– Принимай работу, – игнорирую ее недовольство.
Жаль, обнять не могу – в рабочей форме. Хоть и не успел испачкаться, все равно боюсь оставить пятна на ее шмотках.
Протягиваю ключи.
– Ты ее починил? – удивляется.
– Да. Будешь тестить? – спрашиваю, ловя ее взгляд.
И надо признать, мне нравится, что она чувствует себя неуверенно рядом со мной. Теряется. Тяжело воспринимать меня не просто студентом?
– А надо?
– Пойдем, – веду ее за собой.
Идем к машине.
– Давай, проверяй, – командую.
И Варя щелкает брелоком. И машина отзывается.
– Сколько я тебе должна? – спрашивает меня.
– Не мне, а сервису, – усмехаюсь. – Тебе вон в то окно. А я пока тачку выгоню.
На улице стою, жду ее. Мазнув взглядом по часам, вздыхаю. Мне еще три часа торчать здесь. Хлопаю себя по карманам. Закурить хочется. Но сиги остались в моей машине. А тачка у дома Вари.
– Спасибо, – подходит, остановившись в шаге от меня.
Держит дистанцию. Умница.
– Можешь поцеловать в качестве вознаграждения за работу, – ухмыляюсь, снова ловя ее реакцию. Она вспыхивает. В глазах огонь. Шипит кошкой.
– Ты слишком много себе позволяешь.
– Даже не начинал.
– Все, я поехала. Отойди.
– Прошу, – делаю шаг в сторону.
Варя садится в машину, заводит двигатель.
Стучу в окно, которое она послушно опускает, и поднимает свой взгляд на меня.
– Может, заберешь меня в девять? – набираюсь наглости.
– Больше ничего не хочешь? – прищуривает свои карие глаза.
– М-м-м, – тяну. – Можно горячий ужин, совместный душ, шикарный секс, ну и…
Лупит меня по рукам, которыми уперся в дверь.
– Закатай губу, – фыркает.
– И еще, – торможу ее.
– Что?
– Я очень ревнивый, – говорю ей, впиваясь взглядом в ее глаза. – Не нужно заигрывать с дядями.
– Мальчик мой, а не пошел бы ты на хрен? – усмехается и нажимает на кнопку, закрывая окно.
Отхожу на шаг, улыбаясь ей в ответ.
Перегазовывает, явно переволновавшись, и со свистом срывает машину с места.
Улыбаюсь как дятел.
Ничего. Мы только начали, Варвара Дмитриевна. Только начали.
Глава 9
Варя
Домой возвращаюсь сразу после сервиса. Губы предательски горят, да и щеки тоже пылают. Как девчонка-подросток себя ощущаю после первого поцелуя.
Паркую машину и иду домой.
Вот же гадёныш! Руки распустил, язык свой тоже.
Отпираю дверь, вхожу и запинываю ее ботинком. Опираюсь о стену спиной, выдыхаю. Ощущение, что из меня все силы выжали. При этом губы еще напоминаю от наглом поцелуе.
Ревнует? Это что такое было? С какого он себе позволяет? Еще указывать будет, с кем мне можно, а с кем нельзя говорить?
– Варь, ты? – из комнаты выглядывает Данька.
– Я, а кто ж еще? – отталкиваюсь от стены, снимаю куртку.
– Да просто дверь хлопнула – и тишина. Ты чё? – подозрительно смотрит на меня.
– Через плечо, перестань чокать, сколько говорить уже можно? – психую я, срываясь на нём.
– Да ладно, – дует губы. – Злая, чего такая?
Отмахиваюсь, чтобы чего лишнего опять не сказать. Злая я, да. От своего бессилия, видимо. Не могу поставить на место одного засранца. Раздражает своей самоуверенностью.
– Машина сломалась опять? – пытается понять брат.
– Сделали уже, – выдыхаю и прохожу на кухню, плескаю в стакан воды и залпом выпиваю.
Во рту засуха. И вкус. Чужой.
– Едем, значит, да? – хмурится, остановившись в дверном проёме кухни.
– Едем, и это не обсуждается.
– Но я не хочу!
– Совесть имей. Родителей не видели с нового года.
– И что? Они могли бы приехать, если бы хотели.
Закрываю глаза и хватаюсь пальцами за виски. Ещё немного – и моя голова разорвётся на мелкие-мелкие кусочки.
