– Отпусти меня! – приказала изо всех сил, но вышло тихо и вздрагивающим от слабости голосом.
Как ни удивительно, аттан сразу же выпустил меня из объятий и осторожно усадил.
Сам тоже расположился по-турецки, и я невольно скользнула взглядом по его телу, оценивая собственную работу и то, о чем не хотела сейчас думать. Но все равно думала, по-прежнему, ощущая на уровне воспоминаний недавний акт нашего единения…
Шикарный мужик, ничего не попишешь.
Шрамы, конечно, останутся, после таких-то увечий. Однако литые жгуты мускулов, что поблескивали в неверном свете, от этого выглядели лишь только мужественней и брутальней. Он был очень привлекательным, соблазнительным и манящим…
Я невольно зацепила взглядом и штаны пленника, что висели на бедрах мешком. Дроу заправил в большую дыру то, что беззастенчиво выскочило наружу. Но его «взбодренный» вид все равно бросался в глаза. Тем более, что поза ничего не скрывала.
– Тебе бы… эм… унять возбуждение, – произнесла я, почему-то краснея.
И это я! Я! Мне было шестьдесят с лишним, когда я неожиданно провалилась в этот мир. Мой сын неожиданно тоже тут оказался, и также омолодился. Теперь мы оба выглядели примерно на двадцать пять лет. Но я ведь уже опытная, взрослая женщина, да к тому же – не первый год работаю медиком. Эрекция – нормальная мужская реакция. Когда местные эльфы, оборотни или орки встречали истинную, возбуждение накрывало также, как здорового мужика в женской бане.
Это был абсолютно нормальный процесс.
Тогда почему же я настолько смущаюсь?
Я потерла виски.
Дроу же ни капельки не стушевался и ответил мне вполне откровенно:
– Если аттану снимают блок истинности, наступает долгое и мощное возбуждение. И потом еще много дней снова и снова приходит от любых мыслей о паре.
Я внимательно вгляделась в его лицо – узник тоже вперился прямо в глаза, и чуть улыбался, что было глупо в его положении.
– А что тебя радует? Тебя не планируют отпускать… Мне с трудом позволили тебя вылечить.
– Это даже удивительно, – усмехнулся аттан, и вдруг, словно грациозный кот, поднялся на ноги гибким жестом. – Я думал, меня тут замучают до смерти и ни одному медику не позволят помочь.
– Почему? – удивилась я. – Мы лечили тут многих пленников, взятых в бою…
– Только не меня. Разве не так?
– Дда…
Дроу протянул мне ладонь, я схватилась, и он мягко поднял меня на ноги, осторожно придерживая за талию.
– Моя госпожа, я все равно рад, что встретил истинную… – он опять улыбался. Как будто мы находились не в каземате, и его жизни совершенно ничего не грозило. – Это оказывается та-ак здорово… Смотришь на тебя, и как будто все внутри расцветает. Вот тут… – он указал на район диафрагмы. – Как будто что-то трепещет. И так приятно, что ты рядом, что мы разговариваем… Если бы ты меня не лечила, я бы никогда не узнал, каково это… встретить пару. А это похлеще, чем победить в бою сотни врагов и получить особенный знак отличия – того, кто больше не продается, а сам нанимается, как пожелает…
Он скользнул взглядом по своей ноге, где я заметила татуировку.
Ага. Так вот что она означает! Воинов и мужчин для утех племя аттанов, как правило, продавало. Но некоторых, за какие-то особенные заслуги, как бы своеобразно «отпускали на волю». Не совсем так, чтобы – иди куда хочешь. Но можешь лично наняться и получать от хозяина деньги, а можешь не наниматься многие годы… И племя не станет тебя заставлять. Или банально имеешь право переквалифицироваться – из воина, например, в мужика для утех.
Пока я складывала дважды два, дроу, воспользовавшись моим замешательством и задумчивостью, неожиданно потянул на себя и снова прижал к своему горячему телу. Не дожидаясь моей реакции или ответа, положил руку на свой стояк.
Провел моей рукой по напряженному стволу и, запрокинув голову, резко выдохнул.
