем спать? — спросила Элина.
— На супер-ортопедическом ложе из натурального дерева, — бодро ответила я. — Последний писк моды. А подушкой нам послужит… — продолжила я, вытаскивая из нашего узелка единственную смену белья, — …вот это! Эксклюзивный текстиль!
Я расстелила на досках нашу одежду. Получилось убого, но это было наше убогое место. Мы забрались на дощатый топчан и укрылись колючим одеялом, которое я притащила с собой от дяди. Оно было старым и пыльным, но оно было единственным, что у нас было.
Мы лежали в полной темноте и тишине. Вернее, тишина была относительной. Дом жил своей жизнью. Он скрипел, стонал, вздыхал. Где-то внизу что-то шуршало. На крыше кто-то скребся.
— Расскажи сказку, — попросила Элина, чтобы заглушить эти звуки.
Сказку? Господи, я и сказок-то не помню. «Колобок»? «Репка»?
— Хорошо, — вздохнула я, прижимая её к себе. — Жила-была в большом сером замке принцесса. Не простая, а принцесса-строитель. Она разбивала для своего королевства парки с фонтанами. Но однажды выпила на пиру заколдованного вина и проснулась в чужом королевстве…
Я рассказывала, а сама видела хрущёвки, чертежи, недовольную начальницу и пластиковые стаканчики с дешёвым шампанским. Выходила не сказка, а моя собственная жизнь, наскоро переодетая в сказочное платье.
Я несла какой-то бред, смешивая свою жизнь и сказочные мотивы, пока не услышала ровное дыхание сестры. Она уснула. А я осталась одна, наедине с темнотой, страхом и звуками этого дома. Я задремала лишь под утро; до этого лежала, вздрагивая от каждого шороха и проклиная тот день, когда решила пойти работать в мэрию.
Утро пришло не с ласковыми лучами солнца, а с серым, промозглым светом, который просочился сквозь грязное стекло на окне и безжалостно высветил всю убогость нашего временного убежища. Я проснулась от холода, вся задеревеневшая. Спина болела так, будто по мне всю ночь ездили на той самой телеге.
Элина ещё спала, свернувшись калачиком. Глядя на неё, я почувствовала новый прилив решимости. Хватит бояться. Время действовать. Операция «Выживание» началась.
Первый пункт — вода. Без воды мы долго не протянем. Я оставила Элину спать, а сама спустилась вниз и вышла на улицу. Утренний туман был не таким густым, но воздух был влажным и холодным. Я решительно направилась к сараю в поисках ведра.
Сарай был ещё более ветхим, чем дом. Я открыла дверь с опаской, ожидая, что вся конструкция сейчас рухнет мне на голову. Внутри было темно и пахло навозом столетней давности. В углу я нашла то, что искала: старое, ржавое ведро и кусок истлевшей верёвки. Не густо, но лучше, чем ничего.
Вооружившись этим антиквариатом, я подошла к колодцу. От него всё так же несло серой. Я с трудом сдвинула гнилую крышку. Заглянула внутрь. На дне, в темноте, что-то поблёскивало. Не вода. Что-то густое и маслянистое.
Ладно, попытка не пытка, — сказала я себе, привязывая верёвку к ведру.
Я опустила ведро вниз. Оно булькнуло так, будто упало не в воду, а в густой кисель. Я с трудом потянула верёвку наверх. Ведро было тяжёлым. Когда я вытащила его на свет, мой оптимизм умер окончательно. Внутри была не вода, а густая, чёрная, пузырящаяся жижа, которая воняла тухлыми яйцами.
— Шикарно! — сказала я вслух. — Просто великолепно! Водоканал бастует. И вместо воды у нас, похоже, филиал ада. Пить это нельзя. Даже руки мыть опасно.
Пункт «Вода» с треском провалился. Ладно. Пункт второй: Еда.
Мой взгляд упал на огород-джунгли. Может, среди этих растений-мутантов есть что-то съедобное? Я же всё-таки почти агроном! Осторожно, как сапёр, я подошла к ближайшей грядке. На ней росло нечто, отдалённо напоминающее морковь. Только ботва была фиолетовой, а из земли торчал не оранжевый, а какой-то бледный, почти белый корешок.
Я ухватилась за ботву и потянула. Корень не поддавался. Я потянула сильнее. И тут… корень пискнул. Пронзительно и жалобно. Я от неожиданности отдёрнула руку.
Он что, живой?!
Я снова ухватилась за ботву. Снова потянула. Корень снова пискнул и, кажется, попытался уползти обратно под землю, извиваясь, как червяк.