– Ты прекрасно понимаешь, что на такси сюда дорого. А надолго бросить скотину мама не может.
– Зато папа может, – фыркает и, крутанувшись, уходит, исчезнув за дверью своей комнаты.
Ну что ж такое-то?
Обессиленно опускаюсь на стул.
Ну что я могу ещё сказать? Отчасти Даньку понять можно. Но и родителей тоже. И я вот всех должна понимать. А сама? Сама я иногда хочу головой приложиться о стену, чтобы хоть на немного забыть, кто я, что я, где я. Хочу немного свободы. Выдохнуть хочется. А некогда.
Копаясь в работе за ноутбуком, выдыхаюсь окончательно. Глаза того и гляди вылезут из орбит. Погода ещё как назло портится. Вот-вот дождь ливанёт. Небо тяжёлое. Словно собирается упасть на головы прохожим.
Наливаю в чашку кофе. Кидаю дольку лимона. Хочется немного горечи с кислинкой. Может, немного приведёт в чувства. А то хоть спать ложись, а время ещё детское.
Сажусь на подоконник и, уперевшись ногой в противоположную сторону стены оконного проёма, смотрю во двор. И чуть не давлюсь, заметив машину Шумского.
Точно! Он же уехал на моей, предварительно высадив меня у универа. А я машину забрала свою из сервиса.
Всплывает в памяти его голос и предложение забрать его с работы.
Усмехаюсь.
Ну наглец.
Так значит что? Он приедет за своей машиной?
От этой мысли в груди оживает сердце. Странно, я никогда за собой не замечала чувствительности к волнению. Казалось, забыла, что это такое. А тут тахикардия с ума стала сводить, будь он рядом или мысли о нём зашевелились в голове.
Пока размышляла, за окном действительно начался дождь. Весна ранняя. Снег почти весь растаял. Но от этого на улице теплее не стало. Особенно ночами. А тут дождь.
Вдоль тротуара размашистым шагом приближается фигура. Освещение не ахти какое, и я только на интуитивном уровне понимаю, что это Ян. Он, словно почувствовав мой взгляд, поднимает голову, просматривая окна, и застывает.
Мы будто смотрим друг на друга. Хотя он вряд ли видит меня отчётливо – третий этаж всё-таки. Но он машет мне рукой. И что-то показывает.
Я не понимаю.
Стоит под дождём и что-то там жестикулирует. Ну не дурак ли? И тут мой телефон оживает. Беру его в руки и читаю:
«На чай не пригласишь?»
Усмехаюсь.
«Не надейся на мою совесть» – строчу в ответ.
Идёт к машине, и я даже выдыхаю с облегчением. Не будет стоять и страдать под моими окнами. Я жуть как ненавижу такие странные выходки от мужского пола. Не люблю навязчивости, особенно такой жалкой.
«Тогда должна будешь»– телефон снова пиликает.
«С чего бы это?»– печатаю ответ.
И перевожу взгляд в окно.
Он сел в машину, завёл двигатель. Опустил немного окно, в котором появляется еле заметный огонёк. Закурил?
«А с того, что ты оставила меня под дождём, без тачки. Не хорошо это».
Сижу, улыбаюсь.
Понимаю, что он наблюдает за мной из машины. А я его не вижу. От этого странного ощущения мурашки по коже проносятся.
«Тебя не просили этого делать»– отвечаю и допиваю свой кофе.
«О мужских поступках просить не надо. Их просто делают. А вот от чашки кофе я не отказался бы»– и страдающий смайлик.
Бедняга.
Мне становится его немного жалко. Но намёками меня не пробьёшь.
А про поступки – это явно про мои слова. Обидела мальчика? Смотри какой.
«Спокойной ночи»– прилетает его сообщение, пока я пытаюсь сообразить, что ему ответить.
И решаю промолчать. И так слишком много наговорила. Вернее, написала.
Машина, моргнув фарами, медленно трогается с места и, развернувшись, выезжает со двора.
Спрыгиваю с подоконника, ополаскиваю кружку.
«Красивые ножки. Я буду о них думать»– снова приходит сообщение от Яна.
Откладываю телефон в сторону, качнув головой.
Не к чему мне этот флирт. Ни к чему. Нужно выкинуть его симку из телефона. Но почему-то я откладываю это на завтра.
