— Ну что, — бодрым голосом закричал он в трубку, энтузиазма у него было хоть отбавляй. — Сергей Николаевич, все на мази! Вы готовы? А то выезжать пора на рыбалку! Я уже все подготовил, шашлыки вон замочил. Палатки собрал, котелок взял. Короче, все будет. Даже из дома сделаю, точнее, заставлю Клавку сделать плов, а там мы только на костре подогреем, чтобы время не терять. Отдыхать же едем. Не знаю, что ваш профессор пить любит, поэтому взял и водку, и коньяк, и вискарь… Так что ждем только отмашку.
— Отлично, — обрадовался я.
— Так вы готовы уже ехать? — переспросил Генка. — На машине Анатолия поедем, влезем как-нибудь…
— Зачем тесниться? — ужаснулся я перспективе трястись, как сельди в бочке, в старом «жигуленке» Анатолия. — Я же тоже на машине, поедем на двух.
— Ну, или так. Через час тогда будете готовы? А то раньше Григорий не может, у него же магазин.
— Сейчас я спрошу у Бориса Альбертовича.
Я притормозил, развернулся и спросил:
— Борис Альбертович, нас приглашают на подледную рыбалку с ночевкой на Глухом озере. Как вы? Это прекрасная возможность, осмотрите местную флору и фауну, так сказать, в первозданно-целинном виде…
— Да ты что, какая еще ночная рыбалка?! — возмутился Борька. — Я всю ночь рулил, и сейчас у меня единственная мечта — доползти до кровати и отрубиться. Нет, нет, нет.
Блин, черт, я даже не подумал об этом. Так хотелось приструнить шалопая Борьку.
— Хорошо, — кивнул я, — тогда завтра с утра?
Борька кивнул и опять уткнулся в телефон.
— Алло, Геннадий, — сказал я, — мои гости хотят отдохнуть, потому что всю ночь ехали, так что давай перенесем на утро?
— Ох, елы-палы! — расстроился Генка. — Ну, это мне на работе отпрашиваться надо. Но ничего, я все организую, вы не переживайте, Сергей Николаевич, все будет на высшем уровне. Тогда ориентируемся часов на одиннадцать, чтобы всем собраться и выспаться. А я успею на работу сгонять и отпроситься. Хорошо?
— Хорошо, — согласился я и, улыбнувшись, отключил телефон.
— А я на рыбалку не хочу, — чуть надувшись, сказала Маруся. — Там холодно и мокро.
— У нас чисто мужской коллектив, — сказал я. — Но я думаю, что тебе с тетей Ниной, Евой и Элен будет нормально. Погуляешь по санаторию, попьешь минеральной водички, просто отдохнешь, выспишься, в конце концов. А мы будем сидеть там на льду и ловить рыбу.
— И зачем вам там, прости господи, попы морозить? — не поняла Маруся. — Рыбу можно в магазине купить.
— Так тут ведь не ради рыбы, — хмыкнул я. — Главное, что мы пообщаемся в чисто мужском коллективе, побудем на природе.
— Да, иногда и такое надо, — согласно кивнула Маруся с явным облегчением, что ей тащиться туда не надо.
На том и порешили, после чего отправились наконец назад в санаторий.
Глава 11
Стоило нам вернуться, как Борька, кряхтя, словно древний старик, поплелся к себе в комнату.
— Только смотри не усни, — крикнула вдогонку ему Маруся, — а то тетя Нина сказала, что через полчаса ужин.
Тетя Нина как раз хлопотала на кухне.
— Ну, как там Пивасик? — заглянул на кухню я.
— Да что с ним сделается, — хмыкнула она и кивнула на Пивасика.
Суслик, нахохлившись, сидел поближе к батарее отопления. Он явно пришел в себя, но еще был слаб. Поэтому грелся, прислонившись практически к самой батарее.
— Не получит ожоги? — забеспокоился я.
— Да не, — махнула рукой тетя Нина. — Сожрал аж целую миску корма, пытался улететь на улицу, но я не пустила. Так он заматерился на меня, а потом сходил на лоток Валеры.