– Приласкай меня напоследок, моя госпожа… – произнес обволакивающим, мурлыкающим голосом. От его звуков все внутри словно дрожало, и внизу живота становилось теплее… – Я хочу кончить от твоих ласк перед тем, как меня казнят или снова замучают… Я буду вспоминать об этом… каждую секунду, пока меня истязают и рвут на части. И вместо боли испытывать наслаждение, отключаясь от истязаний и погружаясь в мысли о нас…
Я попыталась высвободиться из рук аттана, и тот неожиданно опять отпустил.
– Может все же приласкаешь? – спросил, взглядом указывая на то, что вполне откровенно топорщилось в брюках. – Мне, скорее всего, недолго осталось. Разве узник не имеет право на последнее желание? Пока мы вдвоем, пока есть еще время, я могу доставить тебе такое удовольствие, какого ты еще никогда не испытывала. Ну же, моя госпожа… аа-ман… Меня обучали таким ласкам и позам… что ты никогда этого не забудешь… Они, скорее всего, уже отправились за вождем…
Кто «они» уточнять не требовалось. Вспомнился пыхтящий от злости Ро Даарт, и его «Эй, ты, тебя зовет повелитель!»
Я прислушалась к голосам и шорохам в коридоре. Когда кто-то спускался на наш этаж, его шаги по лестнице слышались даже из камер. Камни каземата – все до единого – как-то вибрировали и вступали с ударами стоп в резонанс. Так прежние хозяева подземелий даже психологически истязали собственных узников. Дабы те заранее ощущали приближение очередных пыток и зверств. Орков с их зычными, басистыми голосами и топаньем, было слышно еще лучше.
Пока я напряженно пыталась понять – идет ли кто-то по лестнице, дроу опять мягко, но настойчиво окольцевал меня своими сильными жилистыми руками – красивыми и мускулистыми, словно с картинки.
Объятия узника, горячее дыхание по шее, его напряженное роскошное тело и то, что пульсировало в районе моего живота, рождали незнакомые, неуместные ощущения. Я прямо млела и хотелось попробовать этот сладкий вкус запретной любви, которую так настойчиво предлагал мне аттан.
Возможно, сказалось еще и то, что мы находились сейчас в каземате и вот-вот должен был вернуться Ра с Таней, а то – и вовсе предводитель Арддал, к которому, видимо, и побежал кляузничать охранник. Время стремительно сжималось вокруг нас, будто ловушка, которая вот-вот окончательно захлопнется, отрезав малейшие пути к отступлению... И это волей-неволей взвинчивало ощущения… Возносило их до небывалых высот...
Или дело все же было в чем-то еще?
Дроу был даже слишком хорош и беззастенчиво пользовался этим.
Его голос звучал так, что каждая моя клетка вибрировала и где-то внизу живота проходились приятные, знойные спазмы… Аттан едва ощутимо касался губами мочки уха, затем – шеи, ключицы, выдыхал в волосы… и… меня будто пронзало мириадами токов.
Он знал, как погладить – едва, невесомо, чуть дотронувшись до точки ниже спины, чтобы жар неожиданно устремился в лицо, к груди и резко растекся по венам… Как пройтись пальцами вдоль позвоночника, чтобы я выгнулась и ощутила, как тело охватывает сладкая нега и одновременно хочется большего... Того самого, о чем мурлыкал мне дроу…
Он даже не пытался ласкать мою грудь, целовать в губы и лезть руками туда, где обычно выдавливают «да» из героинь женских романов умелые мужики. Хотя резинка моих брюк была довольно-таки слабой, а сами брюки – свободными, мешковатыми… Да и я почему-то неожиданно растерялась – не вырывалась, не возражала, вся во власти улетных, сбивающих с ног ощущений…
Аттану оказалось достаточно вполне себе «приличных» и «невинных» мест, чтобы мое дыхание вдруг обрывалось, начинало нагнетаться в груди, распирать… Вдруг давать расслабление вдохом и опять накрывать прежними ощущениями… Чтобы мое тело неожиданно встряхивало от предвкушения наслаждения – густого, тягучего, терпкого, сладкого… От затаенного томления до дрожи… до какого-то внутреннего встряхивания…
Коварный аттан ведь даже дышал так, что у меня просто колени слабели.
