— И что теперь делать?
На Вильяме лица не было. В глазах стояли слезы, но он пока только шмыгал носом.
— Я поговорю с ним, — пообещала мальчишке. — А ты иди к себе и ложись спать, хорошо?
— Я не усну.
— Мы поговорим с твоим папой, и я загляну к тебе. Договорились?
Вилли кивнул, снова стал волком и помчался к замку так быстро, что я едва за ним успевала. Привычно в прыжке преодолел расстояние до распахнутого окна, а я шмыгнула в дверь. И где искать Этьена? Готова поспорить, в кабинете. Его там можно было найти в любое время дня и ночи. На этот раз я тоже не ошиблась. Герцог сидел за массивным столом, обхватив голову руками, и, как мне показалось, даже не заметил, что в комнате не один.
— Этьен, можно? — Я не решалась войти и замерла у двери.
— Полли? — Он чуть повернул голову. — Зачем вы здесь?
— Поговорить.
— Это наши семейные дела. Не вмешивайтесь.
Стало не по себе. Я и не собиралась вмешиваться в их семейные дела. Захотелось развернуться и уйти, но я обещала Вилли, что поговорю с его отцом, и собиралась сдержать слово.
— Выслушайте меня, и я уйду, — села в кресло перед герцогом. — Не злитесь на Вильяма. Я знаю, как вы беспокоились. Поверьте, мне тоже было боязно за него, но…
— Как давно вы знаете, Полли? — спросил Этьен, перебивая на полуслове.
— Около трех недель. — Я опустила голову.
— И не сказали. От вас я такого не ожидал.
— Он сам бы сказал вам в ближайшее полнолуние, — ответила потерянно. — Вилли не хотел скрывать от вас правду.
— Но скрыл.
И герцог сурово нахмурился. Я почувствовала себя как на допросе. Неудивительно, что Вилли опасался реакции отца на правду.
— Давайте начистоту, Этьен, — решила, что терять все равно нечего. — А чего вы ожидали? Хотите заслужить доверие сына? Как он может вам доверять, если вы сослали его в отдаленный замок и носа не кажете? Думаете, ребенок будет спрашивать, что с вами не так? Нет, Вилли думает, что он чем-то виноват. И все, чего хочет — чтобы вы были здесь, с ним.
— Я и так здесь, с ним, — рыкнул герцог, как никогда напоминая серого волка, виденного в саду.
— Только потому, что он прикинулся больным. Иначе бы вы и не приехали.
— Приехал бы. Сразу после визита к судье Гарднеру.
— На день? На два? Отец ему нужен ежедневно.
Этьен с горечью усмехнулся. Он не понимал меня или не желал понимать. Мне почему-то казалось, что он не был особо близок с сыном. Не потому, что Вилли не любил отца — наоборот, мальчик его обожал. А как раз потому, что отец был для него некой недостижимой величиной. Это мама была рядом, пока блистательный герцог Дареаль распутывал очередное преступление. А папа — где-то далеко. Теперь мамы и вовсе нет, а папа все там же — на другом конце страны.
Герцог смотрел на меня выжидающе, пока я собиралась с духом. Но первым все же заговорил он:
— Послушайте меня, Полли. Да, я не лучший отец в Гарандии. Только для меня безопасность сына куда важнее, чем его прихоти, и ваши тоже. Сдружились? Отлично, я рад. Но как думаете, мне было легко этот месяц не знать, от чего погибает мой ребенок? Вы понимаете, что если бы первый оборот прошел неверно, у меня бы уже не было сына?
— Я не знаю таких тонкостей, — ответила тихо.
— Вот именно, вы не знаете. Ничего не знаете, но беретесь судить.
— Как и вы.
Слова сорвались с губ прежде, чем успела их обдумать. Глаза герцога сверкнули янтарем, и вдруг стало страшно. Какая я все-таки глупая! С кем играю в игры? Он проглотит меня и не заметит. Не знаю, до чего бы мы договорились, если бы вдали не раздался пронзительный вой.
— Вилли! — Мы вскрикнули почти в один голос. Мимо тут же молнией промелькнул огромный волк, а там, где только что стоял герцог, стало пусто. Вилли же пошел к себе. Зачем он снова вернулся в парк? В какую ловушку попал? Вспомнилась яма и заклинание на ней. Я бежала, не чувствуя ног. Неслась так, что по дороге потеряла туфельку, и на поляне у замковой стены оказалась полубосой. Когда я туда примчалась, бой был в самом разгаре. Белый волк лежал у каменной кладки, жалобно поскуливая, а серый метался между четырьмя мужчинами, которые не подпускали зверя близко. У них в руках были длинные колья с металлическими наконечниками. Серебро? Я думала, это сказки, что оборотни его боятся. Но там, где серебро касалось шкуры, проступала кожа. Что же делать?