— О как, — засмеялся я.
— В пыльный маленький город, где вы жили ребенком, из Парижа весной к вам пришел туалет… — голосом Вертинского, правда, изрядно пьяного Вертинского, прохрипел Пивасик и неодобрительно вздохнул, оборвав себя на полуслове.
Я засмеялся — суслик в своем репертуаре. Оживает, значит.
Валера тоже крутился на кухне, выпрашивая у тети Нины очередную вкусняшку, и жалобно мяукал. При виде Маруси он моментально полез к ней на руки.
— Ох и хитрый, — укоризненно покачал головой я.
Явно Маруся пришлась ему по душе. А с другой стороны, я задумался, это же кот, тем более дворовый, закаленный. Говорят, что кошки с потусторонними силами общаться могут. Так, может, он внутренне ощущает, что Маруся является моей дочерью, наши души соединены и она моя частичка, поэтому так и тянется к ней? Интересная мысль. С этим надо будет обязательно разобраться.
Хлопнула входная дверь, и в коридоре появился Наиль. Он прошел на кухню, при виде меня слабо улыбнулся.
— Я сегодня сделал великое дело, — похвастался он. — Все-таки интернет у нас теперь нормальный, можно будет спокойно работать.
— А где Ева? — спросил я.
— Пока осталась в Морках. Там есть небольшая гостиница, сняла номер. Потому что у нее завтра еще какие-то дела. Сказала, что здесь ночевать не будет.
— Почему?
— У нее в комнате только одна кровать и все.
— Ну да, — со вздохом кивнул я. Пока еще с мебелью у нас было туговато, не все чувствовали себя комфортно. — Но у меня же есть дом, который я снимаю у Анатолия, она же могла и там переночевать.
— Вы же знаете нашу Еву Александровну, — махнул рукой Наиль. — Ей комфорт нужен, а не нужник на улице.
Ну, так-то он прав, ходить в такой холод на улицу или выносить грязное ведро не каждому понравится. Ева привыкла к другому качеству жизни, поэтому я вполне понимал ее выбор и идти на жертвы не требовал. Свое дело она знала прекрасно, раз уж моя идея в такие короткие сроки обрела плоть и кровь.
Тем временем тетя Нина принялась разогревать рагу, и на вкусные запахи потихоньку из комнат вышли Элен и Александра Ивановна.
— Ой, нас сегодня как много, — усмехнулась тетя Нина. — И знаете что? Стол-то небольшой. Я предлагаю ужинать двумя партиями.
— Хорошо, — сказал я. — Тогда в первую группу предлагаю включить наших гостей, потому что Борис Альбертович всю ночь ехал за рулем, он устал, и мы с Марусей боимся, что он больше получаса не продержится и уснет голодным.
— Я могу во вторую очередь, — быстро сказала Элен.
— Нет-нет, мы вас тоже сразу посадим за стол, у вас же режим, а потом уже все остальные. Ну, еще одно место есть, — сказала тетя Нина, ловко сервируя стол. — Так что ты, Серега, с гостями будешь, как хозяин. А мы уже с Александрой Ивановной и Наилем во второй заход пойдем.
— Хорошо, — согласился я.
Пока тетя Нина и помогавшая ей Александра Ивановна накрывали на стол (Марусю и Элен от этого дела предусмотрительно освободили), я, накинув куртку, вышел на балкон, точнее, большую лоджию-веранду, которая соединяла все комнаты. Как-то захотелось вдруг проветриться.
Следом за мной тут же вышел Наиль.
— Сергей Николаевич, — сказал он тихо, глядя на меня исподлобья, — у меня создается впечатление, что вы на меня то ли сердитесь, то ли еще что…
У меня опять кольнуло неприятное чувство. Блин, с одной стороны, и ерундовая какая-то причина для склок и разборок. Ну не было там минтая, соврал он, а с другой стороны, тоже постоянно вот так ходить, крыситься и подозревать человека, с которым ты работаешь, — это не дело.
