Я аккуратно поставила эту загадочную находку археологов на стол, провела пальцем по голограмме со всей информацией о ней, которую перед уходом сбросил в мой коммуникатор Стен, вчиталась, решив, что я что-то упустила, но нет. Ни слова о мерцающем огоньке внутри не было.
Но не мог же он мне померещиться?
Пока я размышляла над этим вопросом, вертя кристалл под разными углами и всматриваясь в его глубину, на коммуникатор пришло сообщение. Шеф собирал всех на срочное совещание. Неужели нас все-таки эвакуируют?
Я поспешно закрыла все файлы и голограммы, убрала со стола вещи, а кристалл в последний момент все же решила прихватить с собой. Если выдастся случай, попрошу коллег посмотреть в него, чтобы разобраться, почудился мне тот мерцающий огонек или нет. Даже если просьба и покажется им странной, отказывать в ней никто не станет.
Я привычно подхватила рюкзак, закинув его на плечи, накинула на плечо сумочку с самым необходимым и вышла из кабинета.
Кроссовки стучали по мраморному полу, разнося эхо по пустым коридорам музея, создавая иллюзию чьих-то шагов за спиной. Я не раз задерживалась на работе до позднего вечера, увлеченно разбираясь с какой-то находкой, но сейчас идти в этой тишине было жутко, и к лифту я практически бежала.
Наконец, оказалась в первом наземном этаже. Лифт на десятый этаж, где был кабинет шефа, располагался в конце центрального зала, и я прошла мимо витрины с древними амулетами и стоек с зашифрованными свитками, которым почти три тысячи лет. Вроде бы все привычное и родное, но внутри по-прежнему было неспокойно. И это чувство с каждым моим шагом только усиливалось. По спине вдруг побежали мурашки, а воздух, как мне показалось, стал плотным и тяжелым, как бывает перед грозой. Я передернула плечами, прогоняя наваждение, решив прибавить шагу, но мое предчувствие меня не обмануло.
Здание вдруг дрогнуло. Первый толчок был легким, будто кто-то огромный потянулся под землей. Я успела только замереть на мгновение. Второй оказался сильнее, пол вздыбился под ногами, и я вцепилась в тяжелую малахитовую колонну, в ужасе смотря, как с потолка сыпятся металлические блоки и повсюду искрит свет.
Пронзительно и на одной ноте взвыли сирены, следом сработала пожарная сигнализация. Меня мгновенно окатило ледяной водой, которая залила глаза, мешая смотреть, но происходящее землетрясение это не остановило.
Произошел еще один сильный толчок. Колонна, за которую я держалась, пошла трещинами. Вскрикнув, я отскочила, уворачиваясь от обломков. Сердце сейчас колотилось где-то в горле. Я попятилась, не в силах оторвать взгляда от колонны, а она наклонялась все сильнее и сильнее, вот-вот готовая рухнуть.
Я рванула к арке выхода. Ноги сами понесли меня. Я не думала, не анализировала, только бежала, подчиняясь инстинкту самосохранения. Только бы отсюда выбраться живой!
Но вход перегородили обломки металла и бетона. Выбора в разрушающемся здании у меня не осталось. Я едва ли не взлетала на эту кучу, цепляясь за острые края, сдирая кожу, но не чувствуя боли. Кроссовки скользили, пару раз я чуть не сорвалась вниз, уворачиваясь от падающих обломков, но не сдалась, пробираясь к выходу.
Едва выбралась из рушащегося здания, хватая ртом воздух, огляделась и лицом к лицу столкнулась с элерцем.
Эта новая и незнакомая раса из глубокого космоса прилетела на Кейруну месяц назад с дипломатическим визитом. Перепутать их ни с кем невозможно: они единственные среди инопланетян ходят в полностью закрытых черных костюмах и зеркальных шлемах, не показывая ни лиц, ни даже рук, что рождало немало слухов. Многие считали, что под космокостюмом спрятаны настоящие монстры с острыми зубами и когтями, и они не хотят пугать своим видом кейрунцев. Мне об этом думать было некогда.
По земле снова прошла дрожь. Я подскочила, готовая бежать куда угодно, лишь бы выжить. Но неожиданно элерец перехватил меня – быстро, без лишних движений, и буквально вдавил в себя. Меня озарила яркая вспышка, а следом случился странный рывок, напоминающий падение в лифте. Сердце заколотилось, как ненормальное, крик застыл в горле… Но так же внезапно все закончилось, и хватка незнакомца ослабла.