Однако же все это рождало во мне одновременно и резкий протест – такой сильный, что никакие приятные ощущения совершенно не могли его побороть.
Я аж выскочила из объятий пленника и предупредительно выставила перед собой руки.
– Стоп! Перестаньте говорить о близости, как о чем-то абсолютно простом и банальном. Уж не знаю, как и что там принято у аттанов, но я воспитана в представлении, что близость – это вишенка на торте любви. А у нас с вами не было ни знакомства, ни свиданий, вообще ничего… Я вас совершенно не знаю… И то, что у вас, извините, физиологическая реакция на меня… Или даже реакция истинности…
Я запнулась, снова коснувшись взглядом этой самой «реакции» и на мгновение потеряв концентрацию. Вид взбудораженного дроу поневоле рождал совершенно неправильные ассоциации. О том, как мы тут с ним, на теплом полу…
Намеренно ничего здесь не нагревалось – орки с радостью заморозили бы задницы пленникам, что сидели прямо на полу «клеток», без малейших ковриков или подстилок. Просто Черная гора впитывала солнечный свет и сохраняла его как тепло. Даже зимой, когда на некоторых территориях за Гранью температура опускалась ниже нуля градусов, в подобных пещерах сохранялось не меньше двадцати пяти.
Часть энергии солнца шла и на освещение. Уж не знаю, как она делилась внутри минерала, однако некоторые грани стен, потолка и пола – неровные, а местами похожие на сколы – испускали белесые рассеянные лучи.
И вот то ли знойный воздух подземелий подействовал, то ли «романтичное освещение», то ли близость опасности, то ли еще что… Но фантазия скакала все дальше, презрев голос разума. Он кричал, он возмущался где-то внутри. Орал, что я этого дроу абсолютно не знаю и, по факту, мне грозит секс с незнакомцем. Может он, реально, ужасный преступник, убийца или вообще – террорист! Некоторые аттаны по заданию хозяев выполняли и подобные отвратительные поручения.
Да и вообще – я нормальная женщина, для которой отношения строятся не на интиме, а на чем-то гораздо более весомом. Секс ведь должен стать ЭПИЛОГОМ, а никаким не ПРОЛОГОМ в общении двоих!
Однако при одной такой мысли внутри трепетало и судорожно дергалось от вопроса.
А, что, если «ЭПИЛОГА» – и вовсе не будет.
Что, если пленника скоро казнят?
Аттан рассуждал об этом с какой-то спокойной, безразличной уверенностью, но, может играл? Нарочно обманывал, чтобы получить то, что хочет?
С чего я взяла, что ему вообще стоит поверить?
Слухи про это племя ходили самые разные. У одной из хирургов нашей клиники случился роман с аттаном и они даже потом поженились. Но ведь один эксперимент – не статистика. Поговаривали, в особенности, здесь, за Гранью, что аттаны не только воевать и соблазнять, но и манипулировать, и дурить отлично умеют. Что, если про казнь он только лишь выдумал. Воспользовался особым отношением Ра, а может они в бою зверски схлестнулись, и совершенно не в пользу орка-охранника.
Я никогда не отдавалась незнакомцу, пусть даже он тысячу раз писанный красавец и соблазнитель, и искуситель.
Но если его убьют, и шанса уже не представится?
Сама не понимаю, что творилось внутри. Я всерьез подумывала поддаться на уговоры дроу, и на его взгляд, который манил и обещал такое, о чем я могла лишь только догадываться…
Всерьез…
Без дураков…
Аттан криво улыбался и не менял подначивающую позу.
Я увещевала себя и одергивала…
Ругала за излишне эмоциональные реакции…
Да что за наваждение, что за ерунда? Я ведь – серьезная, взрослая женщина, а не малолетка, напичканная гормонами!
Но в голове упорно крутились картинки и избавиться от них совершенно не выходило. Как мы прижимается, как дроу ласкает, играет на моем теле, словно умелый музыкант на своем инструменте… Касается меня губами, руками, будто дотрагивается до оголенных нервов…
Вдох и выдох… жар по венам…
Кожа к коже…
Дыхание перемешано…
Хочется застонать, но скромность мешает…
Однако остальное – все, чего хочется, получаешь и наслаждаешься, словно мороженым в жару.