И я решил поступить, как в свое время один мужик, который просто одним ударом разрубил весь узел. Поэтому развернулся к Наилю и сказал:
— Да, есть такое. Вот мы заехали с Элен вчера в торговый центр, а там… — Я оборвал себя на полуслове.
Уличный фонарь, который частично закрывали заснеженные лапы елей, отбрасывал слабый свет на лицо Наиля, но тем не менее я прекрасно увидел, как он покраснел и потупил взгляд. Я дальше не стал продолжать, просто молчал и смотрел на него. Ветер поднялся сильнее, он злобно ерошил волосы. Я уже капитально продрог и хотел вернуться обратно, но еще больше хотел услышать ответ Наиля.
— Понимаете, Сергей Николаевич, — с трудом сказал он, явно преодолевая себя. — Да. Получается, я вам соврал. И теперь понимаю, что вы ко мне с настороженностью относились, но до меня только сейчас дошло. Позвольте, я все объясню.
— Объясни, пожалуйста.
— Дело в том, что после нашего общения, когда я представлял мужа Юмашевой и использовал не самые гуманные методы по отношению к вам, а вы меня после этого взяли на работу и дали возможность стать, по сути, вашим заместителем… — Наиль замялся, но вскоре продолжил: — В общем, я очень хотел доказать свою полезность. И когда вы искали минтай, а его в Морках вообще не было… Ну, я и позвонил Олегу. Это мой однокашник, он в Йошкар-Оле работает. И я попросил его раздобыть мне минтая, а он мне сильно должен, поэтому заехал в магазин, купил этот гребаный минтай и притарабанил мне.
— Из самой Йошкар-Олы вез? — удивился я.
— Ну да. Машина у него хорошая, дороги здесь тоже неплохие, так что он буквально за час с хвостиком все привез. Вот и все. Но я не хотел говорить, что ради этого озадачивал людей аж из Йошкар-Олы. Поэтому брякнул то, что первым пришло в голову — что купил в магазине. Я даже подумать не мог, что вы опять захотите этой рыбы и поедете в тот магазин. А потом начнете такое думать. Короче, не подумал я, что так получится.
Он сбился в конце своей речи и тяжко вздохнул. А у меня аж отлегло от сердца.
— Ох, Наиль, — стараясь скрыть громадное облегчение, сказал я. — Это все такая ерунда. Тебе надо было честно сказать. Давай договоримся и впредь будем сразу откровенны, какая бы правда ни была, чтобы какие-то мелкие недоговорки не отравляли наше взаимное доверие. Хорошо?
— Хорошо, — кивнул Наиль.
— А сейчас пошли, будем ужинать, хоть и по очереди. А завтра поедем вместе на рыбалку.
— Отлично, — улыбнулся Наиль, и мы вернулись в теплый дом ужинать.
***
Следующим утром, невзирая на вчерашнюю суету и усталость, я поднялся ни свет ни заря. На часах еще даже не было шести, когда я проснулся. Сна не было ни в одном глазу.
Ватная тишина во флигеле мягко обволакивала, за окном слышалось уютное поскрипывание качающихся на ветру елей да негромкое завывание вьюги. Не было докучливого городского шума, который обычно будил меня по утрам. Не было и воплей соседского петуха в Морках, который повадился в пять утра орать не своим голосом и поднимал всех, не давая поспать, даже в выходные.
Валера свернулся калачиком на кровати у меня в ногах и сладко посапывал, изредка дрыгая лапами. Осторожно, стараясь не разбудить его, я вылез из-под теплого одеяла и зябко поежился: в комнате что-то прохладно, видимо, сегодня плохо топили. Ну да ладно. Как уж есть.
Я сделал несколько движений: покрутил головой, руками, пару раз нагнулся, поприседал. Прыгать не стал, чтобы не создавать шум, потому что здесь звукоизоляция была так себе. Я мысленно поставил галочку: летом обязательно переделать ремонт, усилить звукоизоляцию, иначе о приватности и нормальной жизни тут можно забыть. Пока еще потерпеть можно. Главное, что здесь сейчас тепло, сухо и чисто.