Сам он отстранился, но руками еще придерживал меня, будто опасался, что я не устою на ногах. И, наверное, был прав – руки тряслись, колени подгибались, а тело совсем не слушалось.
Все, что я сейчас могла, это часто дышать и таращиться на мужчину, пока где-то за его спиной не раздался очередной ужасный грохот.
Мир поплыл, пока я, цепляясь за элерца, эту единственную опору, оставшуюся у меня сейчас, смотрела, как рушатся здания, пропадая в появившейся расщелине в земле.
Здание музея уже исчезло. Я прикусила губу до боли, чтобы не разрыдаться. Они все были на десятом этаже. Шеф. Коллеги. Стен. Значит, спастись не смогли, не успели и… погибли. И больше я никогда не услышу спокойный голос Стена, подтрунивающего над другими археологами. Стена, который считал меня едва ли не своей внучкой и хотел помочь спастись с Кейруны.
Меня еще сильнее затрясло от потрясения, очередной невосполнимой потери и ужаса, который никак не хотел отпускать. Я зажмурилась и уткнулась лицом в плечо замершего и напряженного элерца. Он не отталкивал меня, не пытался что-то сказать или хоть как-то утешить. Просто стоял, позволяя вцепиться в него мертвой хваткой.
Наверное, это и неудивительно. Элерцы, как я слышала, предпочитали политику невмешательства в дела другой планеты.
Только почему же тогда он меня спас?
Когда я немного успокоилась, отступила на шаг и выпустила из своего захвата незнакомца, землетрясение закончилось так же внезапно, как и началось. Разве так бывает? Или я чего-то не знаю о землетрясениях.
Впереди, насколько хватало взгляда, все лежало в руинах, а вокруг слышались сирены и людские голоса.
Не хочу это видеть. Снова боль и страх, а мне их и так хватило за мои двадцать пять лет.
Я перевела взгляд, обнаружив, что стою на границе разрушений, и нервно сглотнула. Справа от меня находилось еще несколько элерцев, которые помогали людям – кому подняться, кому наоборот, присесть. Все это спокойно, без лишней суеты и не произнося ни слова.
Элерец рядом со мной выпустил мою руку, сделал шаг назад, повернулся к своим – и наверняка что-то произнес по внутренней связи, потому что они разом отступили от спасенных людей и двинулись вдаль по краю дороги вслед за своим, похоже, командиром.
Все одинаковые до невозможного, в черных бронированных костюмах, с зеркальными шлемами. Незнакомцы, от которых веяло силой и уверенностью, которые между делом спасли сейчас два десятка людей.
– Спасибо! – хрипло крикнула я, осознав, что даже не поблагодарила того, кто только что спас мне жизнь.
С такого расстояния, на которое он ушел, наверное, уже и не слышно. Но я ошиблась. Командир элерцев, как я для себя его окрестила, на мгновение замер, но не обернулся и продолжил путь туда, где за рекой на маленьком частном космодроме виднелся их корабль. Черный, поблескивающий серебряными вставками, нерушимый, словно древняя крепость.
– Даже трещина исчезла? – раздался чей-то удивленный голос.
Я вздрогнула, осознав, что, забыв обо всем на свете, смотрю и смотрю вслед уходящим элерцам, а пришедшие в себя от потрясения люди вовсю уже обсуждают произошедшее.
Я оглянулась и осознала, что нахожусь в конце квартала, где раньше располагался музей. Глупо моргнула. И как я здесь оказалась? Ущипнула себя, покосилась на остальных спасенных элерцами.
– Они что же, нас как-то перенесли? Разве так бывает? – удивилась я вслух.
– О чем и о ком ты, деточка? – спросила меня женщина, перебинтовывая руку раненому мужчине, сидевшему прямо на тротуаре.
– О том, как я здесь оказалась.
– Спасатели перенесли, – уверенно заявила она.
– Вы про элерцев?
– Про кого? – спросила она, на мгновение отвлекаясь.
– Про инопланетян в черных костюмах с зеркальными шлемами, которые появились там, где рушились здания, и каким-то образом нас сюда перенесли.
Женщина выпрямилась, внимательно и цепко посмотрела на меня, так, что мне захотелось попятиться.
– Проверилась бы ты у целителей, если найдешь кого свободного. После подобного ужаса и не такое ведь померещится. Спасатели нас сюда перекинули, чудом успели.