— Ах ты ж, зараза! — разозлилась я. — Не уйдёшь!
Уперевшись ногами, я дёрнула изо всех сил. С чавкающим звуком корень вылетел из земли. Он был длинный, белый, и он действительно извивался у меня в руках, как пойманная змея. Я с отвращением бросила его на землю. Он тут же попытался уползти. Я придавила его камнем.
М-да. Урожай что надо. Свежепойманная морковь. Что с ней делать, я не представляла. Варить? Жарить? А на чём? Костёр разводить я не умела, да и спичек у меня не было.
Подхватив корень вместе с куском мешковины, я вернулась в дом. Элина уже проснулась и сидела на кровати, испуганно глядя на меня.
— Я принесла завтрак, — мрачно сказала я, показывая ей извивающийся корень.
Она посмотрела на него с любопытством, а не с отвращением.
— Он боится, — сказала она с неожиданной жалостью, разглядывая корень.
— Ещё бы ему не бояться, — проворчала я. — Я собираюсь его съесть.
Я села на пол, чувствуя, как меня снова накрывает волна отчаяния. Воды нет. Еда — живая и пищит. Инструментов нет. Что делать?
И тут Элина подошла к корню. Она присела на корточки и осторожно дотронулась до него пальчиком.
— Не бойся, — прошептала она. — Мы тебя не обидим. Нам просто очень нужно поесть.
И, к моему полному изумлению, корень перестал извиваться. Он замер. Просто лежал на полу, как обычная морковка. Я торопливо завернула его в мешковину, чтобы потом спустить в кухню.
Я уставилась на сестру. Потом на корень. Потом снова на сестру.
— Как… как ты это сделала? — выдохнула я, поражённая увиденным.
— Не знаю, — пожала она плечами. — Я просто попросила его не бояться.
В моей голове что-то щёлкнуло. Её слова в доме: «Ему грустно». Её прикосновение к корню. Это не просто детская фантазия. Это… магия?
— Лина, — позвала я, серьёзно глядя на неё. — А ты можешь… попросить колодец дать нам воды?
Она неуверенно посмотрела на меня. — Я не знаю. Я никогда не пробовала.
— А давай попробуем, — предложила я с неожиданным азартом.
Мы вышли к колодцу. От него всё так же воняло.
— Ну, давай, — кивнула я сестре. — Поговори с ним.
Я придержала Элину за пояс, когда она подошла к краю, заглянула в чёрную дыру и тихо-тихо запела. Это была простая, незамысловатая мелодия без слов, похожая на колыбельную. Она пела, и мне показалось, что сам воздух вокруг стал меняться. Он стал чище. Запах серы стал слабее.
Я снова опустила ведро в колодец. Оно булькнуло, но уже не так густо. Я потянула верёвку. Ведро было легче. Когда я вытащила его, я не поверила своим глазам.
Внутри была вода. Не кристально чистая, конечно. Мутная, с каким-то осадком. Но это была вода! Она не пузырилась и не воняла тухлятиной. Она пахла просто сырой землёй.
— Получилось! — закричала я, чуть не расцеловав сестру. — Лина, ты волшебница! Ты настоящая волшебница!
Она смущённо улыбнулась. А я смотрела на неё и понимала — вот он, наш главный ресурс. Не мои мозги. Не мои руки. А эта маленькая девочка с её невероятным даром.
Мы отнесли ведро в дом. Потом я спустила с верхнего этажа завёрнутый корень и оставила его у кухонной двери. Я нашла в кухне треснувшую чашку, ополоснула её этой мутной водой и зачерпнула ещё. Я не решалась пить сама, но очень хотелось пить.
— Будем кипятить, — твёрдо сказала я. — А для этого нужен огонь.
Я как раз начала лихорадочно соображать, как добыть огонь трением, как в старых фильмах, когда мы услышали звук.
Громкий. Властный. Совершенно чуждый этому заброшенному месту.
Кто-то стучал в нашу входную дверь.
Вернее, не стучал. А бил. С такой силой, что весь дом содрогнулся.
БУМ. БУМ. БУМ.
Звук был таким, будто в нашу дверь били огромным камнем. Мы с Элиной замерли, прижавшись друг к другу. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Кто это мог быть? В этой глуши? Ни один человек не мог стучать с такой чудовищной силой.
БУМ.
Дверь затрещала. Мы в ужасе уставились на неё, ожидая, что она вот-вот разлетится в щепки. Кто бы там ни был, он был очень большим, очень сильным и, судя по всему, очень нетерпеливым. И он пришёл к нам.
Глава 5
БУМ.