Одевшись, я тихонечко вышел на кухню, где находился умывальник. Бригада Япара вчера привезла две огромные бочки воды и заполнила резервуар доверху, так что я спокойно умылся и решил немножко прогуляться вокруг флигеля, подышать свежим целебным воздухом.
Натянув старую отцовскую куртку и чуни, я вышел во двор. Неспешно прошел в сторону главного корпуса: снег вкусно хрустел под моими ногами. И так медленно, дыша по схеме 4-7-8 и любуясь заиндевевшими еловыми ветками, добрался практически до выхода из санатория.
От будки сторожа неожиданно послышались оживленные мужские голоса. Кто это там спозаранок?
Ведомый любопытством, я подошел и поздоровался. Там был сторож, который всегда дежурил, и еще один человек, чье лицо мне показалось смутно знакомым.
— Здравствуйте, Сергей Николаевич, — поздоровались оба мужика.
— Здравствуйте, товарищи, — с улыбкой ответил я. — Хорошая сегодня погода, правда?
Они согласно закивали.
— Как у вас тут дела? — спросил второй мужичок, глядя на меня из-под козырька старой кроличьей шапки. — Знаете, Сергей Николаевич, вы, конечно, зря из больницы нашей ушли. Люди обижаются. Все-таки людей лечить надо, здоровье — это важно.
Я только развел руками, а мужик продолжил:
— А что этот санаторий — ерунда. Может, моркинцы сюда и попадут. Да только не все. Тем более если это будет частный санаторий, нашим это дорого. Кто из нас сюда придет?
Снова разведя руками, я сказал:
— Знаете, чтобы хороший врач остался работать в больнице, ему надо создать приемлемые условия. А если он еще и талантливый, на вес золота — я сейчас не о себе говорю, гипотетически, — то условия должны быть улучшенные и комфортные. Причем не материальные, а скорее моральные: чтобы он не занимался борьбой с ветряными мельницами, а спокойно лечил. Я ведь прав?
Мужик нехотя кивнул, признавая мою правоту.
— Поэтому я и не стал воевать. Не нужен — и не нужен. Знаете, здесь мне нравится, есть возможность возродить санаторий. Который, если его сейчас срочно не привести в порядок, через пару лет разрушится окончательно. А я нашел инвесторов, они готовы вложить деньги, более того, уже начали вкладываться. Мы отремонтировали один флигель и даже начали ремонт в здании. Сейчас еще решим кое-какие вопросы и начнем более-менее полноценно работать. Я думаю, за год этот санаторий мы восстановим до какого-то более-менее приличного уровня, и дальше он будет работать как часы. Да и сами подумайте, сколько жителей Морков найдут здесь работу.
— Так-то оно так, Сергей Николаевич, — вздохнул второй мужик. — Но вы же сами понимаете: если начнете здесь работать, мало кто останется равнодушным.
— В каком смысле? — не понял я.
— В таком. Когда этот санаторий стоял заброшенным и толку от него не было, никто на него даже внимания не обращал. Максимум могли мальчишки залезть. А сейчас, особенно когда у вас начнет что-то получаться, все моментально станут на него облизываться. И, уж поверьте, попытаются его забрать.
— Уже пытаются, — вздохнул я.
Мужик покивал.
— Согласен.
— Слушайте, вы, кстати, не знаете, что случилось с водой? Почему воды нет? — Мой вопрос был адресован больше сторожу. — Здесь часто такие прорывы? Говорят, отключили, но я сомневаюсь.
— Да, это не прорывы, — сказал второй мужик. — Вам действительно отключили воду.
— Да ладно! В каком смысле?
— Ну, в смысле перекрыли.
— Кто? — не понял я.
Мужик хитро посмотрел на меня, зыркнул на сторожа, но, видимо, они были в хороших отношениях, и, понизив голос до шепота, хотя мы находились практически в лесу, сказал:
— Ачиков.
