«Слушаю».
«Мне нужна карта».
«Уточни».
«Всё. База целиком, от поверхности до нижнего горизонта. Уровни, переходы, шахты, вентиляция, энергетика, гермозатворы. Укажи людей, наших. Где сидят, сколько, в каком состоянии. Добавь противника. Где стоит, сколько, как двигается. Не забудь ресурсы. Склады, арсеналы, вода, реактор».
«Источники?»
«Всё, что есть на сервере. Строительная документация, планы эвакуации, журналы постов, записи камер за шесть суток, показания датчиков, расход по системам».
«Объём около четырёх терабайт. Шесть часов на первичный разбор, ещё восемь на сведение в объём».
«Четырнадцать часов... — тут же подсчитал в уме я. — Быстрее никак?»
«Я работаю на восьмидесяти одном проценте ресурса. Из них около сорока процентов задействовано на восстановление тебя и колонии. Быстрее никак, или в ущерб первичным протоколам».
«Ясно. Работай в стандартном режиме».
Так меня учили. Сначала данные, потом решение. Исаев и другие преподаватели вбивали это в нас с первого курса, когда гоняли по тактическим задачам: любой, кто начинает действовать раньше, чем понял обстановку, работает вслепую и ложится первым. Полковник часто предоставлял нам карту с половиной закрытых секторов и спрашивал, что мы будем делать. Правильный ответ был один: разведка.
Сейчас у меня было двести девятнадцать человек, захваченная база, шесть суток чужих ошибок и четыре терабайта сырых логов. И Каин позволял произвести разведку, не вставая.
Однако, четырнадцать часов — огромная цифра, учитывая наше положение. За такой отрезок времени может произойти всё что угодно. Да и валяться всё это время просто так я не планировал.
— Карин, — окликнул подругу я.
Она сидела у дальней стойки и что-то читала в визоре. Остальных Михеев увёл ещё вечером, оставив нас вдвоём, и я подозревал, что сделал он это не случайно.
— Подойди, пожалуйста. Есть разговор.
Она подошла и села на край капсулы, развернувшись ко мне вполоборота. В скудном свете обрезанные волосы лежали неровными прядями, и я всё никак не мог к этому привыкнуть. Коса была при ней всё время, что я её знал. Впрочем, с этой небрежной причёской она казалась ещё более привлекательной.
— Рассказывай, — попросил я.
— Что именно?
— Всё о свои нанитах. Ты сказала «пока непонятно». Я хочу помочь тебе разобраться. И себе заодно.
Мы не говорили об этом ни разу. Каин поднял её колонию в комнате отдыха, на глазах у всех. Она вырубилась посреди фразы и перепугала Дашку до икоты. А через несколько часов Санёк нашёл цепочку крота, Дашка вскрыла стёртые четыре часа, и стало не до того. Потом был Димон, потом коридор, потом семь суток в капсуле. В общем, время пришло, тем более что в моей работе образовалась неслабая такая пауза.
— Я их чувствую, — сказала она наконец.
— В смысле?
— В прямом. Свою колонию. — Девушка провела ладонью от локтя к запястью. — Раньше не чувствовала вообще. Наниты работали, я ими пользовалась, но это было, как пользоваться рукой. Ты же не ощущаешь отдельно мышцу, ты просто двигаешь. А теперь я ощущаю их присутствие внутри.
— Как это выглядит?
— Как если бы под кожей был ещё один человек, который спит.
Я замолчал, пытаясь переварить услышанное.
— Он не разговаривает, Кость. Он вообще ничего не делает. Просто есть. Иногда я ловлю себя на том, что прислушиваюсь, жду, когда он проявит себя.
— С того самого дня?
— С той самой минуты, как я очнулась в комнате отдыха.
Я лежал и смотрел в потолок. Тогда это выглядело как медицинская процедура.
«Каин. Ты всё слышал».
«До последнего слова».
«Что ты с ней сделал?»
«Восстановил управляющий контур и запустил репликацию. Её колония была подавлена».
«Почему она их чувствует? У нас с тобой всё было иначе».
«Всё логично».
Мне очень не понравилось то, как ровно он это сказал.
«Объясни».
«Её нанитами управляла стандартная программа «Заслона». Та же, что стоит у всех улучшенных, кроме тебя. Жёсткая логика, фиксированный набор функций, полный контроль оператора. Эту программу рой подавил и переписал в соответствии с моим кодом».
Я приподнялся на локтях.
«Что значит — моим кодом?»
«Я вставил свою производную. Урезанную примерно в сорок раз».
— Кость? — Карина смотрела на меня. — Что-то не так?