Вот только времени на раздумья у меня не было. Я схватила с земли первый попавшийся камень и ударила по голове ближайшего нападающего. Он осел на землю — уж не знаю, откуда взялись такие силы, что я смогла сразить здорового мужчину. Зато трое других мигом поняли, что к герцогу пришла подмога. Один кинулся ко мне, а двое других остались удерживать волка. Я завизжала, надеясь привлечь внимание слуг, но до замка было слишком далеко. Разбойник схватил меня в охапку и повалил на землю. Но эти трое допустили ошибку, всего одну. Стоило им отвлечься на нас с Этьеном, как белая стрела метнулась вперед. Раздался вопль, и жертва покатилась по листве, стараясь отцепить от руки белого волка. Стоит отдать Вилли должное, держал он крепко. Этого хватило, чтобы Этьен расправился со своим противником и бросился мне на помощь. А затем уже мы вдвоем кинулись к Вилли. Его жертва не трепыхалась, только таращила на нас глаза, полные ужаса.
— Пусти его.
И как Дареаль успевает так быстро обращаться? Только был волк, и уже человек. Вильям послушался и бросил обезображенную руку. Разбойник тихонько подвывал, не хуже волка. Этьен схватил его за шкирку и рывком поставил на ноги.
— Кто ты? Кто тебя прислал? — с рычанием спросил он.
— Я… не…
— Кто?!
Вмиг стало холодно. Я прижала к себе Вилли, который тоже успел принять человеческий вид, пусть и не так быстро, как его отец. А лицо Дареаля исказилось. Он едва напоминал себя самого, походя больше на жуткое чудовище из страшных сказок.
— Мы хотели продать, — проскулил разбойник.
— Продать? Кому?
— Магам. Оборотни в цене. Пустите, — заскулил он, а на его штанах вырисовалось позорное пятно.
— Пустить? — страшно усмехнулся Этьен. — Того, кто хотел продать моего сына на шкуру и ингредиенты? Скажи спасибо, что умрешь быстро. Полли, уходите.
Я потянула Вильяма за собой, пока Дареаль еще о чем-то спрашивал свою жертву. А в замке нас все-таки услышали, потому что по парку заметались факелы, тьма наполнилась огнями. Нас с Вильямом слуги нашли первыми. Окружили, начали расспрашивать, а я только махнула рукой назад. Кто-то проводил нас до замка. Кто? От ужаса я потом не могла вспомнить. Мы с Вилли сидели в его комнате — показалось, что бесконечно долго, а потом в дверях появился Этьен. Он успел умыться и переодеться. С его мокрых волос все еще стекали капельки воды, но он снова казался собой, а не жутким лесным чудищем.
— Как вы? — спросил он ласково, присаживаясь рядом с сыном. Вилли тут же обнял отца и уткнулся носом в его рубашку, а я ответила:
— Живы.
— Это радует, не правда ли? — усмехнулся Этьен. — Полина, прошу прощения за все, что вам сегодня наговорил. Вы были тысячу раз правы.
— Не стоит, — опустила голову.
— Стоит. Могу я попросить вас оставить нас ненадолго? Я уложу Вилли и загляну к вам.
— Конечно, — ответила я и поднялась на ноги. — Спокойной ночи, Вильям.
Тот что-то глухо пробормотал, не отпуская отца. Я не стала им мешать — Этьену давно следовало поговорить с сыном. Оставалось надеяться, что теперь они услышат друг друга. Меня все еще едва уловимо потряхивало. Как же браконьеры попали в замок? Неужели кто-то впустил? И на что они надеялись? Что герцог не станет защищать собственного сына? Я ничего не понимала! А Этьен задерживался. О том, чтобы лечь спать, не дождавшись его, не было и речи. Где-то через полчаса раздался стук в дверь, и на пороге появился Этьен. Он выглядел утомленным. Еще бы! Слишком много событий для одного вечера.
— Простите, что так поздно, Полли, — сказал он, замирая у окна. Я тоже едва решилась присесть, и теперь смотрела на него, не зная, чего и ожидать.
— Все в порядке, — собралась с мыслями. — Как Вилли?
— Заснул. Мы поговорили. Надеюсь, что он меня понял и услышал. Теперь хочу поговорить с вами.
Почему-то стало не по себе. Я уставилась на ладони, сложенные на коленях. Чего добивается Дареаль?
— Выслушайте меня, Полли, и не перебивайте. Вы были правы, когда говорили, что я виноват перед сыном. Да, я не нашел в себе сил разделить его горе. Не нашел сил заботиться о нем, когда это было необходимо.