Следующий удар был самым сильным. Старая дверь затрещала так, что я была уверена — сейчас она разлетится в щепки. Я инстинктивно отпихнула Элину себе за спину и метнулась к камину, выискивая оружие. Самым подходящим на вид предметом оказалась ржавая кочерга. Я схватила её. В руке она ощущалась жалкой и бесполезной, как постановление о запрете курения на остановках. Но это было лучше, чем ничего.
— Спрячься! — прошипела я сестре, указывая на развалины шкафа в углу.
Элина, не задавая вопросов, прошмыгнула за него.
Удары прекратились. Наступила тишина. Ещё более страшная, чем грохот. Я стояла посреди комнаты, сжимая кочергу вспотевшими руками, и не дышала. И в этой тишине раздался голос.
Он не был громким. Он был… всепроникающим. Низкий, рокочущий, с металлическими нотками, он прозвучал не снаружи, а прямо у меня в голове, заставляя вибрировать каждую косточку.
— Я знаю, что вы там. Откройте. — В низком голосе нарастало нетерпение.
Это был приказ. Спокойный, властный, не терпящий возражений. Голос того, кто привык, что ему подчиняются. Всегда.
Откройте? Щас, разбежалась! Может, тебе ещё и ключи от квартиры, где деньги лежат, принести? — истерично подумала я.
Но голос был таким, что ему хотелось подчиниться. Просто чтобы он замолчал. Чтобы этот рокот перестал вибрировать в твоём черепе.
Я медленно, на ватных ногах, подошла к двери. Кочергу я держала наготове, как копьё. Заглянула в щель. Снаружи никого не было. Только туман и деревья. Я прижалась ухом к холодному дереву. Тишина.
Может, мне показалось? Может, это просто старый дом так шутит?
И тут тот же голос раздался прямо над моим ухом, заставив меня отскочить с визгом: — Не заставляй меня повторять.
Он был уже внутри?! Нет, голос звучал снаружи. Как он это делает?!
Всё. Хватит. Неопределённость пугает больше, чем любая угроза. Я глубоко вздохнула, зажмурилась и рванула на себя тяжёлую дверь.
На пороге стоял ОН.
И первое, что я подумала: «Ну, здравствуй, Апокалипсис. А ты у нас, оказывается, симпатичный».
Он был огромным. Высоким, широкоплечим, словно высеченным из камня. На нём был безупречно чистый чёрный дорожный плащ, который на фоне нашей разрухи смотрелся так же неуместно, как смокинг на свиноферме. Длинные тёмные волосы были стянуты на затылке кожаным шнурком. Но всё это было неважно. Важны были глаза.
Глаза цвета расплавленного золота. Без зрачков. Светящиеся изнутри собственным, недобрым светом. Это были не человеческие глаза. Это были глаза хищника. Древнего, могущественного и абсолютно безжалостного. Он смотрел на меня сверху вниз с таким холодным презрением, что мне на секунду стало трудно дышать.
— Наконец-то, — пророкотал он, и я поняла, что это был тот самый голос. — Я уж было решил, что придётся выламывать дверь. А это лишние хлопоты.
Он, не спрашивая разрешения, шагнул через порог. Я инстинктивно отступила, выставив вперёд кочергу.
— С-стойте! Кто вы такой? Что вам нужно? — мой голос прозвучал жалко и пискляво.
Он окинул мою «пику» таким взглядом, каким смотрят на таракана, а потом снова перевёл свои золотые глаза на меня.
— Опусти эту железку, человечка. Ты выглядишь ещё более жалко, чем я предполагал, — процедил он, брезгливо покосившись на кочергу.
Человечка?! Ах ты, индюк золотоглазый! Ваше Чешуйчатое Высокомерие! — в моей голове тут же родился десяток обидных прозвищ.
Он прошёл в центр комнаты, и его присутствие, казалось, заполнило всё пространство. Он не осматривался с любопытством. Он осматривался с брезгливостью. Словно инспектор санэпидемстанции, попавший в самый грязный притон города.
— М-да, — протянул он, проведя пальцем в перчатке по пыльному столу. — Картина даже хуже, чем я ожидал. Фон нестабилен. Эманации хаоса пробивают защитный контур. Полный дисбаланс.
Он говорил на каком-то странном языке, из которого я понимала только предлоги.
— Какой ещё фон? Радиационный? — не удержалась я. — И вообще, вы кто такой, чтобы врываться в чужой дом и устраивать тут проверки? Покажите удостоверение!
Он медленно повернулся ко мне. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Кажется, к такому тону он не привык.