Ее поддержали еще несколько людей, а я впала в легкий ступор от происходящего. Быстро зажмурилась, открыла глаза. Руины никуда не делись, женщина, закончившая перевязку, смотрела на меня все еще с подозрением и легким сочувствием. Может, она права? Может, я ударилась головой, и элерец был галлюцинацией? Но я ведь до сих пор ощущаю его уверенное прикосновение.
Я покосилась на свои руки, неверяще медленно повертела перед лицом ладонями. На них не было ни царапинки! Но ведь я помню, как лезла по той куче бетона и металла, это не могло пройти бесследно! Прислушалась к остальным ощущениям. Нигде ничего не болело, никаких ран не имелось.
Я нервно сглотнула, не зная, что и думать. Уж чем-чем, а регенерацией никто из землян не обладает. И способности-то после эволюции просыпались лишь у одного на тысячу, обычно совсем небольшие и ментальной направленности.
Что же это такое было? Неужели меня каким-то образом исцелил элерец?
– Вот повезло! Даже не ранена! В рубашке родилась, – раздался чей-то голос.
И никого не смущает, что на одежде у меня есть порезы, а ран нет? Судя по реакции людей, никого. Как никто из них не помнил элерцев. Никто, кроме меня. От этого было настолько не по себе, что кружилась голова. Либо я сошла с ума, в чем я сильно сомневалась, либо элерцы, помимо того, что умеют каким-то непостижимым образом исцелять, еще и могут… стирать память. Только почему же она осталась у меня?
Ужаснуться тому, что случилось? После всего произошедшего я на это уже не была способна. И на очередной вспыхнувший вопрос, почему вдруг элерцы спасли людей, а потом каким-то образом зачем-то подменили это воспоминание, ответ тоже не находился.
Пожалуй, я подумаю об этом после.
Глава третья
Грей Эштон
Я закончил просматривать новости, закрыл все голограммы и выдохнул от облегчения. Информация о том, что элерцы как-то замешены в спасении людей, нигде в Межгалактической сети не появилась.
Я потер виски, вновь сосредоточил энергию в кончиках пальцев, прогоняя вернувшуюся головную боль. Применять ментальную сторону дара, когда приходится буквально окунаться в чужие эмоции, чувства и память, с какой бы то ни было целью и изменять их, я никогда не любил и долго, почти сутки, потом мучился с последствиями. Но сегодня, когда около сотни человек видели, как я разрывал пространство, спасая со своей командой тех, кому суждено было погибнуть во время землетрясения, у меня не осталось выбора.
Раскрывать уникальные способности нашей расы к управлению энергией за пределами родной Элерии запрещено, и на то есть свои весомые причины. Мы хотим спокойно и мирно жить на своей планете, а не воевать с другими расами, которые точно пожелают отнять у нас источник энергии, расширяющий наши возможности, а нас самих разобрать на опыты. Эти намерения так легко считывались у большинства знакомых нам инопланетных рас, да и в прошлом был негативный опыт взаимодействия, когда Элерию чуть не уничтожили, поэтому принятое пять сотен лет решение о сохранении тайны не менялось.
Нет, мы, конечно, сотрудничали с несколькими расами из соседних с нашей звездных систем, заключали разного рода торговые сделки, но этим все и ограничивалось.
Отвлекая меня от мыслей о доме, раздался вызов на коммуникаторе, и я провел по чуть светящейся полоске на руке, принимая его.
– Здравствуй, Грей, – кивнул отец, усаживаясь в кресло и внимательно смотря на меня.
– Здравствуй, папа.
– Ничего не хочешь мне рассказать?
Я немного озадаченно уставился на него.
– Например, о неожиданном чудесном спасении кейрунцев во время сегодняшнего землетрясения.
Я вздохнул и вновь потер виски, уже не пытаясь скрыть свою усталость.
– Вот откуда тебе все удается так быстро узнавать? – только и поинтересовался.
– А служба безопасности мне на что? Она у меня, между прочим, лучшая из лучших, – напомнил отец, будто я этого не знал. – И они, и я умеем читать между строк.
В проницательности отца я не сомневался никогда.
– Грей, что случилось? Я тревожусь за тебя.
И что вот на это ответить?
Отец знал, что и я, и трое моих младших братьев всегда контролируем свои способности, не поддаемся эмоциям и ответственно относимся к порученным нам делам. И, если уж рискуем себя выдать, то тому есть серьезная причина.