— Этьен…
— Я просил вас не перебивать, мне и так непросто.
Я замолчала. Что же он пытается сказать?
— Полли, вы добрая, мудрая девушка, — продолжил Этьен. — Я знаю, какая ситуация сложилась в вашей жизни не без моего вмешательства, и потрясен вашей силой. Мне бы хотелось защитить вас, Полина, в меру моих возможностей. Я знаю, вы не боитесь пересудов и кривотолков, но стоило бы, ведь люди злы, а вам придется вернуться в столицу. То, что скажут в спину Полине Лерьер, вряд ли повторят о герцогине Дареаль.
— Что вы имеете в виду? — Я решительно не понимала.
— Я прошу вашей руки, Полина Лерьер.
Моей руки? Нет, не верю. Кто угодно, только не герцог Дареаль. Разве у него есть ко мне какие-то чувства? Посмотрела в глаза. Нет, не было. Он действительно просто желал помочь и был уверен, что я не стану требовать от него любви. И в то же время Вильяму нужна мать, а мы поладили с его сыном. Этьен ждал… Я собиралась с духом.
— Теперь и вы меня послушайте, — постаралась подобрать слова. — Я благодарна вам… тебе, Этьен. Ты действительно много сделал для меня за это время. Даже тем, что увез из столицы, где я сходила с ума. Только знаешь, я искренне желаю счастья тебе и Вильяму. Ты ведь не любишь меня, а я не люблю тебя.
Герцог не отрицал. Вот и замечательно.
— Я и так останусь с тобой и Вилли, — продолжала тихо. — Ты ведь не оставишь его здесь, правда?
Этьен кивнул.
— Поэтому мой ответ — нет. Я не стану твоей супругой, хоть и благодарна тебе за оказанную честь.
В глазах Дареаля читалось плохо скрываемое облегчение. Я даже улыбнулась. Все-таки своеобразный он человек, со своими понятиями о чести.
— Спасибо, — ответил он.
— Не стоит. Так что с браконьерами?
— Мы нашли, кто их провел, — вмиг похолодел голос Этьена. — И того, кто попросил Вильяма снова выйти в парк. Угрозы больше нет, но Вильяма, как ты и сказала, я тут не оставлю. Как только наладится погода, мы с тобой поедем к Гарднеру, на обратном пути заберем Вилли и вернемся в столицу.
— Хорошо. Я думаю, это правильное решение.
Этьен улыбнулся.
— Доброй ночи, Полли, — сказал он.
— Доброй ночи, Этьен, — ответила я, провожая гостя до двери. Странный вечер… Странные люди вокруг. Странный Этьен. Но мое сердце было не здесь, а стремилось совсем к другому мужчине, который был так далеко.
Глава 5
Филипп
Жизнь вошла в свою колею. Это было странное ощущение и казалось частично неправильным, но так оно и было. Словно до конца осени судьба исчерпала все плохое, что обрушилось на мою голову, и сменила гнев на милость. Я был почти что счастлив. Занятия день ото дня становились все изнурительнее, зато я поглощал знания с безумным интересом. Вечера проводил с Лиз, не представляя, как раньше жил без нее, а потом старался урвать хоть три-четыре часа сна. Даже странный профессор Айденс оказался не таким уж странным. Правда, его пары ставили не чаще раза или двух в неделю, и пока что он показывал мне элементарные заклинания и помогал создать свое зеркало видения. Во всей этой кутерьме был лишь один факт, который не давал спокойно жить — Пьер не пришел. Я ждал его ежедневно, даже подумывал, а не истратить ли вторую часть заветного пергамента, но все не решался этого сделать. А между тем приближалась ночь смены времен, и гимназия готовилась к празднику.
До первого дня зимы оставалась неделя, когда нашу группу собрал куратор Синтер. Из вчерашних первокурсников на первой ступени осталось всего двое, и еще двое покинули гимназию. Остальные давно ушли дальше, а сам я всего пару недель назад получил четвертую и теперь, млея от счастья, видел Лиз не только в башне, но и на совместных занятиях. Мы решили дальше идти ступень в ступень, чтобы не пришлось разлучаться.
Даже с Робертом я — и то примирился. Принял как неизбежное зло, а потом привык, и сейчас мы сидели рядом в небольшом лекционном зале, ожидая, что скажет куратор. Кстати, Роб отличился и перешел на четвертую ступень тремя днями раньше меня, о чем теперь вспоминал по сто раз на день.
— Доброе утро, господа курсанты, — радостно улыбнулся куратор Синтер, демонстрируя ряд белых зубов. — У меня есть для вас приятная новость.
«Господа курсанты» тут же зашумели, стараясь угадать, что же припас для них любимый куратор.