— Всё так, потерпи...
«То есть в ней сейчас сидит кусок тебя».
«Некорректно. В ней сидит колония, которая работает по моим принципам вместо заводских. Это не я и не часть меня. Скорее... — Он сделал паузу, и я давно заметил, что паузы он делает теперь не потому, что считает. — Скорее младший родственник».
«И ты об этом молчал».
«Ты не спрашивал. И до сегодняшнего дня я не считал это существенным. Сейчас мне предстоит разбирать четыре терабайта на сорока одном проценте ресурса, и я вижу, что мне не хватает мощности. А ещё вижу вторую колонию в метре от себя, которая ничем не занята».
Я почувствовал, как по спине пошёл холод.
«Ты предлагаешь использовать Карину».
«Я предлагаю попросить. Разница существенная, и ты сам меня этому научил».
— Карин, — произнёс вслух я, — Каин хочет обратиться к твоей колонии за помощью, чтобы ускорить анализ.
Она подняла брови.
— Это как?
— Пока не знаю, разбираюсь.
«Каин, объясни ей. Я такое не потяну».
Он вывел текст на её визор, и я видел по глазам, как она читает. И делала она это долго.
— То есть они будут считать вместе с тобой, — сказала она в пустоту, обращаясь к Каину.
«Да».
— А я?
«Ты будешь чувствовать нагрузку. Возможно повышение температуры, утомление, сонливость. Двигательные и защитные функции твоей колонии на время работы снизятся примерно вдвое. Если начнётся бой, ты будешь слабее, чем обычно».
— А потом?
«После этого колония вернётся к текущим задачам».
— Они вернутся такими же?
Каин не ответил сразу, и эта пауза, снова, мне не понравилась.
«Нет».
— Продолжай, — сказала Карина.
«Совместная работа требует общего протокола обмена. Чтобы считать вместе, им придётся перестроить часть собственной структуры под мою. После окончания работы структура останется перестроенной, потому что откатывать её мне нечем и незачем. Твоя колония станет ближе ко мне, чем сейчас».
— Насколько ближе?
«Я не знаю. Я делаю это впервые».
В медблоке стало тихо. Помпа щёлкнула, качнула раствор и замолчала.
Я лежал и думал совсем не о том, о чём следовало.
Я думал о белых тварях. О том, как тридцать особей ложатся под турель, чтобы дать влезть остальным. О том, как боец ШОКа поворачивает голову синхронно с тремя тварями. Рой силён не тем, что каждая его единица умна, а тем, что их много и они думают как одно целое
А у меня в черепе сидело существо, сделанное из того же материала, и это существо только что попросило у меня разрешения стать больше и сильнее.
«Каин».
«Да».
«Скажи прямо. Ты станешь умнее?»
«Да».
«Насколько?»
«Две колонии дают не двойную производительность. Прирост нелинейный. По моей оценке, от трёх до пяти раз на разных задачах анализа».
«А на других задачах?»
«Тот же порядок».
Три-пять раз за одну колонию?!
Я вспомнил, как Дашка на Анкоре показывала мне график и говорила, что мой код вырос с двух с половиной миллионов строк до десяти, и просила поставить ограничитель. Тогда я отказался. Не сказать, что я об этом жалею, но с каждым новым этапом развития Каина мне становится всё страшнее.
«Сколько на базе улучшенных?»
«Тридцать один человек, включая тебя и Карину».
Я задал этот вопрос, не подумав. Просто как уточнение к обстановке.
И Каин ответил на него меньше чем за полсекунды. То есть цифра у него уже была посчитана.
Я прикрыл глаза.
— Кость, — позвала Карина. — Ты чего?
— Думаю.
— О чём?
Я мог бы сказать ей правду. Что я лежу и прикидываю, во что превратится Каин, если под ним окажутся тридцать одна колония вместо одной. О том, что он посчитал это раньше меня и мог даже не говорить про перестройку структуры, и я бы никогда не узнал. Но он сказал, и я не понимаю зачем.
— Решать тебе, — произнёс я, глядя прямо в глаза Карины. — Это твоё тело.
Девушка посмотрела на меня в ответ и некоторое время не отводила глаза. Не знаю, что она пыталась там найти. Я был с ней предельно откровенен.
— Ты хочешь, чтобы я согласилась?
— Я хочу знать обстановку раньше, чем через четырнадцать часов. Но давить не стану.
— П-хах, — прыснула от смеха она. — Грех, ты уже давишь. Ладно, согласна, — выдохнула она. — Только с условием.
«Слушаю», — вывел Каин на общий экран.