Смотреть, как исчезает целая планета, и не иметь возможности помочь – это невыносимо тяжело, даже если имеешь специальную психологическую подготовку для подобных ситуаций. Но я держался…
И, если расскажу сейчас, что сорвался, уже возвращаясь со своей миссии, когда что-то непонятное кольнуло в сердце, заставило остановиться и… рискнуть всем, едва увидел ту испуганную, всю в ссадинах и царапинах незнакомку, оказавшуюся на моем пути, – это лишь добавит ему тревог.
Тем более, я и сам не разобрался в своем порыве. Слишком он был внезапным, слишком не свойственным мне, слишком… странным.
– Отец, я вовсе не собирался раскрывать нашу тайну. Просто так… вышло.
С объяснениями у меня сегодня не особо заладилось, но я не солгал ни словом.
– Прости, – повинился я. – Обещаю быть осторожнее.
Какое-то время отец молча смотрел на меня, и я никак не мог понять, о чем он думает.
Наверное, сейчас скажет, что я мог закрыться, придерживаться оговоренной линии поведения, тем более, что за все это время на Кейруне я практически не сталкивался с ее жителями, у меня была иная задача… И будет прав.
– Ты знаешь, Грей, вас, всех моих сыновей, наставники учили рассуждать трезво, отсекать эмоции, чтобы принимать верные и взвешенные решения. И это правильно. Но сегодня ты явно поступил иначе. Грей, и я этому рад.
Я даже растерялся от такого. Я ведь все установленные правила нарушил, ожидал из-за этого выговора и тяжелого разговора с отцом, но никак не его поддержки.
– Отец…
– Знаешь, сын, грань, за которой ты еще остаешься собой, а не просто кем-то со способностями, порой так тонка… И ты сегодня чуть ее не пересек, если бы не сделал свой выбор сердцем.
В темно-серых глазах отца мелькнули яркие искры, выдавая его эмоции. Он… гордился, что я не смог пройти мимо, когда гибли люди, поддался этому порыву, по каким бы причинам он ни возник.
– Ты знал, что однажды такое произойдет, – неожиданно понял я.
– Да. Это происходит с каждым элерцем, обладающим силой. Неизбежно.
– Почему ты не рассказывал об этом раньше, отец?
И у меня, и у моих братьев были доверительные, теплые и любящие отношения с родителями. С трудом верилось, что папа или мама не раскрыли бы нам чего-то важного, касающегося нас, если бы на то не было серьезных причин.
– Ты должен был постигнуть это сам, Грей. Прожить, прочувствовать, запомнить…
О, да! Я запомнил еще как! Столько метаний и странностей за раз…
Какое-то время мы молчали, каждый думал о своем.
– Как там мама? – спросил я, решив все же прервать неловкую тишину и все еще не зная, что пока делать с откровенностью отца.
– Ждет не дождется твоих кейрунских растений, – улыбнулся отец. – И я, между прочим, тоже рассчитываю на интересные минералы и драгоценные камни.
– Назар все собрал, – кивнул я. – Вы с мамой точно останетесь довольны.
Я не стал скрывать улыбку, так как видел огромные контейнеры с саженцами и семенами и целый отсек, забитый самыми разными валунами и ящиками с камнями. Последняя партия должна прийти еще сегодня как раз перед отлетом вместе с запасами продовольствия.
Собрать образцы и в то же время подарки для моих родителей, пока ведутся дипломатические переговоры, было прекрасной идеей, чтобы отвлечь внимание кейрунцев от моего отряда, направляющегося на поиски похищенного у нашей расы пиратами сокровища. Назар с этим прекрасно справился. Жаль только, что дипломат из него никакой, слишком уж прямолинеен, и к каким-то соглашениям элерцы с кейрунцами не пришли. Впрочем, им сейчас не до создания экономических отношений с неизвестной расой, когда с их планетой творится такое, да и у нас была совсем иная цель.
– Как там дела у братьев? – поинтересовался, так как сам дозвониться до никого из них не смог.
– Рамиль еще не вернулся из путешествия и на связь в последние пару дней не выходил.
В голосе отца прозвучало легкое беспокойство, и как он ни старался его скрыть, не вышло. Впрочем, от тех, кого мы считаем близкими, эмоций и чувств мы обычно не скрывали.
– Фейн пока летит на Шандиру, решать кое-какие наши дела.