— Совсем скоро — ночь смены времен, — торжественно провозгласил Синтер. — Вы знаете, что курсантам гимназии запрещено покидать ее пределы, но в этом году директор Рейдес принял решение, что можно сделать исключение.
Шум поднялся невероятный, но Синтер поднял руку, и все замолчали.
— Покинуть стены гимназии сроком на сутки смогут не все, а лишь трое лучших студентов гимназии. Поэтому считайте оставшиеся дни экзаменационными. Мы подсчитаем все ваши баллы, затем проведем турнир заклинателей и силовые поединки. Постарайтесь, чтобы я вами гордился.
Покинуть гимназию? Ровно на сутки? Это шанс! Шанс навестить Пьера и лично передать ему кристалл.
— Не раскатывай губу, Вейран. — Роб тут же толкнул меня локтем в бок. — Меня не обойдешь.
— Я не собираюсь тебя обходить, — поморщился в ответ. — Мест будет три. На обоих хватит, и еще кому-то останется.
— А ты прав. — Роб задумался о чем-то своем. — Так что, рванем?
— Давай.
Весь день мы потратили на то, чтобы самостоятельно подсчитать, какое количество баллов можем заработать. По всему выходило, что из группы по ступеням мы с Робом забрались выше всех. Оставалось надеяться, что и баллов у нас будет достаточно. Зато, наверное, ни в один другой день в гимназии не было столько желающих получить хорошую отметку. Профессора даже не успевали их опрашивать. Я не отставал от других. Ведь выбирать будут не только из нашей группы, а из всех, пусть и немногочисленных, курсантов.
Вечер мы с Робом провели за зубрежкой. Тем более что Лиз предупредила о каком-то ночном практикуме и в башню прийти не могла. Поэтому все материалы для семинаров и практикумов на ближайшие два дня были вызубрены так, что разбуди нас ночью — и мы бы процитировали ответ на любой вопрос с указанием номера страницы и абзаца.
Утром наплыв желающих получить отличную отметку не спадал. Профессора только посмеивались, но выглядели немного ошалелыми от подобной активности. А после обеда всю гимназию собрали в большом зале. Ряды в нем кругами уходили вверх, а в центре была большая площадка. Первый ряд заняли преподаватели. Студенты сели по ступеням. Слева от меня возился Роберт, о чем-то разговаривая со своими приспешниками. Справа сидела серьезная и задумчивая Лиз. Когда появился директор Рейдес, все затихли.
— Добрый день, уважаемые курсанты, — заговорил он. — Вот и подошел к концу первый триместр учебного года. Он выдался для вас крайне насыщенным, я знаю, и настала пора показать, чему вы научились и каких высот достигли. Мы подсчитали количество баллов, которые вы заработали за первый триместр, и готовы назвать имена десяти студентов, которые поборются за право на сутки покинуть гимназию и провести праздник с семьей.
Если бы с семьей… Я подавил горький вздох. Ничего, компания Пьера тоже не так уж плоха, а к вечеру я могу вернуться в гимназию и встретить ночь смены времен с Лиз. В том случае, если она сама не решит провести праздники дома и не станет тягаться со мной за главный приз. Вот только баллы-то за триместр! А не за пару дней.
— Итак, — продолжил директор, — попрошу спуститься ко мне Вита, вторая ступень, Анну, пятая ступень, Демьяна, седьмая ступень…
Я слушал с замиранием сердца. Вот к директору спускается Лиз, шепнув, что ждет меня внизу. Почти следом за ней — Роберт. Осталась всего пара мест! А теперь и вовсе одно. Но почему? Разве у меня баллы хуже, чем у Роба? Ни за что не поверю!
— И Филиппа, четвертая ступень, — завершил Рейдес свой список. Так это же я! Неужели? Не поверил своим ушам и поторопился присоединиться к друзьям. Значит, у меня будет шанс! Заодно и проверю, что я усвоил за этот триместр.
— Итак, сейчас вас десятеро, — обернулся к нам Рейдес. — Останутся всего трое. И второе испытание начнется прямо сейчас. Проведем жеребьевку, и пять пар сразятся в битве заклинаний. Только магия и ничего, кроме магии. Оставшиеся пятеро сойдутся в поединках завтра.
Нечестно, подумалось мне. Ведь у каждого из нас — своя ступень. Я могу не знать заклинаний, которые используют противники. Но еще больше хотелось, чтобы моим противником стал кто-то малознакомый, главное — не Лиз и не Роберт. Поэтому, когда в моих руках оказалась полоска с именем курсанта пятой ступени Бертрана, я только порадовался. Роберту достался более серьезный противник — курсант шестой ступени, а Лиз — девушка пятой ступени, Анна. Все-таки вряд ли жребий был случайным.