Нежное, густое, вязкое лакомство тает во рту мириадами вкусов, и рассыпается сладкими ощущениями… Ложка за ложкой, капля за каплей…
Бррр… Я опять потерла виски.
Проклятье! Чего я вообще так разнервничалась и возбудилась?
Я же не планировала ни романов, ни мимолетных интрижек. Да и аттан мне никто!
Неизвестно еще за что его так ненавидят у орков… Может узнаю – и тоже иначе начну относиться…
Ух-х-х…
Дроу смотрел в упор, не моргая, застыв в эдакой нагловато-эффектной позе – одна нога немного согнута в колене, руки свободно свисают вдоль торса, практически касаясь того самого. Как бы дразня, намекая… На внушительный, эдакий прямолинейный бугор в паху…
Я как-то неожиданно потерялась во времени, но оно само резко напомнило о себе. Даром, что попаданки со способностями жили в этом мире также, как эльфы и дроу – то есть тысячелетия.
Дверь скрипнула и от мощного толчка отворилась. На пороге высился Зар Мах Арддал. Вожак, предводитель орков явился, видимо, чтобы навести тут порядок и, как минимум, возмутиться моим самовольным исцелением пленника, которого, по словам Ра, нельзя было лечить ни в каком случае… Ни при каких обстоятельствах…
ГЛАВА 3
Предводитель орков был не просто монументальным, он казался мне буквально горой и излучал какую-то силу – незыблемую, нерушимую и отчасти пугающую…
Мне не очень нравился Зар Мах Арддал, но уважение к нему я определенно испытывала.
Зеленый громила, без торчащих клыков изо рта, что было признаком аристократии орков, в свободных брюках и рубашке без рукавов, но из более дорогой светлой материи, нежели у Ра, двинулся к нам, с неподдельным удивлением разглядывая дроу.
Кажется, он даже не предполагал, что я вылечу этого пленника или еще что-то.
Потому что Арддал, который, в отличие от повелителей эльфов, совсем не скрывал собственные эмоции, казался все более и более потрясенным.
– Вот! Смотрите, повелитель, что она натворила! – ткнул в меня пальцем-сосиской неугомонный охранник. – Этот торх почти уже сдох! А она его полностью восстановила! Да еще и, ссылаясь на вас, заставила нас его расковать!
– Это то самое неотложное дело, по которому ты меня сюда вызвал? – рыкнул вожак, хмуря густые, черные брови.
– Да, мой вахр, я пытался, как мог, ей помешать. Это же немыслимо! Невозможно! Лечить аттана, который покушался на жизнь вашего сына!
Вот на этом месте у меня все сложилось. Я покосилась на дроу – он стоял очень спокойный, какой-то, пожалуй, даже величественный перед лицом обвинений и возможной гибели. Он совершенно не казался напуганным и не выглядел ошарашенным.
Спина прямая, взгляд цепкий, уверенный. Он будто не на голгофу собирался, а в бой или даже на какой-нибудь бал.
Арддал, словно копье, метнул в Ра возражения:
– Не ври! Он победил сына в честном бою! Никакого покушения не было!
Оторопевший охранник чуть отступил.
Арддал приблизился к дроу и остановился в паре шагов.
Это было крайне необычное зрелище, где-то даже завораживающее, пожалуй.
Гигантский зеленый орк, словно медведь и рядом с ним аттан, теперь похожий на барса.
Эдакие два хищника. Один – громоздкий и нависающий, словно гигантская палица и второй – чуть меньше, но очень сильный и быстрый, как прекрасно заточенный меч.
Кажется, от их взглядов можно было высекать искры. И, самое интересное, невзирая на преимущество орка в размерах, дроу не казался слабее или менее мощным…
Несмотря на то, что Арддал мог в любой момент приказать казнить пленника, тот смотрел на орка с гордостью, с вызовом. И этим снискал у меня искреннее уважение.
Аттан до последнего сохранял достоинство настоящего воина и мужчины.
Арддал усмехнулся и уточнил:
